– У меня машина на парковке… – пыталась сопротивляться я, но Сталев был непреклонен.

– Разберёмся с вашей машиной. Или вы боитесь ехать со мной? Я вас не съем, не переживайте.

Он усмехнулся. Один уголок его губ едва поднялся в подобии улыбки.

Я видела на фото, что он умеет улыбаться. Значит, он живой человек, а не машина по зарабатыванию денег. Разрушенная семья кого угодно сделает железным и бесчувственным.

«Мама уехала», – говорила Кира. Интересно, как далеко. И в живых ли она. Словом «уехала» ведь можно прикрыть что угодно, чтобы не травмировать ребёнка слишком сильно.

Я привыкла ни от кого не ждать помощи, но Сталев сейчас не спрашивал меня, он просто решил, что разберётся. И мне это было сложно принять. Но отказываться сейчас было бы глупо, в моём-то положении.

– Хорошо.

Я набрала воздуху в лёгкие, а с ним и смелости. Я проигнорировала лестницу, подтянулась прямо на бортике, благо, руки мои оставались такими же сильными, как в и годы моей лучшей формы, выбралась «на берег».

Сталев сделал шаг назад, наверное, чтобы не забрызгались его безупречные ботинки. Его взгляд на мгновение скользнул по моей фигуре, но этого было достаточно, чтобы я смутилась.

На мне был самый простой чёрный плавательный купальник, который облегал меня, как вторая кожа, и мне казалось, что я голая перед ним.

– Я сейчас высушусь и буду готова. Минут двадцать.

– Буду ждать в кабинете.

Сталев ушёл, а я как завороженная наблюдала за его уверенной походкой. За тем, как он смотрит на ходу в телефон, решая, вероятно, какие-то вопросы на ходу.

Да, он действительно был огромный. Не меньше метра девяносто пяти. Такого можно испугаться. Надеюсь, на Романа подействует. Хотя стоит думать, какие он слухи распустит потом, как обалдеют соседи, если увидят Сталева рядом со мной.

Хотя какая теперь мне разница! Я там жить больше не собираюсь.

– А где Кира? – осмелилась я спросить, когда вошла в кабинет.

– У бабушки. Готовы?

Я кивнула. Сталев поднялся из-за стола, надел чёрное кашемировое пальто, в котором он смотрелся ещё внушительнее.

Пока я шла за ним по коридорам, думала, что мешало ему оставлять ребёнка у бабушки и не возить на работу? Хотя, сейчас такие бабушки. Я даже не представляю свою маму в этой роли. Ей с её директорской должностью и активной социальной жизнью точно будет не до сидения с внуками. А уж представить, какие упрёки бы меня ждали за мою материнскую не идеальность! Лучше и не связываться вовсе.

Сталев открыл для меня дверь своего здоровенного «Лексуса». С таким ростом и комплекцией, как у него, в машину поменьше он бы точно не поместился. У меня же было ощущение, что я села в автобус. Очень уж было просторно.

Ехала я с ним в машине, как мышь в мышеловке. Я кусала губы от напряжения, от волнения за то, что будет, когда мы приедем.

Почему он вдруг решил мне помочь, учитывая, что наши с ним отношения не задались с самого первого часа? Но вместо этого вопроса я задала другой.

– Вы хотите меня уволить?

Машина чуть дёрнулась, Сталев даже на тормоз нажал от неожиданности. Он бросил на меня хмурый и одновременно вопросительный взгляд из-под густых чёрных бровей.

– С чего вы решили?

– Судя по тому, что я вам наговорила вчера.

– Думаю, не имеет смысла это обсуждать.

Он ушёл от ответа. Иначе пришлось так или иначе затронуть тему Киры и её мамы, а Сталев, по всей видимости, не станет устраивать душевный стриптиз, как сегодня сделала я. На то он и стальной босс.

Хотя его дочке помощь требовалась не меньше, чем мне. Я готова была настаивать на этом.

– Вы хорошо справляетесь. Как тренер. И как менеджер тоже справлялись неплохо. И уверен, от должности управляющей вы зря отказались.

Он что меня сейчас похвалил?! Серьёзно?

– Вряд ли. Я бы не справилась со сложными решениями.

– Например?

– Например, поувольнять половину сотрудников.

Мне показалось, или он улыбнулся?

– Это неизбежный сопутствующий ущерб оптимизации. Ситуация такова, что расходы необходимо сокращать, и при этом наращивать обороты. Чтобы оставаться на плаву. Порой нужно быть беспристрастным чтобы принимать сложные решения. И я уволил не половину, всего восемь человек из сорока.

– А как же семьи? Дети? – не унималась я.

– Есть другие рабочие места, где эти люди, возможно, будут более эффективны. И где им будет лучше. Подумайте над вопросом с этой стороны.

Да уж. Он мыслил явно в другом направлении. Или просто шире, масштабнее. Для меня человек – это ценность, для него – рабочая единица, цифра. Хотя это никак не объясняло его неоспоримое желание за одну такую единицу впрячься лично…

– Вы ведь уже приняли как минимум одно сложное решение, не так ли? – вдруг спросил он.

– Какое?

– Развестись.

Повисло молчание. Вряд ли я думала, что это моё волевое решение. Скорее, меня к нему подводили да так, чтобы в итоге виновной осталась я. У меня не было иного выхода. Роман не хотел идти на встречу, не хотел понимать меня и воспринимать, как человека, как личность. Как любимую женщину. Мне оставалось либо проверять границы своего терпения дальше, либо принять это «волевое решение». Его измена поставила жирную точку в этом вопросе. Всё остальное я могла оправдать, но только не это. Это было явным желанием унизить меня, поиздеваться.

Какой бы я ни была бестолковой, по его мнению, женой, это был финал.

– Вы ведь не собираетесь прощать человека, который вас ударил? Отец учил меня с детства, что мужчина, который поднимает руку на тех, кто слабее, не мужчина. А женщине всё же стоит создавать семью с мужчиной, а не с чем-то среднего рода.

– Не собираюсь. Только некоторые обстоятельства препятствуют реализации этого решения.

– Вы научитесь этому. У вас хороший потенциал, только вы его растрачиваете не по назначению.

– Научусь чему?

– Отстаивать свои интересы. Это требует некоего… эгоизма.

Может, из-за эгоизма от него и жена ушла?

Тем не менее, он видел и замечал многое. Я ведь тоже так думала. Слишком много я отдавала другим, и при этом, чем больше я отдавала, тем сильнее получала по темечку. Потому что им всегда было недостаточно. Те, кто только берут, никогда не могут насыться.

А напоследок Роман решил откровенно поизмываться надо мной. И даже ударить.

– Что вы планируете делать?

Спросила я, когда мы вышли из машины у моего подъезда.

– Просто поговорить.

Он снова улыбнулся. Как-то загадочно и при этом плотоядно, что ли.

Я прислонила ключ к домофонному замку, Сталев открыл дверь.

– В этот раз вперёд дамы пойду я, – утвердил он и шагнул в темноту. Мне оставалось только посеменить за ним следом.