Событие девятнадцатое

Поликарп был немного комичной фигурой. «Грешно смеяться над больными людьми». И в целом не смешно, а жалко бывшего ратника, но если бы, где в театре или цирке, показывали, то народ бы смеялся. Если не под девяносто градусов согнуло мужа, то близко к тому. При этом, чтобы видеть собеседника, инвалид максимально выгибал шею, и борода его немного козлиная вставала параллельно земле и спине. Почему немного козлиная борода-то? Так она, во-первых, белая, полностью седая, при этом волосы соломенные и на них седины почти не заметно, а, во-вторых, она не роскошной такой лопатой произрастает, а клином тоненький, как у Хоттабыча или… козла.

В покои Великого Лекаря Великого князя Демид товарища своего по мытарствам не повёл, а наоборот позвал Коську вниз спуститься.

— Ему тяжко вверх по лестнице идтить-то. Немочен. Да и смердить от его хужее, чем от Андрия. Еле отыскал, он на Трехгорку подался у княжьего подворья милостыню просит. Баит Владимир Андреевич не жаден, подаёт… и еду ещё выносят под вечер.

Коська спустился, оторвавшись от тупого разглядывания Волшебной книги. Она, мать её, оборзела, он же нашёл оранжевый огонёк, а эта профурсетка ни в какую, ничего не изменилось: «Знайдзице крыницы аранжавага полымя» (Найди источники оранжевого пламени).

И?

Не, про зелёное тоже не сразу до книги дошло. Тугодумная. Или возможно нужно не крохотульку найти, а мощный источник и научиться с ним работать, как он работает сейчас с источником зеленого пламени, став очень и очень сильным целителем, так что даже покладистый и незлобивый брат Епифаний начинает ему в спину плевать. А остальные московские лекари и травники явно ножи на него тооччччччат, ведь он у них самых богатых пациентов увёл. Не, так-то больных на всех хватит, времена такие, да и лекари под каждым кустом не рождаются и больных с таким образом жизни и питанием каждый второй, но пациент пациенту рознь. Вон, купец Федул за спасение сына целую ромейскую золотую жуковицу Коське на палец надел. И народ лекарский об этом, понятно, узнает, и ещё больше будет зубы точить. Не могли бы они вылечить мальчонку? А разве так бывает, что кто-то признает, что этот хельг лучше тебя. Нет, это ему чёрт ворожит, выскочке.

Нда, от скрюченного ратника воняло точно «хужее» чем от Андрия. Так и хотелось сказать, идите сначала в баню да за новыми шмотками, Коська даже пять грошей с собой взял. Но увидев фигуру ратника решил, что три минуты ничего не изменят, а человеку глядишь получше станет. Он отвёл согбенную фигуру к крыльцу хоромины и совместно с Демидом они разоблачили бедолагу до пояса. Коська решил, что нужно на весь позвоночник воздействовать, разбил его примерно на три участка и в каждый вливал зелёный огонь, считая до шестидесяти. Спина была сплошь заросшая рыжим волосом кучерявым, смотрелось ужасно, и Коська проделал операцию с закрытыми глазами.

— Всё, теперь давайте на рынок и в баню. Демид, а что с подворьем, не нашёл?

— Ох, ти, прости, Господи, вот память никудышняя. Я же чего на Трёхгорке-то делал, я там подворье смотрел, совсем рядом с теремом князя Владимира. Дом хороший, новый почти, года три как возвели. Конюшня есть, коровник, овин и сеновал крытый. Богатое подворье. На берегу Москвы-реки чуть в сторонке баня есть хорошая. Десять флоринов просят, если с серебра на золото переводить.

— Давай так, ты задаток флорин отдай… Ай, ладно, некогда. Сейчас вынесу одиннадцать флоринов. Сразу женщину найми, чтобы вами сирыми и убогими занималась и продуктов купите. И туда двух болезных переселяй. А утром завтра обоих привози на лечение.

Поломал своей активностью Демид все планы Касьяну, он хотел с ним и с Сашкой сегодня скататься на Герде или Орлике к Спасо-Андронникову монастырю и сунуть руку в оранжевые всполохи. Ба, они маленькие совсем. Раз в десять по высоте и площади меньше чем «его» источник лекарской энергии, но чем чёрт не шутит, возможно это пламя в сотни раз мощнее и его потом придётся брату Епифанию лечить после мощнейшего ожога. Так до монася ещё добраться надо.

Хотел, но сейчас нужно выкупить дом, и болезных там разместить. Вот не желал же Касьян недвижимостью в Москве обрастать. Через год Посады и пригороды Москвы будут полностью сожжены Тохтамышем и его бандой. Сможет ли он его остановить неизвестно, но даже если князь и митрополит останутся в Кремле и им удастся отбиться, то кто помешает поганым спалить город? А защитить от этого князь не сможет, никто на этот раз ему людей не даст, да даже если и дал бы, то больно много татаровей. В чистом поле не отбиться.

Спалят и его приобретение. Десять флоринов коту под хвост. Так-то большие деньги, особенно на Руси, где золота нет вообще. Никакой биметаллической корзины нет. В ходу только серебро, ну и меха ещё, которые даже не второй, а первой валютой считаются. И серебро это привозное, своего не добывают. Это нужно до Урала добраться, чтобы своё золото и серебро появилось.

Подумав о пепелище и так и эдак представляя, как можно предотвратить сожжение недвижимости, Коська вдруг сообразил, что лично для него такой пожар не беда, а благо. Почти благо. Земля-то чуть не в самом центре Москвы останется за ним. И на месте полуземлянки, он вполне себе сможет выстроить терем, как в Менске, даже круче. Размерами побольше… Хотя. А ведь сейчас продолжают добывать белый камень и возить его в Москву на усиление Кремля и строительство храмов и монастырей. Почему бы ему не построить себе нормальный каменный дом, который не будет при каждом пожаре выгорать дотла?

Событие двадцатое

— Подъем Александра свет батьковна. Нам с тобой нужно опять… не, в другое место сходить, но я там тоже могу в обморок упасть, так, что бери с собой кувшин с водой и пойдём. А нет, подожди, сейчас достану, на тебе грош серебряный, если я в себя не приду от твоей воды, то ты найми телегу и привезите с возчиком меня сюда и сразу за братом Епифаном…

— Косенька, давай не пойдём, боюсь я. Я каждый раз бога молю, чтобы с тобой ничего не случилось, сгину ведь я одна.

— Тьфу на тебя! Не каркай. Пошли. Шестнадцать раз ходили и ещё черте сколько ходить, пора привыкнуть. Мне вон завтра двоих ратников лечить… нда… были ратники. Ну, да ладно, вылечим, но завтра кончится зеленая энергия такими темпами, послезавтра снова к кузнице идти.

Перебравшись по шаткому мосту через Яузу и пройдя вдоль берега по пешеходной тропинке, которой во всю пользовались монаси и паломники, они оказались возле входа в монастырь, там, где первая рощица рябин росла. На улице было холодно, дул сырой северо-восточный ветер, который тащил с Ледовитого океана зиму. Коська пожалел даже, что решил не ждать Демида. С тем бы проехались на телеге, может даже и дольше получится, но зато завернулся себе в тулуп и плевать на все ветра, хоть северные, хоть северо-восточные.

На всякий случай Касьян прошёлся вдоль рябин, потом не поленился и зашёл с другой стороны, правда, после этого пришлось сапоги травой обтирать, так густо это место было минами утыкано. Шага не сделать, чтобы не вляпаться. Зря рисковал синими сафьяновыми сапогами. Никаких огней ни зелёных, ни оранжевых у рябин с почти оборванными оранжевыми ягодами не было.

— Отрицательный результат, тоже результат, — сообщил он Сашке, но та его интузиазизма не оценила и только шмыгнула носом, и тут же его прикрыла. Человеческие испражнения не лучше свиных пахли.

Ко второй рощице Коська подходил неспеша, преодолевая внутреннее сопротивление. Не, ну, а чего, ссыкотно. В книге ничего не говорилось, что делать с обнаруженными оранжевыми язычками пламени. Не говорилось, что их нужно трогать ругами. А ну как это смертельный номер. Зелёный цвет пламени — это энергия лечения, а оранжевый — энергия смерти. Или это чёрный смерть? Так чёрного пламени не бывает. Опять же на костре красном людей сжигают, животные огня боятся. И вообще на вкус и цвет товарищей нет. Вон, в Японии, траурный цвет — белый.

Огоньки оказались на месте. Не убавилось их количество ни прибавилось. На этот раз обходить рощицу по кругу парень не решился, и без того носки сапог подозрительного цвета. Он подошёл на шаг примерно к костерку этому нерукотворному и чуть опасливо протянул к нему руку. Не показалось вчера, огоньки качнулись к нему. Коська отступил на шаг, и оранжевые язычки выпрямились. Волшебные.

Стоял потом парень и с духом собирался. Минуту стоял, две. А дух, чёрт бы его побрал, не собирается. На них с Сашкой стали проходящие мимо монаси и паломники оглядываться. Одеты больно богато и стоят, не идут в монастырь. С чего бы это? Подозрительные типы. Одеты как бояре, а слуг рядом нет. Возков нет. Как есть подозрительные.

Коська эти взгляды видел и чувствовал, что время уходит, сейчас какая-нибудь старушка доложит о них в монастыре, и сюда, на всякий пожарный, дюжие братья монахи выйдут спросить, чего это господин не заходит, чего пожертвование не несёт. Выдохнув, вернулся парень на этот шаг, поближе к огням и руку протянул. Огоньки, как и в первый и во второй раз, потянулись навстречу, и парень решился, сделал ещё шаг и сунул руку в оранжевые всполохи. Те обвили предложенную руку покрутились вокруг и… и ничего не произошло. Коська постоял всё ещё держа руку во всполохах огоньков, но сколько не стоял, а ничего ни с ним ни с пламенем не происходило.

Вздохнув, теперь разочаровано, парень отступил, спрятал голову в песцовый воротник, поплотнее натянул мурмолку и пошёл по тропинке назад к Кремлю.

Даже думать ни о чём не хотелось. Какое-то опустошение. Этот как смертнику в камере сообщили, что повешение высочайшим указом отменено для имярека, его вместо этого сошлют на урановые рудники. Там он, сгнивая заживо, целый год может прожить, если не завалит в шахте.

Чему тут радоваться?

Когда мост перешли, Коська стал выдумывать причины неудачи. А чего, если Сашка, скажем, сунет руку в зелёное пламя, то просто ничего не почувствует. Ей нужен, ну аккумулятор этот, который есть у него, и ёмкость которого он увеличивает каждый раз, впитывая зелёное пламя. Возможно, для оранжевого свой аккумулятор нужен.

— Семён Семёныч! А что, если аккумулятор не вобрал в себя оранжевую энергию, раз в нём есть зелёная.

— Чего Косенька? Какой Семён? Это который кухарь? Есть захотел?

Сашка обогнала его и растирая слёзы по лицу встала перед ним. Нда, переживала девка.

— Захотел. Сейчас придём и я бы от пирога горячего с рыбой не отказался. Только горячего — горячего, чтобы рот обжигал.

— Всё сделаю, Косенька. Выбью, даже если нет у них. Или в трактир на торг сбегаю. Будет пирог, только не умирай!

Событие двадцать первое

Первым делом придя домой Коська бросился на колени перед… кроватью и вытащил сундучок — шкатулка. С холоду пальцы долго не могли зацепить завитушку, чтобы вытащить задвижку, даже рыкнул на них парень. Тогда всё сразу наладилось. Почти. Пришлось таблицу умножения на восемь вспоминать. Помогло, штырёк высунулся, и крышка открылась. Касьян раскрыл книгу и увидел фигу. Ничего не произошло, как чернела надпись про полымя, так и продолжала чернеть: «Знайдзице крыницы аранжавага полымя».

— Нашёл же Крыницы. Чего надо ещё? — спросил книгу обманутый волшебник.

— Только с рыбой пирог, Косенька? — ответила ему книга. Ай, это конокрадка.

— С рыбой.

Касьян закрыл назад бесполезный источник знаний в шкатулку и задвинул её подальше. Чтобы мучаться в следующий раз, доставая.

— Ладно. Завтра полностью опустошу аккумулятор от зелёного пламени, всю энергию на двух инвалидов истрачу. И им польза и мне… И снова схожу.

Эта привычка появившаяся с собой разговаривать Коське не нравилась, несколько раз уже в неприятности втравляла, но на то она и привычка, попробуй от неё избавиться.

Утром припёрлись бывшие ратники. Первым дело, прежде чем начать лечение, Касьян осмотрел руку Андрия.

— Подвигай пальцами. Можешь?

— Пробовал. Дрожат слегонца, дёргаются, — Андрий на самом деле подёргал пальцами. С учётом того, что становилось ратнику раньше всё хуже, явный был прогресс. Ну, да на руку Арнольдушки нашего Шварца пока эта куриная лапка слабо походила, но чего за два дня хотел.

Коська влил в руку инвалида зелёного пламени не жалея. До двухсот досчитал. И, как и с позвоночником Поликарпа, разделил зоны. До ста считал, держа за кисть и до ста за локоть. Потом намазал руку на всякий случай обычной греющей мазью. Хуже не будет.

Согбенный Поликарп выглядел молодцом бравым огурцом. Лысый, безбородый и сразу оказалось, что беззубый. Нет сколько-то зубов было, но вот четыре передние резцы отсутствовали и оказалось, что и губы порваны были и срослись чуть кривовато. За бородой и усами этого не видно было, а теперь и голос странный понятен стал и пышные усы. Маскировал шрамы некрасивые ратник. Ну, не все, оказывается шрамы мужчину украшают.

Пришлось ещё одну точку приложения зелёного огня использовать. С губ и начал Коська. Прикрыл рот Поликарпу и до шестидесяти досчитал. Потом повторил вчерашнюю процедуру и на последнем третьем участке позвоночника ближе к шее почувствовал, что энергия полностью кончилась, лишь тоненькой струйкой в конце огоньки стекали.

— Закончили на сегодня. Вы тут посидите, ну или полежите. А мы с Сашкой и Демидом сейчас в одно место скатаемся. Через… Соскучиться не успеете. А потом поедем ваш дом новый смотреть. А то не порядок. Вы видели, а я нет.

— Я сюда сам по лестнице поднялся, благодарствую лекарь, — просипел — прошепелявил Поликарп, — глядишь и выпрямлюсь.

— Сашка, пока мы собираемся, сходи в кухарню по чашке каши воям возьми.

Собираться Касьян решил основательно, намерзся вчера. Одел вместо сапог праздничных мокасина с мехом во внутрь, тулуп огромный в телегу кинул. И даже стоял целую минуту на транспорт глядел и раздумывал не заказать ли себе возок крытый, как у князя и некоторых бояр. Каретами это назвать нельзя. Короб, поставленный на телегу или зимою на сани. Но ведь главное не завитушки в этом возке ненужные, а то, что там не каплет и не дует.

— Демид, а ты знаешь мастера, что может возок крытый, как у князя сделать, ну или как у боярина Вельяминова старшего?

— Нет, Литвин, не ведаю. Однако на конюшне сегодня спрошу. Там точно знают. На конюшне всё про всех знают.

Сашка на метеор не походила, она шествовала с деревянными мисками по Кремлю. Как же, помощнице самого лекаря Литвина бегать не по чину. Это её на руках должны носить, чтобы попробовать пробиться к лекарю в обход очереди.

Тронулись. И приехали сразу. Вот что тулуп делает. Тулуп, вообще, волшебная вещь, завернёшься в него и сразу спишь.

Погода не наладилась, так и гнали северные ветры зиму с Ледовитого океана. Небо казалось никогда уже голубым не станет, а чёрные набитые влагой тучи просто задевали кресты на храме Спасо-Андронникова монастыря.

Касьян дошёл до рощицы рябин, слыша за спиною вздохи Сашки и покашливания Демида. Добрёл, настроился и осмотрел оранжевые всполохи. Всё то же, что и два предыдущие раза. Ни убавилось, ни прибавилось. Парень подошёл, и чтобы не затягивать и не заводить себя сразу сунул руку в огоньки, они обвились вокруг руки и… Касьян почувствовал, как энергия стала впитываться в него. А костерок этот среди рябин стал тускнеть и вскоре вообще превратился в несколько тусклых всполохов. Коська отскочил, разрывая контакт. И поскользнулся на очередной мине.

Добрый день уважаемые читатели, кому произведение нравится, не забывайте нажимать на сердечко. Вам не тяжело, а автору приятно. Награды тоже приветствуются.

С уважением. Андрей Шопперт.