Полтора года спустя... Южный Лидас

Обожаю жизнь после смерти. Я томно потянулась на кушетке, а потом ловким движением отправила виноградинку в рот.

О, боги, какая благодать.

Ни забот, ни хлопот, ни обязанностей. Кто бы мог подумать, что купеческие сёстры живут лучше, чем герцогские дочери.

При этой мысли я хихикнула и лениво посмотрела в другой конец двора, где Вейн обрабатывал наших гостей.

Ни за что бы не поверила, что в этом двухметровом верзиле, всю жизнь промахавшем мечом, скрывается такой талант. Но так уж получилось, что мне попался настоящий талант и самородок в одном лице.

При этой мысли я опустила взгляд ниже и погрустнела, ощутив привычный укол совести.

Да, там, в пещере, Вейну пришлось заплатить за жизни нас обоих.

Его правая рука висела на подвязке мёртвой змеёй. Роскошный бандаж из красного шёлка, вышитый золотыми тиграми, скрывал трагедию, о которой мы старались не говорить.

Но о которой невозможно было забыть.

Кость правой руки была раздроблена так, что уже никогда не срастётся правильно. А теперь она ещё и начала усыхать.

Рука, держащая меч, для воина — всё... Как хорошо, что Вейн об этом не помнит.

Когда я его откопала из-под завала, его голова была полностью покрыта ранами, а рука, помимо прочего, наливалась тёмно-синим.

Но что я могла поделать в тот момент? Только выть над ним и пытаться тыкать в него разнообразные лекарственные травки, о действиях которых я не имела никакого понятия.

Теперь-то я знаю, а тогда...

В общем, то, что Вейн выжил, было исключительно его заслугой, а не моей. Или каким-то чудом ниспосланным свыше. Причем двойным, ведь когда стражник очнулся, оказалось, что память покинула его, и он понятия не имеет, кто он и что он.

Конечно, мне за это гореть в аду, но в тот момент я обрадовалась. Теперь можно было не сбегать и не посылать стража на верную смерть. Достаточно было солгать — и именно это я и сделала.

Забытьё лучше, чем смерть, рассудила я, и когда Вейн после четырёх дней горячки очнулся, я наплела ему, что мы брат и сестра.

И что направлялись на юг строить новую жизнь, так как родственников у нас не осталось. Мы всё продали, и на Севере нас больше ничего не держит.

И он поверил! Ещё как поверил! Куда было ему деваться с такой дыркой на затылке?

В пещере мы проторчали добрых три недели, пока Вейн восстановился достаточно, чтобы спуститься с горы.

Шли мы медленно и долго (специально выбрала другое направление, чтобы не попасться не тем людям), но всё же добрались до цели.

Нам оказали помощь, накормили за небольшую плату, а после, по моей просьбе, подвезли до ближайшего городка.

Именно оттуда и началась наша новая жизнь.

Я поправила своё простое, но такое удобное и свободное платье и тряхнула короткими тёмными волосами. Ах, какое, оказывается, блаженство — быть не связанной обязательствами и честью рода.

На Юге простое сословие живёт намного свободнее, чем в столице.

Женщины могут иметь собственность, они могут иметь любимое дело и могут сказать «нет» нелюбимому мужчине.

Ох, если бы это услышал мой папенька, герцог Итан Коулинг Рошвальд, то его бы схватил удар. Матушку же мою хватил бы удар, если бы она увидела цвет моей кожи сейчас (о волосах я вообще молчу).

«Боги, Кори, что это за пятнышко у тебя на лице? Это что, веснушка? У леди не может быть веснушек. Белая, чистая кожа — признак аристократии, а ты выглядишь, как низкородная крестьянка!!! Немедленно надень шляпу и спрячься от солнца!»

И такой была вся моя жизнь в герцогском доме, а потом случился Теодор, и всё покатилось к чертям.

Вейн же оказался отличным братом и никоим образом меня не угнетал, давая свободу в разумных пределах.

Те драгоценности со свадебного платья, что мне чудом удалось сохранить, сослужили нам отличную службу.

За них нам удалось купить билеты на юг, а после открыть небольшую лавку в Лидасе, столице провинции Вентарио.

И тут уж скрытый талант Вейна к торгашеству не подвёл. Он с такой прытью и прозорливостью взялся за дело, что спустя полтора года наша маленькая семья уже хорошо известна в торговых кругах.

Теперь у нас семь лавок по всему Лидасу, и ещё две предприимчивый фиктивный родственник собирается открыть в соседней провинции. Именно об этом он сейчас и договаривался с нашими гостями, пока я благополучно бездельничала под оливковым деревом, поедая свежий, спелый виноград, привезённый щедрыми купцами.

— Спишь? — голос Вейна прервал мои размышления.

Я приоткрыла один глаз (даже не заметила, когда они успели закрыться) и уставилась на него, как ленивая кошка на нагло чирикающего воробья.

— У каждого свои обязанности, — объявила ему и снова потянулась. — Кто-то зарабатывает деньги, а кто-то...

— Их тратит, — усмехнулся Вейн и, схватив рукой ещё один шезлонг (оставленный там для него, между прочим), подтянул его поближе. — И ты со своими неплохо справляешься.

— Я профессионал, — самодовольно фыркнула я, представив, как очередной дорогущий лекарственный ингредиент перебирается из пыльной сумки пустынных охотников за редкостями в мой драгоценный шкаф для экспериментальных снадобий. Ух, не могу дождаться!!

Вейн осуждающе покачал головой и притворно вздохнул:

— Не знаю, как тебя будет содержать семья Кроу. Ты же совсем разоришь их сыночка.

— Что???!!! — я взвилась, едва не соскочив с шезлонга от возмущения. — Да как у тебя язык поворачивается... Стой! Они что, опять помолвочные дары прислали?

— В пятый раз за этот месяц, — иронично хмыкнул Вейн и потянулся за моим виноградом, но я шлёпнула его по руке и пальцем указала на нетронутые мною апельсины. Никогда не любила делиться тем, что считала своим. От этой моей привычки, да ещё и от папочкиных амбиций, всем пришлось пострадать в прошлой жизни.

Ну, предположим, от любви к Теодору я излечилась, но виноградом всё равно не поделюсь.

— Вот же неугомонные. Они совсем стыда не имеют? Уже в пятый раз отшиваем их и их слюнявого сыночка, а они всё никак не успокоятся.

— Что поделать, — философски пожал плечами Вейн и покорно принялся чистить апельсин. — Моя красота и твои деньги совсем затмили им разум.

Я поперхнулась и уставилась на него с недоумением:

— Ты хотел сказать наоборот? Моя красота и твои деньжищи?

Но он лишь покачал головой и неожиданно грустно улыбнулся, а потом искренне произнёс:

— Эх, сестричка, пусть другие не знают, но я-то в курсе, благодаря кому мы имеем такую богатую жизнь сейчас.

Я покраснела и отвернулась, не в силах перенести его полный признательности и обожания взгляд.

Мне было очень стыдно перед ним, и было что скрывать. В такие моменты совесть грызла меня не хуже голодной стаи волков. Ведь на самом деле я забрала у него всё. Любимую службу, положение, семью, возможно, жену или невесту.

Выяснить побольше о Вейне за эти годы я не решалась, так как боялась этим выдать себя, но воображение живо рисовало мне картины счастливой прошлой жизни парня. Из которой я его насильно вырвала.

Но я не любила такие моменты и всеми силами пыталась бороться с муками совести.

Поэтому, чтобы как-то разрядить обстановку и сменить тему, я тряхнула плечами и, повернувшись к Вейну, с улыбкой сказала:

— Хватит об этом. Ты лучше расскажи, какие новые сплетни привезли тебе наши партнёры?

Вейн тоже усмехнулся мне в ответ, принимая моё нежелание говорить о прошлом, и, пожав плечами, весело ответил:

— Да так, ничего особенного, сестрёнка. Всего лишь говорят, что против его величества снова зреет заговор.

Моя бровь скептически поползла вверх:

— В который раз? За последний год это какая попытка? Пятая? Шестая?

Это было правдой.

Слухи циркулировали постоянно, но до тех пор, пока в них не присутствовало имя младшего принца, я была спокойна. Со всем остальным Рафаэль справится.

Я верила в его высочество. Кроме того, папенька мой был тоже не пальцем деланный и ради дочери будет сторожить трон не хуже сторожевой собаки. А с его связями это легче простого. Герцог Рошвальд был самым прославленным интриганом в нашем королевстве, уступая только одному...

Нет, поначалу я со страхом ожидала новостей из столицы, но время шло, Теодор ничего не предпринимал, и сроки бунта из прошлой жизни давно прошли. Так что я начинала верить в благополучный исход этой истории.

Единственное, что меня смущало — я ничего не слышала о помолвке младшего принца, и это было... странно.

Неужели раны Амелины оказались такими серьёзными и Рафаэль всё ещё не представил её двору?

— О, на этот раз всё намного интереснее, — Вейн хитро блеснул глазами, смакуя свежую сплетню, и, разломав похищенный апельсин пополам, протянул часть мне. — Говорят, в этом замешана наследная принцесса. Вскрылись какие-то письма из герцогского дома, и теперь её высочество сидит под замком, а герцог Рошвальд в опале.

Часть апельсина выпала из моих ослабевших пальцев прямо на пыльную плитку двора.

Боги... Началось? Но почему?! Почему именно сейчас?! И почему Дафна?! Чёртово кровожадное чудовище!!!!

— Кори, ты побледнела? Что случилось???

— Все в порядке, — я покачала головой, но голос при этом был севшим. — Что ещё они рассказали, Вейн?

Названый брат нахмурился явно не поверив мне, но все же ответил:

— Ничего конкретного. Так, пару сплетен вскользь. Вроде как принцессе грозит низложение, а семье герцога... Нет, Кори, мне это совсем не нравится! Тебе явно плохо. Хочешь, я отправлю за доктором?

— Не надо, брат, — я поспешила возразить и вымучила из себя улыбку. — Видать, на солнышке перегрелась. Просто нужно полежать и все пройдет. Я сейчас пойду к себе.

- Хорошо, но если что-то почувствуешь...

Вейн не договорил и просто подал руку помогая мне подняться.

— Пелли, — позвал он служанку, и та тут же появилась из открытых дверей кухни. — Помоги госпоже добраться до комнаты и проследи, чтобы у неё всё было.

— Да, хозяин, — служанка тут же ринулась на смену Вейну и подхватила меня за вторую руку.

Сопротивляться такой заботе было бесполезно, да я и не собиралась. Мне действительно нужно было прийти в себя. Прилечь и очень, ОЧЕНЬ хорошенько подумать.