Событие шестьдесят третье

В соборе Чуда архистратига Михаила, в Архангельском соборе, в Успенском соборе, во всех мелкий церквушках внутри Кремля и за его пределами, шла служба, и священники призывали прихожан москвичей и пришедших в неё беженцев, которых сейчас сбеги называют, не к смирению, а восстать противу зла. И надо отдать должное литвину, половина заслуги в этом князя Остея. Он хоть и язычник, а понял, что начавшиеся в Москве беспорядки может только церковь остановить. И она остановила. Конечно, дружина тоже руки приложила. Людям выдали оружие, какое есть, людей организовали в команды, делом заняли, готовить котлы со смолой, таскать камни к порокам, воды в бочки наполнить, чтобы если придётся, то было чем пожары тушить. Когда человек занят, то ему не до бунтов.

Коська стоял рядом с Давыдом Вороном сыном боярина Дмитрия Михайловича Боброка Волынского на стене и наблюдал, как суетятся внизу люди. Давыд не бросил больного отца и тоже в Кремле остался. Теперь, так как боярич всё же один из тех, кто голову под мышку не сует при выстреле из пушки, Давыд руководит тремя орудиями, батареей можно назвать, что установлены на стене как раз в том месте, где он вниз и слетел при первом испытании Единорога. Падение это не отвратило парня от артиллерии, как только появлялась возможность побабахать, так он ею пользовался. Кроме трёх Единорогов на кремлёвской стене около Беклемишевской круглой башни установлен большой самострел или гранатомёт и две кулеврины. Какая такая батарея? Это целый арт полк по нонешним меркам. И Давыд Ворон — полковник.

— Давыд Дмитриевич, ты главное не торопись. У тебя не тысячи выстрелов, а тридцать, ну даже пятьдесят… м… десять как неприкосновенный запас держи. Из больших пушек пятьдесят. Не трать их по одному татарину. Как скопятся прилично, так и пали. По кулевринам… вот тебе двадцать… м… ядрышек или пуль. Народ обучен. Не скажу, что муху на лету собьют, но по стоячему всаднику с трехсот метров могут попасть. Если увидишь сотника, тысячника… нда, а лучше самого Тохтамыша, по ним партизаны пусть и выпалят. Чем ближе, тем лучше. Дождь. Может поменять траекторию ядрышко на большом расстоянии. Гранатомёт. Ну, Демид с тобой будет. Его не отвлекай. У него пятнадцать гранат, он знает, что с ними делать. Человечка дай ему расторопного в помощь. Можно молодого. От него только на скобу нажать вовремя, не испугаться, но и не торопиться. Только по команде.

— Да я сам! — вскинулся боярич.

— Хорошо. Только не раньше и не позже. Не суетись. Если здесь на стене жахнет, то кердык вам всем.

— Понятно. Учёный уже. Не подведу, Касьян Иванович.

Можно и по стене подойти к следующей батарее, но Коська вниз спустился, прошёл вдоль неё, там раздавали оружие и броню, что он привёз из партизанского рейда и назревала явно драка, так как желающих получить броню и саблю было в пять раз больше, чем самих сабель.

Эта южная стена Кремля была самой защищённой. И стена, во-первых, двойная, перед каменной ещё и деревянная есть и, во-вторых, прямо сразу обрыв начинается, который в Москву-реку упирается. С этой стороны подобраться к стене ой как не просто. На западной оконечности этой стены стоит почти такая же круглая башня — Свиблова или Свиблова стрельница. Туда Коська и направлялся. С Юга есть ещё квадратная надвратная башня — Тайницкая, которую называют «у Чешьковых ворот». Там с обеих сторон от башни стоит по одному гранатомету и одной кулеврине. А вот у Свибловой стрельницы расположена самая крутая артбатарея. Там тоже есть один гранатомёт, есть две кулеврины, два 6-ти фунтовых Единорога и самая мощная пушка Москвы, а возможно и всего мира 12-ти фунтовый Единорог. Этой батареей князь Касьян Иванович Витебский сам командовать решил.

Ещё восемь башен в Кремле. И возле каждой расположен один Единорог, один большой самострел — гранатомёт и одна кулеврина. Получается не очень. Сотни метров между Боровицкими воротами и Боровицкой надвратной башней и Ризположенскими или Богородицкими воротами и башней над ними, и всего одно орудие и один гранатомёт, кулеврину можно и не считать, что там за сила убойная у игрушки с калибром в тридцать пять миллиметров.

Вчера они орудия с князем Остеем распределяли и потом ещё и оклемавшийся после лечения боярин Боброк к ним присоединился. Он хоть и охал, но в памяти и уме был ясным и сразу сказал, что с запада нужно меньше всего тюфяков держать. Коська его речь так перевёл для себя на понятный язык. Западный фронт крепости хорошо прикрыт широким болотистым ложем реки Неглинной, и подступ к стене был затруднен, единственный проход через каменный мост через Неглинную, выводившим на новгородскую Волоцкую дорогу. С двух сторон башни практически всю артиллерию западной стены и разместили, с двух сторон от башни по орудию, не ну там ещё два тюфяка. Там же будут и восемь Коськиных партизан с пищалями.

Остальные пушки, кулеврины, гранатомёты поставлены с восточной стены. Там, где торг или Красная площадь. Там будет дружина основная сосредоточена и ополчение, которое кроме того «сташа на всех воротах градскых и сверху камением шибаху».

Князья увели с собой часть ратников, бояре увели с собой послужильцев или боевых холопов, купцы подались из города с охраной. Но в целом, если к качеству воев особых претензий не предъявлять, то есть кому охранять стены. Только дружинников или ратник не менее пятисот человек. Плюс Коська оружием и кольчугами качеством не хуже, чем у дружины снабдил… снабжает под ор и ругань более двухсот человек. Кузнецы пришли с подмастерьями, оружейники, охотники и не все купцы сбежали. Ещё пару сотен человек вполне сносно вооружённых и знающий с какой стороны за меч браться. Ну и пару тысяч простых москвичей, которые камнями вполне могут сверху ордынцев шибаху. Итого можно считать, что Кремль будет защищать более тысячи воинов и пару тысяч ополчения.

Маловато против десяти тысяч татаровей. Но лестниц особо ведь много не сделаешь. Толку от того, что ты привёл под стены крепости десять тысяч человек, если у тебя пару десятков лестниц. А с появлением артиллерии и ручниц ещё и поддержать атакующих стрельбой из луков не сможешь. Пушка она дальше лука стреляет.

Событие шестьдесят пятое

Боброка старшего Коська вечером подлечил немного и задумался. Не, нужно сейчас истратить на своих партизан оставшуюся зелёную энергию, пробиться через толпу беженцев до кузницы и обратно. Конно людно и оружно не получится, а вот вдвоём с Демидом вполне можно, лишь бы потом назад в Кремль запустили.

— Организуешь, княже? — с порога поведал лекарь часть плана Остею Дмитриевичу. Не рассказал про зеленый источник, а просто сказал, что ему, чтобы лечить, нужно до кузницы сходить и вещицу там волшебную взять, она поможет потом раненых лечить.

— Людей выделить? — не стал вдаваться в подробности Остей Димитриевич.

— Нет, вдвоём с Демидом, ну, помощник мой, сходим. Так быстрее. Пешком через толпу проще пробиться.

Подлечил Коська всех раненых ратников и отправился к кузне. Мост запружен. Пришлось лодку нанимать и договариваться, чтобы лодочник их подождал. А этот гад потребовал десять грошей. Да, Коська сам виноват, на вопрос лодочника, а чем лекарь платить собирается, тот достал из кармана внутреннего на кафтане жменю грошей и два тому предложил. Хренушки. Тот же горсть серебра увидел ужо. Всё, планка упала. Много хочу! Касьян огляделся. Нет ли других лодок. Были на том берегу, а на этом ни одной.

— С другой стороны… Лодку у тебя завтра сожгут татаровья или отберут, если умные найдутся, тебе же новую придётся покупать. Получишь флорин золотой. Поплыли быстрее. Да, лодку притопи потом, чуть в стороне, чтобы поганые не нашли.

Скатались нормально, и часа не прошло, как обернулись. Утром Коська ещё раз пролечил воеводу. С одной стороны хорошо, что Боброк с коня рухнул об мать сыру землю. Ничего жизненно важного он не повредил. Рука сломана, плечо вывихнуто и огромная шишка на голове. Ну и сотрясение мозга. После второго трёхминутного вливания осталось только лёгкое головокружение у героя Куликовской битвы и руку Коська ему к груди примотал. Благо, что левая.

— Походи так немного Дмитрий Михайлович. Пусть кости нормально срастутся.

Так вот, с одной стороны, хорошо, что Боброк в Кремле. Народ бузить не будет. Главный воевода здесь, а князь войско собирает. Опять же опыта обороны Кремля ни у Остея, ни у Коськи, тем более, нет. А Боброк тут уже бился с приведённой Ольгердом ратью. Так тогда Кремль белокаменный ещё и недостроен был. Он и сейчас ещё недостроен, есть места, где стены не каменные, а дубовые, и башен маловато. Но опыта сражений именно в этой крепости у воеводы хватает. Это из плюсов. Минус тоже есть. Это менталитет воеводы. Вот приедут к воротам через три дня Василий Кирдяпа и Семён или Симеон — сыновья Нижегородско-Суздальского князя Дмитрия Константиновича — тестя Дмитрия Иваныча Московского и родные братья Великой княгине Евдокии Дмитриевны и сообщат, что законный царь просто хочет убедиться, что в Кремле Димитрия нет. Посмотрит и уедет восвояси, раз тут не с кем гутарить. И что царь Тохтамыш слово своё царское даёт, что москвичей не тронет. И воевода ему поверит. И не факт, что авторитета Коськи хватит, чтобы не дать Боброку совершить ту глупость, что совершил князь Остей. Царь своё царское слово дал.

Как помешать воеводе? Вообще на самый крайний случай Коська для себя этот вопрос решил. Он из пушки выпалит по братикам Василию и Семёну. М… Они братья его тёщи? Тести? Дяди? Надо таблицу составить, чтобы разобраться в родственных связях. И ему это убийство тестей-дядей, естественно, не простят. И что сделает Дмитрий Донской когда вернётся? На кол посадит? Нет, конечно. Вышлет из Москвы? Ну, уедет в Менск. И неготовая Москва будет сожжена Тамерланом. Плохо. Нужен другой план. Ещё ведь и священники будут давить на Боброка и Остея с требованием открыть ворота родичам Великого князя и законному царю.

А ведь могут и на кол. Ивана Вельяминова эвон не так давно казнили.

(Сын Василия Васильевича, Иван, претендовавший на московское тысяцкое, бежал в 1375 году в Тверь и через своих сообщников добился в Орде передачи ханского ярлыка на великое княжение Владимирское тверскому князю. В 1379 году он был схвачен и казнен на Кучковом поле по обвинению в измене).

Равен ли по статусу Коська сыновьям Дмитрия — Фомы (имя по дню рождения, оно же и крестильное — Фома́) Суздальского? Нет. Он пришлый с недоказанной историей, а тут законные наследники Великого князя. Авторитет братиков победит. Всё же придётся стрелять, если… А если прямой наводкой из 12-ти фунтового Единорога бабахнуть по въезжающим в ворота ордынцам? Сомнут. И Тохтамыш ведь не поедет во главе поганых, врывающихся в открытые ворота. Он будет сидеть у себя в ставке.

Вопрос этот давно Коську гложет. Он его задвинул в сторону, решив, что сможет уговорить Остея не делать глупость. Смог бы или нет, теперь не важно, теперь всё хуже ровно в два раза. Ещё и воевода Дмитрий Михайлович Боброк. Как на того повлиять… А ведь есть слабое место у Боброка. Об этом написано в «Задонщине». Они там с Великим князем едут по полю Куликову перед битвой, и Боброк землю слушает и говорит князю, будто вызвездило ему, что битва будет тяжёлой, но наши победят, так как помрёт их в три раза меньше. Только ты, Дмитрий Иваныч, народу о сём знании, мне явившемся, не говори, пусть оне рубятся, не ведая о победе будущей, а то расслабятся.

Что если рассказать воеводе, будто и у него видение было вот надысь, сечу будут русичи выигрывать сначала, но потом послы придут лживые, и что поверят они Тохтамышу, а тот слово царское нарушит и Москву сожжёт и двадцать семь тысяч москвичей убьёт. Да, ещё сколько-то в полон угонит. Поверит? Ну, Касьян он хельг, почему бы ему не поверить, если человек мистик в душе.

Стоп. Нужно наоборот. Нужно сейчас рассказать о братиках. О том, что сначала будет неудачный штурм, потом приедут сыновья Дмитрия Суздальского. Тогда поверить воеводе гораздо легче будет, когда всё это начнётся.

Собрались на обеде. И как это не печально, собрались не втроём, а вчетвером. Из-за того, что благоверная — Ирина Свет Николаевна устроила грандиозный скандал и отказалась вместе со всеми бежать в Кострому. Ждать останется мужа богом данного… В общем, кроме жены Коська обнаружил, что и её мать — Мария Дмитриевна никуда не уехала. Туточки она. И вот ведь какая интересная штука — она тоже родная сестра двух братиков, из-за которых тридцать без малого тысяч человек погибнет. Не могут её родные братья обмануть людей. Они — князья.

Обед прервался на этом, и все как давай на Коську рычать и шипеть. И громче всех, понятно, тёща.

— Я же не говорю, что Василий и Симеон… м… Лгать будут нам. Я говорю, что Тохтамыш их обманет. Они ему поверят, а он слово не сдержит и прикажет своим нукерам сжечь Москву в назидание другим и убить всех жителей, чтобы остальные его подданные в будущем боялись его и знали, что в гневе он страшен, — попытался чуть переобуться в воздухе Коська.

— Хм?

— Вот как?

— Да ну?

Все трое не очень поверили, но задумались. Слово же дал⁈ Разве может государь слово нарушить?

— Не дал, а даст. Это видение. И мне слово дала, что так и будет, не кто-то там, а сама Богородица. Вы, мать вашу, кому больше верите Матери Господа нашего… Прости Господи! Или хану басурманину? Вы знаете, что Коран не признает клятв данных не мусульманину. Их можно не выполнять. Да ещё и не лично данных, а через третьи руки. Неверного обмануть — это не клятвопреступление, а честь для правоверного мусульманина. Ему за это потом в раю не сорок девственниц выдадут, а сорок четыре.

— Слышал я о таком, — неожиданно пришёл Коське на помощь Боброк. Не Остей, а именно Боброк.

Народ в комнате бросил на Коську кричать. Призадумался.

Добрый день уважаемые читатели, кому произведение нравится, не забывайте нажимать на сердечко. Вам не тяжело, а автору приятно. Награды тоже приветствуются.

С уважением. Андрей Шопперт.