Артём

Такие руки, как у Санька с гаражного кооператива «Пруд», обычно бывают у человека, который технику обслуживает вовремя, а не тогда, когда она перестала ехать.

Он молча открыл гараж, включил переносную лампу, и я наконец увидел мотоцикл.

Красно-белый бак. Честная японская классика без лишнего пластика. Четырёхцилиндровый рядный двигатель. Круглая фара. Ничего лишнего. На одометре тридцать одна тысяча километров. Для мотоцикла такого возраста цифра выглядела вполне правдоподобной. Главное — она совпадала с общим состоянием.

Я дважды обошёл Honda по кругу и присел на корточки. Блестящий бак меня интересовал меньше всего. Его можно отполировать за пару часов.

Смотреть нужно туда, куда перед продажей обычно не лезут.

Потёртость на тормозной лапке была ровной. Родная ручка сцепления стояла на месте. Грузики руля без следов скольжения по асфальту. На перьях вилки ни подтёков, ни масляной пыли. Цепь натянута правильно, звёзды ещё не превратились в акульи зубы.

Потом я слегка разгрузил переднее колесо и медленно повернул руль из упора в упор.

Рулевая колонка прошла ход абсолютно спокойно. Ни щелчков. Ни закусывания. Ни малейшего намёка на люфт.

Санёк всё это время молча наблюдал, не мешал мне, не пытался заговорить мне зубы медовыми речами; как, например, всегда делают перекупы по классике «не бита, не крашена, одна хозяйка — некурящая женщина тридцати семи с половиной лет».

Потом спокойно спросил:

— Ну как? Закончил?

Я кивнул с улыбкой.

— Заводи аппарат!

Санёк повернул ключ. На панели загорелись лампы, зелёным вспыхнула нейтраль. Он нажал кнопку стартера.

Двигатель ожил почти сразу. Без долгого прокручивания, без кашля, без попыток поймать обороты. Через пару секунд холостой ход выровнялся. Четыре цилиндра работали ровно, без пропусков, без постороннего металлического звона.

Я подошёл ближе. Первые секунды всегда слушаешь не выхлоп. Слушаешь двигатель. Цепь ГРМ. Натяжитель. Клапанный механизм. Всё то, что хозяин обычно перестаёт замечать задолго до продажи.

Но… ничего подозрительного я не услышал.

Пока мотор понемногу прогревался, я присел рядом и машинально провёл ладонью по крышке сцепления. Без свежих потёков. Болты не сорваны. Никто не лазил туда отвёрткой и зубилом.

Санёк терпеливо ждал. Когда стрелка температуры немного поднялась, я кивнул.

— Поддай, Санёк, немного.

Он плавно открыл газ. Две тысячи. Три тысячи. Четыре тысячи. Почти пять тысяч… Двигатель набрал обороты легко и так же спокойно вернулся на холостой ход. Ни хлопков, ни провалов, ни сизого дыма из выхлопа.

— Клапана когда регулировал? Только честно.

— Весной. Сам. По мануалу. У меня и мануал распечатанный есть.

Он помолчал и добавил:

— Масло — каждые три тысячи. Никогда не затягивал.

Потом неожиданно полез на полку и достал обычную школьную клетчатую тетрадь.

— Вот.

Тетрадка меня добила, хахаха!

Самая дешёвая, с мягкой обложкой и загнутыми уголками. Внутри аккуратным почерком были расписаны все замены масла, фильтра, свечей, тормозных колодок, охлаждающей жидкости. Напротив каждой записи — дата, пробег и короткая пометка, что именно поставил. Какой скрупулезный парень, однако!

Такое не рисуют перед продажей. Такое ведут годами для себя. Я перелистнул ещё несколько страниц и молча вернул её хозяину.

— А чего же продаёшь?

Санёк почесал затылок.

— Жена вторым беременная.

Он усмехнулся.

— Тесть помогает машину взять. Но только если этот продам.

Он похлопал ладонью по баку.

— До последнего упирался, если честно.

Немного помолчал.

— Мне его пацаны из клуба раза три предлагали выкупить. Но они его под трек хотят. Подвеску менять, пластик, мотор крутить… Жалко.

Последнее слово он произнёс почти шёпотом. Всё это время смотрел не на меня, а куда-то в сторону открытых ворот гаража. И задумчиво так…

Люди, которые врут, обычно делают наоборот. Они слишком внимательно следят за лицом собеседника, пытаясь понять, поверили им или нет.

Санёк ничего не проверял. Просто рассказывал, как есть.

— Сколько?

— Сто сорок пять.

Я ещё раз медленно обошёл мотоцикл, словно что-то могло измениться за последние две минуты. Провёл взглядом по вилке, по маятнику, по задней звезде.

— Сто сорок пять — это с полным пакетом и с двумя шлемами? Верно?

— Ну да.

— Он у тебя живой, спору нет. Но задняя покрышка уже подходит, её в следующем сезоне менять. Цепь ещё походит, но тоже не вечная. Плюс постановка на учёт, страховка, расходники после покупки — я всё равно полезу менять жидкости. Сто тридцать пять.

Санёк шумно выдохнул.

— Не-е… За сто тридцать пять не отдам.

Он зачем-то снова погладил ладонью бак, будто успокаивал не себя, а мотоцикл.

Несколько секунд мы молчали, смотря на байк…

Я не торопил. Кто первым начинает объяснять свою цену, тот обычно и уступает.

— Сто сорок, — наконец сказал он. — И цепь новую отдам. Она в масле лежит, ни разу не ставилась. Мануал тоже забирай. И тетрадку.

Я усмехнулся.

— Тетрадку-то зачем? Бонусом всю подноготную?

— Ага, ёпта. Если мотик твой станет, пусть и история его у тебя будет.

Это прозвучало неожиданно правильно. Я не мог не согласиться и снова посмотрел на Honda.

Хорошие мотоциклы, пожалуй, вообще редко покупают только головой. В какой-то момент начинаешь понимать, что уже мысленно зачислил его в список своего имущества.

— Сто тридцать семь. И цепь.

Санёк покачал головой с выражением грусти на лице, будто ещё сопротивлялся сам себе. Потом неожиданно улыбнулся.

— Ладно. Будь по-твоему.

Он первым протянул руку. Мы пожали руки крепко, без дальнейших разговоров. После такого торга обычно уже никто не возвращается к цене, хех.

— Только ты его не убивай, ага?

— Постараюсь.

— Нет, серьёзно. Не убивай.

Он хлопнул ладонью по сиденью и ехидно улыбнулся.

— Я узнаю, если убьёшь. Город маленький.

— Не переживай. Я аккуратный водитель по натуре своей, бережный к технике. К тому же, мотоциклы и автомобили — это вопрос безопасности жизни. Даже в торможении. Знаешь же этих дегенератов, которые тормозят всегда резким нажатием педали перед объектом впереди, будь-то машина, пешеходный переход, светофор? Такие отсталые есть даже среди таксистов, не говоря уже об обычных водителях. Вот у меня совершенно противоположный стиль вождения: я всегда анализирую ситуацию на дороге, оцениваю расположение фактических и потенциально возможных объектов на дороге в той или иной ситуации, поэтому торможение у меня всегда плавное, заблаговременное, никого из моих пассажиров не тошнит. Ты можешь быть спокоен за своего железного коня, Санёк.

Он коротко кивнул. Кажется, именно этот мой ответ ему понравился больше всего.

* * *

Сто тридцать семь тысяч. Небольшая, но ощутимая стоимость моей машины за железку на двух колёсах. По меркам большинства людей, наверное — безумие. Двое соседей Санька по гаражному кооперативу, слишком простенькие с виду, как раз успели подойти, пока мы оформляли бумаги, похватались за голову с философским видом и поинтересовались, не сошёл ли я с ума. За такие деньги, мол, можно взять вполне живую «девятку», ещё и на комплект зимней резины останется. Я спокойно согласился, что, наверное, сошёл. После такого ответа людям обычно становилось легче — сумасшедших ведь переубеждать бессмысленно.

Оформили всё без лишней суеты. Написали обычный договор купли-продажи, ещё раз сверили номера двигателя и рамы с документами, пожали друг другу руки. На следующий день вместе съездили в ГАИ. Санёк заранее снял мотоцикл с учёта, так что оставалось пройти сверку номеров, постоять в очередях, расписаться в нескольких бумагах и дождаться новых документов. Через пару часов Honda CB400 Super Four уже официально стала моей. Перед тем как разъехаться, Санёк ещё раз хлопнул ладонью по баку и повторил свою просьбу не убивать мотоцикл. Я только улыбнулся. Некоторые вещи люди говорят не потому, что сомневаются, а потому, что иначе отпустить любимую технику не получается.

Экипировку я купил, не откладывая в «долгий ящик», и экономить даже не собирался. Шлем выбрал японский, интеграл, из дорогих. Не потому, что хотелось понтов. Потому что голова у человека одна. Следом пошли хорошая текстильная куртка с нормальной защитой спины, плеч и локтей, мотоперчатки с защитой костяшек, высокие ботинки. Для Лены сразу взял второй приличный шлем, её размера, и лёгкую куртку с защитой. Если уж возить человека, то не в джинсовке и с голыми локтями.

Продавец полупустого мотомагазина смотрел на всё это почти с благоговением. Обычно, как он сам признался, человек приходил, покупал самый дешёвый открытый шлем и искренне считал, что вопрос безопасности на этом закрыт. Когда я попросил показать ещё и защиту спины, он даже переспросил, не ослышался ли.

Я в прошлой жизни один раз видел, что остаётся от мотоциклиста в шортах и футболке после падения на каких-то восьмидесяти километрах в час. Асфальт очень плохо отличает опытного водителя от неопытного. Ему вообще всё равно. Одного такого зрелища мне хватило до конца той жизни. И, как выяснилось, до конца этой тоже.

Здесь, наверное, может возникнуть вопрос про два шлема, что попроще, что от Санька с гаражного кооператива «Пруд» — нахрена? Копейка рубль бережёт! Они шли в комплекте с мотоциклом и задел был изначально на то, что я их распихаю по знакомым. Вот и дополнительная скидка с покупки мотоцикла, так сказать. Любая вещь, доставшаяся вместе с техникой бесплатно, автоматически делает покупку чуть приятнее.

Начало июля уже. Ухх… время летит, однако! У Лены уже вовсю шла летняя практика. Первый настоящий выезд я устроил в ближайшие выходные, ближе к вечеру. Один. Без пассажира. Новый мотоцикл сначала нужно почувствовать самому. Выехал по Червишевскому тракту в сторону Онохино. День выдался тёплым. По обе стороны дороги зеленели молодые хлеба, ветер мягкими волнами пробегал по полям, а над трассой привычно висела лёгкая сизая дымка от бесконечных фур.

Первые километры я ехал нарочно спокойно. Прислушивался к двигателю, привыкал к сцеплению, к переднему тормозу, к тому, как Honda ложится в плавный поворот. Потом, когда дорога совсем освободилась, на третьей передаче открыл газ примерно наполовину.

Четыре цилиндра дружно запели, стрелка тахометра бодро пошла вверх, и мотоцикл легко, без малейшего напряжения потянул вперёд.

Вот тогда меня и накрыло. Тело было молодым. Руки — быстрыми. Реакция — такой, какой я не помнил уже много лет. А осторожность досталась от взрослого мужчины, который слишком хорошо знает цену собственным ошибкам. Странное сочетание. В двадцать три года часто сначала делают, потом думают. У меня всё было наоборот.

Через несколько километров я свернул на обочину, заглушил двигатель и просто сел прямо возле мотоцикла. Комары нашли меня секунд через сорок. Куртку снимать не стал, хотя под ней давно стало жарко. Ветер лениво перекатывал зелень на полях, где-то вдалеке прогрохотала очередная фура, а над дорогой медленно опускалось июльское солнце.

Хорошо было. Без всякой причины.

Домой я вернулся уже очень поздно. Кстати, недолго подумав, я решил покупать месячные абонементы на платную охраняемую парковку и для машины, и для мотоцикла. Рядом с домом. Вот так всё просто.

Лена сидела в комнате, делая предварительные наброски по июльской практике на своём ноутбуке, поглядывая MTV, где транслировались видеоклипы, и подняла голову, когда я вошёл со шлемом в руке.

— Живой?

— Живой, я же кидал тебе пару сообщений и ты отвечала.

— Да, но всё равно, капец может подкрасться незаметно. Артём, ты вообще в курсе, как вас в больницах называют? Я в интернете поковырялась тут про таких, как ты. УЖОС!

— Да ладно тебе, я ж аккуратно, ты знаешь. В курсе, как называют, да. Донорами.

Я поставил шлем на табурет.

— Именно поэтому я сначала купил хороший шлем и другую экипировку. Лен… отчаяннее того, что я уже сделал в этой жизни, я, скорее всего, уже ничего не сделаю. Хотя обещать не стану. Вдруг ещё удивлю сам себя. Ха-ха!

Она несколько секунд изображала суровый взгляд, потом не выдержала, рассмеялась и ушла на кухню.

Через минуту оттуда донёсся её голос:

— Гонщик, руки помой! Ужё всё готово.

— Уже мою, ага.

Когда я пришёл на кухню, на столе уже стояла глубокая тарелка с голубцами, рядом — сметана, чёрный хлеб и кружка горячего малинового чая. После часов в седле пахло всё это так, что я подумал: иногда счастье бывает совсем простым. Машина. Мотоцикл. Дорогая девушка рядом. И тарелка горячих голубцов после длинного летнего дня.

* * *

Канал на YouTube постепенно рос и развивался. Очень медленными темпами, но прогресс был заметен. Я не питал иллюзий, знал, что и Джимми Дональдсон начинал с того, что в комментах на других каналах писал «Подпишитесь на мой канал, пожалуйста». К началу июля три тысячи семьдесят седьмого… или… две тысячи шестого… не важно. В общем, к началу июля он превратился, можно сказать, в отдельную работу, которую никто мне не заказывал и за которую никто не платил. Голый энтузиазм с пониманием того, во что это превратится в будущем.

Схема постепенно сложилась такая. Раз в три-четыре дня я снимал ролик, обычно в четверг и в воскресенье. Снимал у себя за столом в домашнем кабинете, всё стандартно. На заказ сделал яркую дорогую статуэтку с логотипом Dornet, чтобы название мессенджера попадало в кадр, словно тонко намекая.

С технической стороны процесс был отлажен. Запись, монтаж в Pinnacle Studio. Потом сжатие, и вот тут вставал главный вопрос эпохи. YouTube в две тысячи шестом принимал ролики не длиннее десяти минут и не тяжелее ста мегабайт. Мой первый ролик в итоге пришлось резать на две части и долго подбирать настройки сжатия, чтобы уложиться в лимит. После пережатия картинка стала заметно мыльнее, мелкий текст на экране местами расплывался, но лицо ещё различалось, а главное — всё, что я показывал, оставалось понятным. Не знаю точно, какая на выходе получилась степень сжатия по шкале сжатия шакалов, хаха, но в две тысячи шестом этого было более чем достаточно.

Заливал я ночью, один ролик уходил минут по сорок, а иногда обрывался на девяноста процентах и начинал сначала. Вот это было единственное, из-за чего я ругался вслух.

Пять тем по первоначальному плану я отснял довольно быстро. Про то, почему компьютер тормозит. Про то, как выбрать компьютер и не переплатить, где я честно объяснял, за что берут деньги в магазинах. Про вирусы. Про переустановку Windows в двух частях, с показом разбивки диска. И про пять бесплатных программ, которые должны быть на каждой машине. По последней я, признаюсь, поржал сам с себя. Сидит человек с опытом двадцатых годов и втолковывает в объектив про архиватор и просмотрщик картинок. С другой стороны, именно про это и спрашивали разные люди.

Заканчивал я каждый ролик одинаково.

— Надеюсь, это видео сэкономило вам время, деньги и немного нервов. Если хотите разобраться сами — отлично, именно для этого я и снимаю. Если времени на компьютеры нет или проблему лучше доверить специалистам — обращайтесь. Мы занимаемся обслуживанием компьютеров и сетей для дома и бизнеса, работаем официально, по договору, с выездом по Тюмени. Телефон есть в описании под видео. И ещё одна вещь. Если хотите всегда оставаться на связи с друзьями, родственниками, коллегами или просто людьми, с которыми общаетесь в интернете, попробуйте мой мессенджер Dornet. Он бесплатный, простой и понятный в использовании и уверенно работает уже более полугода с момента запуска. Ссылку тоже оставил под роликом. Увидимся в следующем выпуске.

Ссылки на ролики с канала я стал раскидывать везде, где нас читали живые тюменцы. На двух городских форумах, в компьютерных разделах, где и раньше отвечал людям по технике под своим именем. В официальных комнатах Dornet. Заодно выложил все ролики на сайте компании отдельным разделом, где их можно было скачать в формате WMV и посмотреть через обычный Windows Media Player. Многие тогда предпочитали не смотреть видео в браузере, а сохранить его себе на компьютер — интернет ещё у большинства был не из тех, что позволяют бездумно крутить ролики один за другим. Ну и, конечно, дал ссылку в профильной ветке форума «Вместе». Форум у Вершининой был куда живее городских ветеранов: там сидели студенты, работяги, предприниматели и просто люди, которые действительно искали ответы на свои вопросы. А значит — именно моя аудитория.

Дело уверенно продвигалось вперед!