Артём

Двадцать первое июля, пятница. Жара в Тюмени встала ещё в четверг и уходить не собиралась. Окно в кабинете я держал нараспашку, вентилятор гонял по комнате тёплый воздух и шуршал углом висящего на стене календаря. Во дворе кто-то мыл машину из пластиковых бутылок, и вода шлёпала об асфальт с ленивым звуком.

Неделя выходила хорошая. Канал и мессенджер набирали обороты. Мои инженеры как обычно ездили на сервисное обслуживание к новым и текущим клиентам. Лена вечером обещала притащить актуальную распечатку с ценами по Паттайе, которую ей сделала знакомая в турагентстве. Практика у неё вот только закончилась, время пришло для предметного разговора. Она накануне об этом обмолвилась.

— Артём, у меня практика закончилась, со следующей недели больше не будет. Ты вроде там что-то про путешествие раньше намекал?

— Ага, было дело.

— Я просто к тому, чтобы сориентироваться, в какие числа с тобой отдых планировать, а в какие у родителей ненадолго зависнуть.

— Хороший вопрос, нужно подумать и воплотить в реальность эту задумку. Кстати, к слову о твоих родителях — кем у тебя папа работает?

— Совладелец и директор крупной региональной логистической компании он. А что вдруг?

— А называется как?

— «Северная логистическая компания». А что?

— Да пацаны спрашивают…

— Какие пацаны? Ты что несёшь, Дорохов⁈

— Да шучу я. Просто спонтанно стало интересно, раз уж ты о них обмолвилась.

— Ну-ну, подозрительный ты какой-то…

— Да, Лен, спонтанно решил спросить, говорю же.

Она на меня укоризненно посмотрела, потом рассмеялась. Слышал я про такую компанию, да. Мы пытались туда зайти, Виктор подключал весь свой шарм. Но они твёрдо работали уже много лет с конторой Вадима Кузнецова и ни в какую не соглашались менять сервисную компанию. Что мне теперь делать с этими знаниями? Да ничего. И уж точно я не собираюсь через Лену влиять на её отца, чтобы он заключил договор с нами. Ещё не хватало, чтобы её семья думала, что я с ней дружу из-за каких-то финансовых выгод.

Директор логистической компании. Ясно. Пофиг.

— Слушай, Лен, ты же говорила, что у тебя есть знакомая в турагентстве и ты распечатки принесешь? Узнай у неё по актуальным ценам и расскажи или покажи мне все-таки завтра. Ок?

— Договорились.

* * *

Телефон на столе зазвонил ближе к одиннадцати утром двадцать первого.

— Артём Сергеевич, здравствуйте. Роман Михайлович беспокоит.

Голос у моего арендодателя был не такой, как обычно. Обычно он начинал с погоды. Да и вообще звонил редко.

— Здравствуйте. Да, номер определился. Что-то случилось?

— Да нет, ничего… — Он помолчал. — Там это самое. Договор у нас заканчивается, не завтра прям, но через пару месяцев, грубо говоря. Не за горами. Одиннадцать месяцев же, вы помните.

Я помнил, естественно, про договор. Одиннадцать месяцев все и писали, чтобы не тащить договор на государственную регистрацию. Стандартная схема, весь город, вся страна так работала.

— Помню всё. Продлеваем?

— Продлеваем. — Он опять помолчал, и мне это молчание не понравилось. — Я новый подготовил. Объединим два в один. И ставка там другая будет.

— Насколько другая?

— Сорок процентов.

Я откинулся на спинку кресла. Вентилятор дошёл до края хода, щёлкнул и пополз обратно.

Сорок процентов сразу на двух помещениях.

Я мог бы сказать ему про шестьсот четырнадцатую статью, где чёрным по белому написано, что арендную плату нельзя менять чаще раза в год. Только он её и не менял чаще раза в год. Он просто не продлевал на старых условиях. Это было его законное право по Гражданскому кодексу, самая обычная норма.

— Роман Михайлович, — сказал я. — Сколько же вам дали?

В трубке стало тихо. Тихо стояло секунд восемь, наверное.

— Артём Сергеевич. Ну… это… вы же понимаете.

— Понимаю.

— Вы не думайте, я… — Он оборвал сам себя. — Я вам на следующей неделе документы занесу. Посмотрите.

Он положил трубку первым.

Я взял калькулятор и посчитал. Получилось, что за год аренда съедала очень даже ощутимую сумму, которую я по копейке складывал на валютный счёт под собственное здание. Хреново.

Ставки в городе действительно росли. Нефтяные деньги, федеральные сети. Областные структуры переезжали в центр и платили сколько скажут. Сорок процентов формально выглядели почти как рынок, завышенно, но не фантастически, и в этом заключалась вся «прелесть»: доказать было нечего и некому.

Телефон зазвонил снова через сорок минут. Номер незнакомый, городской, но не тюменский.

— Артём Сергеевич?

Голос сразу шёл на другом уровне. Дело было в манере говорить. Человек делал паузу перед каждой фразой, и паузы у него были короткие, ровно на длину вдоха.

— Да. Слушаю.

— Владислав Тарханов. Консалтинговая группа «Альянс Консалт». Я по инвестиционному вопросу и хотел бы встретиться лично. Не по телефону.

Я подтянул к себе блокнот и записал фамилию.

— Чей вопрос?

— Клиента я назову при встрече, если позволите. Это не секрет, просто по телефону такое не обсуждают.

— Откуда у вас мой номер?

— С вашего сайта. Там, где раздел «контакты». — Он усмехнулся, и усмешка вышла человеческая. — Мы, знаете, не гнушаемся смотреть сайты.

Ответ вышел честный. Первый вопрос он обошёл, второй закрыл, и всё это заняло у него несколько секунд.

— И почему я?

— Потому что за год с лишним из одного человека с отвёрткой вы превратились в компанию, которую в городе знают. И потому что вы сделали мессенджер, которым пользуется значительная часть студентов Тюмени, а вам всего двадцать три года. У нас в конторе это называется «заслуживающая внимания история».

Лесть была не грубая, и в этом состояла проблема. Грубую я бы отбросил.

— Вы откуда звоните, Владислав?

— Из Екатеринбурга.

В голове щёлкнуло. Я посмотрел на записанную фамилию и обвёл её кривой рамочкой.

Спокойно, Артём. Екатеринбург большой. Там миллион триста тысяч человек, и не все они работают на Аркадия Мезенцева…

— Когда вам удобно? — спросил я.

— Я в Тюмени буду со вторника. В среду в час дня, ресторан при «Нефтянике». Устроит?

— Устроит.

Я положил трубку и некоторое время смотрел на картину на стене. Я согласился на встречу, не понимая до конца, зачем еду…

* * *

До среды оставалось пять дней, и все пять я потратил на то, чтобы выяснить, с кем разговариваю.

В две тысячи двадцать шестом на это ушло бы пару минут. Открыл телефон, вбил название конторы. Посмотрел выписку, отзывы, суды, связанные лица. В две тысячи шестом всё это существовало, но лежало в разных местах, и в каждое место надо было принести либо деньги, либо знакомого.

По итогу, ничего интересного. Живут несколько лет, отчётность сдают, судов нет, учредители чистые.

В понедельник после обеда Виктор притащил мне одну историю, и она мне не понравилась именно тем, что была какая-то слащаво хорошая.

— Слушай, есть у меня знакомый знакомого, — начал он. — Провайдер в соседнем регионе. К нему два года назад зашли с деньгами через тот «Альянс Консалт», про который ты рассказывал мне, взяли тридцать процентов. Через год он вышел.

— Как вышел?

— А, знаешь, нормально так вышел. С деньгами. Дом большой купил под городом, катер купил, крутой внедорожник. Ходили слухи, что денег было столько, что он даже себе прикупил итальянские позолоченные ёршики для унитаза, прикинь! Мужик доволен, до сих пор всем рассказывает, какие хорошие люди попались.

— И всё?

— И всё, — Виктор пожал плечами. — А что ты ожидал услышать, Артём Сергеевич?

Я и сам не знал, чего ожидал, честно говоря… Я ожидал историю про то, как человека выжали и выбросили, какой-то блокбастер а-ля Болливуд, жесть и трэш, сдохни или умри. А получил милую историю про позолоченные туалетные ёршики.

Именно поэтому я и не отступил от договоренности встретиться. Не из-за перспективы ёршиков, а послушать, что интересного скажут, предложат.

Хмм…

За окном на карниз соседнего дома села пустельга. Посидела, повертела головой и снялась.

Опять пустельга. Снова эти знаки…

* * *

Ресторан при «Нефтянике» в час дня был почти пуст. Кондиционер работал, и после улицы это ощущалось как награда. Тарханов сидел у окна и встал, когда я подошёл.

Лет ему было под сорок. Костюм не бросался в глаза своей вычурностью, но сидел так, как сидят хорошие костюмы на заказ. Часы скрывались под манжетой с дорогими запонками, но всё же немного были заметны. На соседнем стуле лежал потёртый по углам кожаный портфель.

— Артём Сергеевич. Владислав.

Рукопожатие сухое, короткое.

Он заказал свежий американо и за всю встречу к стоящей на столе еде не притронулся ни разу. Я взял чай, сел и приготовился слушать.

Разогрев занял у него минут десять, и разогрев был хороший.

— Я посмотрел ваш мессенджер, — сказал он. — Поставил себе на телефон, попробовал. Скажу честно: я ожидал самоделку. У вас сообщения догоняют человека, когда он появляется в сети. Так делают далеко не все, что я видел.

— Очередь на сервере.

— Я понял, что очередь. — Он отпил кофе. — Меня зацепило другое. Вы не стали пихать туда тяжелые по весу фичи. Вы посчитали трафик и не стали. В итоге у вас всё летает, людям нравится.

Мне стало приятно, и я это отметил. Приятно — это уже работа. Хвалил он ровно то, чем я сам гордился, а значит, или разбирался сам, или ему кто-то разобрал.

— Мы за вами смотрим с зимы, Артём Сергеевич.

Я поставил чашку.

— С зимы?

— С позднего февраля. — Тарханов сказал это спокойно, без нажима. — И про канал ваш с обучающими видео по IT-тематике мы в курсе. Смелая идея, но смысл есть. Все ваши проекты, если так разобраться, довольно смелые идеи.

— И?

— И у нас в холдинге это называется медиаактив. — Он поставил чашку на блюдце. — Понимаете, обслуживать компьютеры — это одно. Даже бездари могут это делать до поры до времени, начёсывая по ушам. Но вы пошли ещё дальше, вы стали объединять людей по интересам, вызывая к себе доверие своей ответственностью — мессенджер, канал на YouTube. Вот уже как месяц мы и разговариваем про вас более предметно.

Я молчал и переваривал услышанное.

Значит, похоже, дело не только в Dornet. А вообще во всей связанной сетке проектов, что я развиваю. Просто делал то, что должен был делать и в итоге меня заметили большие люди с большими деньгами.

— Понял ваше направление мысли, — сказал я. — Кто клиент?

— Аркадий Валентинович Мезенцев. — Тарханов произнёс имя ровно, без всякого веса. — Частный инвестор. Медиа и информационные технологии, Урал и Сибирь.

Вот и всё. Я даже не удивился. Вот тебе и инвестиционный вопрос. Вот тебе и итальянские позолоченные ёршики.

— Слушаю ваше предложение.

Он открыл портфель, но документы доставать не стал. Положил руку на стол.

— Четыреста тысяч долларов за восемнадцать процентов ваших активов.

Я держал лицо ровно, но внутри у меня в этот момент разом включилось несколько счётчиков.

Курс стоял сорок два с копейками. Четыреста тысяч — это более шестнадцати миллионов восьмисот шестидесяти тысяч рублей. Административное здание, которое я запланировал приобрести в будущем… хмм…

С одной стороны — не дурно, если деньги сразу же в долларах и положить на валютный счёт.

Я взял чашку и медленно хлебнул чая.

Если восемнадцать процентов стоят четыреста тысяч долларов, то вся контора стоит примерно два миллиона двести тысяч. И это, скорее всего, по заниженной мезенцевской оценке.

Я пытался понять, много это или мало, и не мог. Не с чем было сравнить. В две тысячи шестом в этой стране ещё почти никто толком не понимал, как оценивать интернет-компании, которые ничего не производят и почти не владеют материальными активами. Одни говорили, что цена им — ноль, потому что заводов и станков нет. Другие вспоминали, как год назад Rambler Media вышла на лондонскую AIM, и называли суммы, от которых у первых начинала дёргаться щека. Между этими двумя взглядами не было почти никаких ориентиров. Не существовало справочника, который можно было открыть и прочитать: «Артём, вот столько должна стоить такая компания».

Поэтому я перестал думать, много ли дают, и начал думать о деталях предложения. Потому что дьявол, как известно, всегда сидит именно там.

— Немалая цифра, — сказал я. — Как она устроена?

— Восемьдесят тысяч долларов при подписании. Остальное — тремя траншами.

— Так, так, так. Что именно подразумевается в сделке?

— Доля приобретается во всём бизнесе, — спокойно ответил Тарханов. — Сервисная компания, Dornet, сайт, включая канал на YouTube. Всё, что сейчас работает как единая экосистема. Но, если говорить откровенно, основной интерес для нас представляет именно Dornet. Сервис приносит текущие деньги и финансирует развитие, канал помогает привлекать аудиторию и новых клиентов. Это хорошие активы, они повышают устойчивость бизнеса. Но платим мы прежде всего за потенциал самой сети.

Я молча кивнул. Логично.

Они вообще не понимали, что через несколько месяцев YouTube перестанет быть просто любопытным американским сайтом с роликами и начнёт постепенно превращаться в одну из самых влиятельных площадок мира. Для них мой канал был всего лишь ещё одним способом рекламы сервисной компании и Dornet. Бесплатным, удачным, но совершенно второстепенным.

Тем лучше. Пусть так и остаётся.

— По какому основанию выплачиваются остальные транши?

— По достижении заранее согласованных показателей, всё подробно прописано в подготовленном документе, — ответил Тарханов. — Например, пятьдесят тысяч активных пользователей Dornet. Затем — следующие этапы роста.

Я кивнул ещё раз. Вот оно. Всё завязано главным образом на Dornet. Значит, именно ради него и затевалась вся эта история. Сейчас у меня было несколько тысяч активных пользователей. Аудитория росла уверенно, но далеко не такими темпами. Хмм…

— А если оговоренные показатели не будут достигнуты?

— Тогда мы получаем право пересмотреть условия сделки, — спокойно ответил Тарханов. — Либо меняется стоимость оставшихся траншей, либо увеличивается наша доля. Стандартный механизм защиты инвестиций. Мы же покупаем не сегодняшнюю компанию, а её будущий рост. Если роста не происходит, должны быть компенсаторы риска.

Теперь картина вырисовывалась более отчетливо.

Всю весну Мезенцев ронял мне цену. Демпинг через Кузнецова. Вбросы на форумах. Попытки увести клиентов. Давление сразу по нескольким направлениям. Логика была простой: сделать компанию дешевле, а потом подобрать её за бесценок.

И вдруг — щедрое предложение. Только щедрым оно выглядело снаружи.

Внутри лежали показатели, которых крайне сложно достичь в обозначенные сроки, и механизм, позволяющий постепенно забрать дополнительную долю, если эти показатели не выполнить.

То есть первые восемьдесят тысяч долларов я получу почти сразу. А потом целый год буду бежать за цифрами, которые изначально выбраны так, чтобы их было очень трудно догнать. И если не догоню — сам же, по договору, уступлю ещё большую часть бизнеса.

Красиво. Очень красиво. Я даже почувствовал что-то похожее на уважение.

— Что-то кроме денег? — спросил я.

Тарханов достал из портфеля лист и повернул его ко мне.

— База абонентов кабельного телевидения и телефонии в четырёх городах. Порядка пятисот тысяч домохозяйств. Если сможете — Dornet будет рекламироваться напрямую этим людям: через счета за услуги, SMS-рассылки, колл-центр, наши точки обслуживания и рекламные материалы. Для нового продукта это уже готовая аудитория, к которой не нужно пробиваться с нуля. Дальше — медиаресурсы холдинга: газеты, две радиостанции, городской портал, сеть афиш. Плюс юридическая, административная и организационная поддержка на всех территориях, где мы уже присутствуем.

Он сделал небольшую паузу.

— И главное, ради чего вообще стоит вести этот разговор. Мы выведем Dornet на контент-витрину одного из крупнейших сотовых операторов. Предустановка, рекомендации, продвижение. Для молодого интернет-проекта такой старт может эффективно заменить несколько лет самостоятельного роста.

Я поднял на него глаза.

Вот это уже был серьёзный аргумент. Хм, довольно серьёзный.

Java-приложение в две тысячи шестом распространялось несколькими способами. Можно было скачать его с сайта через WAP или обычный мобильный интернет, если телефон это позволял. Можно было передать другу по Bluetooth или через инфракрасный порт, сидя рядом на паре. Всё это работало, но слишком медленно. Сначала человек должен был узнать, что такая программа вообще существует, потом захотеть её установить, а потом ещё разобраться, как это сделать.

А витрина оператора — совсем другое дело. Человек открывает каталог приложений прямо в телефоне и видит Dornet рядом с играми, мелодиями и картинками, которые предлагает сам оператор. Несколько нажатий кнопок — и программа уже скачивается. Это был скачок сразу на несколько лет вперёд.

— Через кого выведете? — спросил я.

— Через тех, с кем у Аркадия Валентиновича давние отношения. — Тарханов улыбнулся. — Простите, конкретику я на этом этапе не назову.

Разумеется, не назовёт. Ладно уж, храни свои секреты!

— И последнее, Артём Сергеевич, о чём я, вообще-то, говорить не собирался. — Он сурово отодвинул чашку…