Событие пятьдесят восьмое

— Все стрелы собирайте. И татарские все возьмите, — Касьян подозвал Демида, — Дуй в лагерь, пусть на всех свободных телегах сюда выдвигаются. Тут столько всего вкусного, не увезти.

Не преувеличивал Коська. Даже преуменьшал. Это… Эти… Степняки были не степняками. Это были кешики или хорчины — искусные лучники. Не, не, Коська специалистом по ордынцам не стал. Это брат Касторий их так обозвал, а он с прошлым Великим князем ездил в Орду, можно как эксперту по басурманам доверять.

— Воины кешика — «кешиктэны» прозываются, — в сборе трофеев монах не собирался принимать участие, стоял рядом с Касьяном и просвещал того, — видно по богатым доспехам и оружию, что это личная охрана хана.

А чего, на самом деле видно. Даже лошади были укрыты у многих батыров попонами с нашитыми металлическими пластинами. И на большинстве воинов не простые кожаные доспехи надеты, а бахтерцы, сплошные металлические пластины на груди. А на голове ерихонки с наносником и красным бунчуком. И судя по тому, что это и впрямь были батыры, так как любой был выше Коськи, ну или теперь длиннее, лежачий труп как высоким назвать, то словам монася можно было доверять безоговорочно. Если бы не артиллерия и пищали, то не справились бы с этим воинством. И так-то «справились» не то слово. Нет, поле боя осталось за нашими, но перебить всех этих кешиктэнов не получилось, чуть не треть ускакала назад. Они справились с напуганными животными, сумели их развернуть и ускакали. Да, спины показали, но лучше бы показали, какого цвета у них кровь, обагряя ею русские придорожные кусты.

— Грабить пришли, не получилось… — Коська тяжело дышал, всё ещё от горячки боя не отошёл, — Теперь сами будут раздеты. Не иначе русские мастера кузнецы, в рабстве пребывая в Орде, собирали эти доспехи. Теперь их труд домой вернётся.

Сбор трофеев проходил медленно. Полностью закованного в железо ордынца ещё нужно умудриться выколупать из его скорлупы. Опять же сборщиков трофеев всего десяток, а убитых… ну, пусть сто двадцать — сто тридцать. Не все в такой мощной броне и с попонами, железом обшитыми, на коняшках, но далеко за полсотню. Так и остальные не пастухи. Кольчуги на всех. Явно какой-то спецназ против них отправили. Ну, теперь у Тохтамыша нет спецназа или гвардии, а оставшихся ещё и казнить за трусость могут. Сбежали с поля боя и командиров убитыми бросили. Ай-я-яй. О чём думал, слюшай твоя пустой голова. Зачем ему пустой голова. Укоротите. Ай-я-яй. Ти, глюпий совсем Аюк-батыр, ты тута чего его голова рубить, не мог тама рюбить. Вся халата теперь мой в кровь. Бестолочь.

Телег, что пришли, не хватило. Пришлось изгаляться. Перебросили кольчуги и попоны, сняв с телег, через своих и затрофеенных лошадей, а на телеги только одежда и оружие вместились. И то часть добра пришлось бросить. Большую часть. Только сто с лишним сёдел — это уже бы все телеги были заняты. А ведь сёдла были не простые, многие со всякими серебряными или бронзовыми украшениями.

— Касьян Иванович, нужно бы это добро где схоронить, тут на сотню гривен бросить хабара придётся, — Демида не исправить, ему нужно всего и побольше.

— Самому до слёз обидно, но не увезти, видишь же, — скрипнул зубами парень.

— А ежели в овраг, да ветками закидать, мы же сюда вернёмся через две седмицы, говорил? — но потом перфекционист за бороду себя подёргал, — Далече, но обидно же, княже!

— Давайте в лес отнесём, саженей за двести и ветками прикроем. За холм примут.

— Беженцы будут по лесам прятаться с посадов Серпухова, — погрозил несуществующим пока беженцам каптенармус Демид.

— Ну, найдут, значит, найдут, продадут и зиму после набега этой саранчи перебедуют. А не найдут, так мы и в самом деле через пару седмиц вернёмся.

Коська планы в голове уже поменял. Нападать ночью на басурман по дороге в Москву он передумал. Нужно было огромное количество добра ему доставшееся везти срочно домой. Здесь железа в виде оружия и доспехов столько, что можно город с Серпухов размерами на него купить. Или Менсков пяток, а то весь десяток. Ну, убьют они ещё сотню поганых. А ежели его убьют? и он не сможет предотвратить открытие ворот тохтамышевым засланцам. Дудки. Домой. Повоевали, в эффективности огнестрельного оружия убедились, сухари и сыры сбагрили. На девяносто процентов план выполнен. А если ещё и обнаружение огня желтого в актив записать, то и на двести процентов выполнен.

Три часа таскали сёдла, попоны, уздечки и кошмы всякие в небольшую ложбину метрах в трёхстах от дороги в лесу. Наверное, это было русло небольшого ручья, теперь пересохшего. Потом ещё до самой темноты закидывали всё это нарубленными ветками кустов и еловыми лапами. В довершении выкопали мечами несколько кустов шиповника и сверху пристроили. Халтура. Уже метров с десяти видно, что это декорация. Чего уж, найдут и разграбят их схрон, значит так тому и быть.

Утром собрались отбывать восвояси и оказалось, что это не так и просто сделать. Высланная вперёд разведка обнаружила на дороге, что вела к Москве, разъезд ордынцев.

— Сколько их? — Касьян с перегруженным железом обозом кругали выписывать не хотел, так и не знал здешних дорог, как и никто из его ратников и возчиков. Не, один возчик предложил идти к рязанской дороге.

— И сколько вёрст до той дороги? — очень примерно представляя карту Московской области, поинтересовался у возчика Коська.

— Вёрст-то. Не ездил николи, но вёрст сто, может и меньше чутка. И потом до Москвы ещё стоко же.

— Ни фига себе влипли. Так мы… нда, эдак позднее Тохтамыша в Москве будем.

— Сколько там в дозоре поганых? — Андрий, понятно, опять в разведке с Поликарпом.

— Я пятерых видел.

— Так… Давайте восемь воев здоровых на коней залазьте, и поехали. Пищали сразу зарядите. И я трут буду раздувать по дороге. Андрий, как метров… саженей сто останется, скажешь, подожжём фитили.

Чего сущности множить, разбегаются степняки и даже всякие гвардейцы Тохтамыша от огненного боя, боем и надо бить. Пусть разбегаются, пусть пугаются сами и соседей пугают. К Москве все пуганные приедут.

Событие пятьдесят девятое

Дорогу, как оказалось, не пятеро ордынцев перегородило, а человек пятьдесят. В размерах подразделений у поганых Коська, как и в классификации тропических бабочек, был не силён. Но есть же сотня. Почему бы и полусотне не быть? Дозор из пяти бойцов арьергарда или авангарда они смели просто. Восемь выстрелов из кустов из ручниц и воев и их лошадок свалили на землю, потом мечи дело усугубили, добив троих раненых людей и четверых лошадок.

На шум с заметным опозданием прибыли «посмотреть» ещё пятеро. Этих встретили арбалетными стрелами. И никуда дальше пока не поехали. Стали пищали и арбалеты перезаряжать.

— Глянь, Касьян Иваныч, а у того с белым конским хвостом на ерихонке, оружие-то дорогое. Каменья в рукояти сабли и ножны с узорами из серебра и каменьев. Кого-то знатного в Ад отправили, — Демид, он и в Африке Демид. Пришлось раздевать басурманина. Кольчуга оказалась с несколькими серебряными пластинами на груди.

— А конь то целый. Аргамак не иначе. Красавец.

— А сапоги смотри какие со шпорами золотыми.

— Ух ты. Вот это да, на каждом пальце по жуковине.

— Беклярибек какой? Или темник. Али мурза. Чего без охраны?

Народ, помогая раздевать знатный… в прошлом труп, находил всё новые признаки этого прошлого.

— Скачут! — вылетел посланный вперёд Андрий на полянку небольшую, где всё это происходило.

Чего кричать и без того топот копыт слышно.

— Давайте в лес быстро! — заорал на ратников Коська. Не, так-то перезарядиться успели, но гул мощный стоит, не пять человек на этот раз скачет.

К счастью, эта полянка не велика. Метров пятнадцать — двадцать в диаметре. И минуты не прошло, как партизаны скрылись в лесу и кустах, даже коней успели с поляны увести. Только десяток полураздетых трупов и семь убитых лошадей в центре идиллическую «мирную» картинку портят.

'Высо́ко в небе ясном вьётся гордый стяг,

Мы мчимся на конях, туда, где виден враг'.

Коська, марш Будённого напевая себе под нос, проверил фитиль, не погас ли и высунул нос из-за плотной заросли молодых берёзок.

На поляну всю до краёв её заполнив выехало десятка четыре всадников. Как и вчера это точно были не пастухи в рваных халатах и с меховыми тюбетейками на голове. Это была вся закованная в железо элита.

Потолкались эти элитники, покрутились, как в фильмах про индейцев вокруг трупов по краю поляны, и потом несколько человек спрыгнуло с лошадей и тяжелой поступью закованных в железо богатуров подошли к убитым. И тут такой ор поднялся, что Коська стал опасаться, как бы только от ора все его партизаны замертво не попадали. Из тех слов на татарском… ну, там: кильманда и кердык, которые Константин Иванович знал, ничего не звучало и подслушивать было неинтересно до того самого момента пока один из спешившихся кроме воя выдал: «Эдиге»!

— Да не может того быть! Это какой-то другой Эдиге. Перебор. Чего это такая шишка тут одна делает, — Коська, напряг слух.

— Джани-бик ага, Тамерлан, Тимур.

Эти слова стали всё чаще повторять.

— Бляха-муха! Едигея завалили. Того самого беклярбека и шурина Тамерлана, который будет гонять Тохтамыша. И который сумеет вновь дань навязать Москве.

Читал в какой-то попаданческой книге, Константин Иванович, что Тохтамыш и Едигей вместе у Тимура в Самарканде прятались, от сородичей, и потом с помощью Тимура и стал один ханом, а второй почти ханом, как Мамай. Так там говорилось, что одной из восьми жён Тамерлана была сестра Едигея Джани-бик ага. И получается Едигей — шурин Тимура… м… или наоборот? Тимур шурин Едигея. Поназапутывают предки с этим родством.

И получается, что Едигей прибыл с Тохтамышам дань стрясти с Дмитрия Московского за несколько лет и пролонгировать эту опцию. Кому тонны дармового серебра не нужны? И теперь одного из злейших врагов Руси нет. Прибили случайно. Это даже не бабочка Брэдбери — это павлин целый.

— Теперь можно и бабочек пару десятков раздавить, хуже уже не будет, — договорились, что стрелять первым Литвин начнёт. Коська медлил, многовато ордынцев… а может это и не ордынцы, а узбеки? Тамерлан послал со своим шурином свою гвардию?

Ничего, справятся и с узбеками.

Бабах. Ручница в очередной раз сегодня лягнула парня в плечо. На несколько минут обзор облако кислого дыма перегородило, но парень не стал ждать пока дым сдует окончательно. В траве лежал взведённый полоцкий большой арбалет. Коська его поднял, вынул из колчана стрелу и положил аккуратно в прорезь. Ну, вон тот в красивом шлеме с огромным конским хвостом кричит — командует. Командиров нужно множить на ноль в первую очередь.

Вжик.

Событие шестидесятое

Надо бы остановиться и оценить общую картину боя. Это так в Коське офицер и командир бывший советы советовал. Но парень не стал на этот голос поддаваться. Не та ситуация. Их всего восемь человек, а противников было в районе сорока, а может под пятьдесят. Оценит картину, когда свою норму, то есть шестерых положит. Пока трое. Может и четверо, всё же хоть и не велико расстояние, но крупная картечь, нарубленная из гвоздей, имеет разлёт, и могла поразить не только богатура, в которого он целился, но и соседу или находящемуся за ним могло достаться пару гвоздей. Не жалко. Двумя стрелами из арбалета он точно попал. Люди падали. Ордынцы падали. Нелюди. Чего в степях своих спокойно не живётся? Паси овец и коней, пей кумыс, слушай жаворонков, играй на свирели. Нет. Грабить, насиловать, убивать потянуло. Так не взыщите. Сиротами дети останутся. С голоду сдохнут.

Третья стрела легла на ложе. Вон в того в зелёном… м… камзоле. В том самом камзоле, в котором во всех романах принцы к принцессам выходят. Этот в настоящем камзоле. У степняков это как раз верхняя одежда. Запахивающийся… камзол без рукавов и с юбкой такой до колен. Почти как сюрко сейчас у европейцев, только то через голову одевается.

Вжик и зелёный прынц в камзоле сполз с коня на землю. Теперь стремя в землю и двумя руками крутить рукоять, взводя вновь арбалет. Какую-то секунду при этом Коська все же улучил и глянул сквозь молодые берёзки на поляну. Нет! Ничего толком не понять. Орут и лошади, и люди все двигаются разнонаправленно, суета сует. Слышен звон мечей или сабель, значит на кого-то из его ратников в кустах наехали. Ну, может это и не так страшно. Во-первых, лес не самое удобное место для всадника, а во-вторых, среди его партизан мальчиков для битья нет. Все в прошлом ратники и не через одну сечу прошли, да плюсом усиленное питание и тренировки в последний год. Так и, в-третьих, есть. У наших клинки из стали лучше дамасской и кольчуги из такой же. Наверное, у этих узбеков тоже не такие клинки, как у Д’Артаньяна, не согнутся при ударе, но вот сломаться могут.

Ничем кроме быстрой и меткой стрельбы сейчас Касьян своим помочь не мог. Этим и занимался.

Четвёртая стрела. Вон в того воина с белым бунчуком на шишаке шлема. Или это султан называется? Да, не важно. Вжик. Стрела попала куда парень и целился под козырёк ерихонки, в лоб или переносицу узбеку. И тот картинно завалился назад, хоть как на Оскар претендуя. Руки разбросал в разные стороны… в правой руке сабля, так она на ремешке к запястью приторочена, не упала, тоже красиво стала извиваться. В левой руке небольшой щит. И он закреплён. Врезал им при падении узбек по голове вертящейся рядом лошади, и она вскинулась на дыбы, пытаясь своего узбека сбросить и убежать из этого безумия.

Бабах. Ого! У кого-то хватило терпения и хладнокровия в такой спешке зарядить ручницу. Стальные… у ратника, нужно будет премию выписать, подумал Коська, а руки уже вновь накручивали рукояти приспособы, натягивая тетиву арбалета.

Пятая стрела. Коська решил было плюнуть на механизм крутительный и дёрнуть тетиву руками. Быстрее в разы, но здравый пенсионерский разум победил юношеский задор. Три секунды или четыре исход боя не решат, а вот дыхание собьют. И руки дрожать начнут. Промахнётся, и чего тогда выиграет.

Целей убавилось. И теперь звон оружия уже из нескольких мест раздавался. Парень в одного из таких под небольшим углом глазом выцепил. Свой ратник виден не был, а вот мамелюк этот железный торчал выше пояса из кустов, как заведённый, нанося рубящий удар блестевшей на солнце саблей. Бок пластинами бахтерца прикрыт. Но опыты проводили, именно для этого арбалета пластины не преграда, пробивает. Вжик.

Тьфу. Стрела не в бок угодила, а в руку правую, как раз удар узбек наносил. Ну, тоже не плохо, для следующего удара рука уже не поднялась.

Радоваться и смотреть по сторонам всё ещё рано. Коська в шестой раз сунул ногу в стремя арбалета и принялся накручивать рукоятки взводилки. Стрела заняла своё место на ложе, и Коська осмотрел поле боя. Вон спина торчит из кустов почти напротив, и этот товарищ машет рукой, по пояс в землю его ратника заколачивая. Чуть далековато, метров тридцать, и то и дело перегораживают всякие мешальщики обзор. Вжик. В просвет Коська и отправил толстенькую стрелу.

Бряк. При очередном накручивании ось шестерёнки сломалась и механизм рассыпался на запчасти.

— С… спасибо партии за наше счастливое детство! Дебил! Мог бы из обработанной оранжевым пламенем стали сказать Игнату делать оси. Дебил!

Коська отбросил арбалет и схватился за лук, но и его отбросил. Тут такая броня на узбеках, что стрела не возьмёт. В кисете мешочек с порохом, парень вытряхнул его не ладонь и сунул в ствол ручницы. В кармане, тужурки, что надета поверх кольчуги, пыж, толкач — шомпол — банник и мешочек с пулями свинцовыми. Тысячи раз прорепетированное заряжание недопищали на тренировках, дало о себе знать, десять секунд и дивайс заряжен. Трут! Фух. Дымится. Коська дунул на него, подпалил и без того, как оказалось, всё ещё тлеющий фитиль и сыпанул пороха в затравочное отверстие. Кто тут на новенького? Вон тот товарищ, что стоит пешцем над горой трупов в центре поляны. Бабах.

Ну вот и не стоит. А больше и не видать никого. Языка может надо было взять? Ага! Какие слова вы знаете дорогой товарищ на узбекском? Ассалому алейкум? Рахмат, в смысле, спасибо. Ёк — нет. Мазали — вкусно. Это им в чайхане приходилось на экскурсии говорить. Чиройли — это красиво. Отсюда, наверное, слово чарующий? Тоже от экскурсовода. Правда, вся эта мозаика на мечетях древних чарующая.

Нет, с таким словарным запасом язык не нужен. А вот подумать о толмаче к прибытию Тамерлана следует.