– Попробуй что-то доказать. Все будут против тебя! Я на пол нассу и заставлю тебя языком вылизывать, и никто не узнает! В твоей же квартире, представляешь! За все годы моего унижения! Перед тобой и твоей мамашей! Вы такие богатые, умные, а я халуй из деревни!

Он продолжал стучать меня об стену. Его пальцы сжимались на моем плече всё сильнее. Кожа под ними горела, наливаясь синяком. Завтра на тренировке буду светить отпечатком пятерни. Придётся надеть купальник с рукавом, а для начала найти его в шкафу в спальне. Которую оккупировал Роман.

– Вот и искал бы себе из деревни жену…– зашипела я.

– Да щас! Я в городе хочу жить. И хочу, чтобы ты знала, какая ты мерзота! Никому ты нахрен не сдалась! Я всем скажу какая ты жена! Ни приготовить, ни убрать, ни пососать! Бесполезная. Тебя прибить только, чтобы зря воздух не засирала. Я в ремонт вложил свои деньги, и я никуда не уйду отсюда, поняла? На развод уже подал. Наташка мне юриста подогнала, буду тебя как липку ощипывать за все бесцельно прожитые годы, за то, что не родила мне ребёнка, за то, что не справлялась со своими обязанностями, за то, что меня из дома выкинула как тряпку.

– Ты и есть тряпка, Роман! – выкрикнула я ему в лицо. – Что с тобой случилось? Когда ты успел стать таким!

– Может, я таким и был, это у тебя глаз не было, и башка не соображала. Ты же богатенькая дочка вышла за пацана из деревни, ты чего хотела то? Чтоб я фрак напялил? Да пошла бы ты!

Я вырвалась и выскочила за дверь. Успела только пальто своё ухватить, то самое, с кое-как замытым пятном. В тапочках.

Хорошо, в пальто были ключи от машины, а телефон в ладони. Телефон у нас сейчас – это ведь продолжение руки, без него и до туалета порой не выйти, и то сейчас сыграло мне на пользу.

Идти мне некуда.

Подруги у меня с такой семейной жизнью, которая поглотила меня с головой, давно отсеялись, к коллегам я теперь тоже не могла обратиться, Настя точила на меня зуб за понижение, Венера заняла глухой нейтралитет. Я для всех вечно какая-то виноватая.

Просить кого-то из ребят, чтобы потом Роман вывернул всё так, что это его, бедного, побили и тем подставить их? Нет уж.

Ехать в полицию? Что бы что? Чтобы вернуться в квартиру, которая мне по факту и не принадлежала вовсе? Чтобы добиться для Романа какого-нибудь наказания? Ареста на несколько суток? Чтобы он потом вышел и наподдал мне ещё? Или попросить запрет на приближение? Через сколько судов я должна буду пройти, чтобы это осуществить?

Обратно в спортклуб?

Там охрана круглосуточная, меня там знают и впустят. Переночую в тренерской, потом буду искать квартиру на съём или комнату и буду думать, что делать дальше. Я больше не хочу возвращаться туда. Я выхожу из этой игры.

Муж выдавил меня силой из квартиры, принадлежащей моей матери. Вот пусть решают судьбу этих несчастных квадратных метров между собой. Вещи бы только забрать. Я ведь тоже там многое покупала за свой счёт. Гораздо больше, чем Роман.

Не зря говорил один известный персонаж, что «квартирный вопрос всех испортил».

Ночёвка в тренерской была не из комфортных. Там стояла узкая и жёсткая софа, на которой я улеглась, подложив под голову свёрнутый в рулон коврик для йоги.

Я почти не спала, на утро у меня болела спина. Благо здесь был горячий душ и гель, пусть и разбавленный водой в целях экономии. Наверное, клинерши разбавляли. Я бы указала на это, если бы всё ещё имела отношение к административной работе. Сейчас же мне было всё равно.

У меня внутренности жгутом скрутились. Я была в таком чудовищном напряжении, но вот-вот нервы мои начнут лопаться, как слишком сильно натянутые гитарные струны.

Но я не могла себе позволить расслабиться ни на минуту. Я не могла даже заплакать. Иначе я просто погибну, растворюсь, как в кислоте.

Мне нужно было найти жильё, вероятно, юриста по бракоразводным делам, зайти в квартиру и забрать вещи, при этом не пересекаясь с недо-мужчиной, который теперь хозяйничал там. Он ещё и в отпуске, как назло.

После работы попробую позвонить в полицию, возможно, удастся попросить хотя бы сопроводить меня в квартиру…

У меня появилось время, чтобы посмотреть, что пишут про Сталева в сетях. Мне было любопытно, с кем мы сейчас имеем дело, и это здорово отвлекало от жужжащего улья собственных мыслей.

Информации было не так много. Я узнала, что он занимался франшизами. Наш спортклуб у него – не единственный, было ещё три в разных районах города под теми же названиями, целая сеть. Один из них был построен с нуля, второй также, как наш, поглощён и ребрендирован.

Были агентства недвижимости под раскрученным именем. Ещё он был соучредителем в нескольких строительных фирмах. Судя по всему, Сталев создавал фирмы и ставил туда своих управленцев, потому что одному с этим всем, конечно, не управиться.

А ещё я нашла интервью в местном издательстве, где рассказывалось, что он занимался много лет вольной борьбой. Видимо, отсюда интерес к спортивным клубам. В статье было фото, по-видимому, из какой-то соцсети. Там был он, шикарная холёная блондинка с модельной внешностью и Кира, только очень маленькая. Такую яркую девочку нельзя было не узнать.

А Сталев улыбался.

Он умел улыбаться.

И улыбка так ему шла. Он был даже красив с этой улыбкой, несмотря на то, что мужчины с нерусской внешностью никогда мне не нравились.

Вероятно, эта блондинка и есть её мама. Которая куда-то внезапно испарилась. Вопросов появилось больше, чем ответов, я отложила телефон и пошла готовиться к рабочему дню.

Я провела четыре тренировки. Администратор ознакомила меня с новым расписанием, где у меня теперь было больше групп. Девочки стали записываться именно ко мне. Так что, если Сталев меня уволит, потеряет золотую жилу.

Я усмехнулась. Хоть где-то меня не тычут носом, что я недо-какая-то там, нужное подчеркнуть, а очень даже довольны мной. Хоть где-то я ощущала себя состоявшейся.

Конечно, мне не хотелось уходить с этого места.

Вечером я позвонила в полицию и рассказала о ситуации. Рассказала, что опасаюсь мужа, с которым в стадии бракоразводного процесса, и мне очень нужны вещи, хотя бы сменная одежда, а одна я заходить боюсь. Дежурный предложил мне приехать и написать заявление, а далее они примут меры. Ответ довольно общий и расплывчатый, а решение моей проблемы явно не будет очень быстрым.

Я настолько смертельно устала и вымоталась, что собралась провести ещё одну ночь в спортклубе, прежде чем ехать в полицию, но теперь поднимусь в отдел продаж. Там диван помягче.

Мне нужны были силы на борьбу. Силы, которых у меня не было.

В одиннадцать вечера я плавала. Клуб закрылся час назад, и я наслаждалась прохладой воды, которая направляла меня и поддерживала. Которая отзывалась на мои движения, как старый добрый друг, с которым мы близки с раннего детства.

Вода не судила меня. Не обвиняла. Не называла ни бестолочью, ни разочарованием, ни плохой женой. Она принимала всё в себя, оставляя на поверхности только утихающие круги, оставалась невозмутимой. Я была как эта вода. Я даже по гороскопу Рыбы. Я была невозмутима и пропускала всё через себя, не позволяла ничему задерживаться долго, выдавая своё состояние только лёгкой рябью зеркальной глади. Но сколько камней было на дне. Не сосчитать.

– Вы без шапочки плаваете. Нарушаете правила гигиены.

Раскатистый голос эхом разнёсся по огромному помещению бассейна, растворившись где-то под высоким потолком. Я едва не хлебнула воды. Распахнув от неожиданности глаза, я долго отмаргивалась от попавшей в них влаги, прежде чем разглядеть силуэт, стоявший у бортика.

Я осмотрела его сверху вниз, сантиметр за сантиметром. Блестящие кожаные ботинки, такие чистые, что можно было увидеть в них своё отражение. Брюки. Без стрелки. Будто бы даже чуть зауженные, современного кроя, чиносы, кажется. Чёрный свитер под горло крупной вязки. Лицо – пухлая нижняя губа, чёрная отросшая щетина, широкий волевой подбородок, острые скулы, и этот строгий взгляд. Свинцовый. Пронизывающий до нутра. От которого мне становилось холодно в воде.

– Можете оштрафовать меня, – я запросто пожала плечами.

Его взгляд почему-то едва заметно потеплел. Как будто в плотной толще льда появилась лёгкая трещина или проталинка.

– Что вы тут делаете в такое время?

В его голосе на удивление не было приказных холодных ноток. Только усталость и какой-то едва различимый интерес, как в тот раз, когда он спрашивал меня про сахар.

Я понимала, что выдумывать что-то у меня нет ни сил, ни желания. Или просто мне хотелось, наконец, выговориться. Даже если это будет большой и серьёзный босс, для которого мои проблемы, это смех в курятнике.

– Хотите, как есть расскажу? Я развожусь с мужем, а он оккупировал мою квартиру и не хочет съезжать. Он приводит туда любовницу. А я как-то не хочу находится с ними на одной территории. И ещё он угрожает мне, ведёт себя неадекватно и мне страшно, – вывалила я, как на духу.

– На каком основании он оккупировал вашу квартиру? – с полной серьёзностью спросил меня Сталев.

– На том, что он вкладывал деньги в ремонт и в мебель. И хочет произвести якобы справедливый раздел имущества.

Я чуть подтянулась на бортике, поправила мокрый пучок волос на голове, который уже начал распускаться. Сталев посмотрел на моё плечо, где отчётливо просматривались синяки. Его смуглая кожа побагровела. Он взял в лёгкие большой вдох и резко выдохнул, как бык на корриде.

– Я вас понял. Если вы наплавались, одевайтесь. Я отвезу вас домой.

– Я не… – я замотала головой. Я не могу ехать домой, разве он меня не расслышал? Что он вообще…

– Я вас отвезу и посмотрим, что там за оккупант такой.