Дальнейшие два месяца я могла описать одним словом — странные. Мир вокруг меня изменился, и причиной этому был Теодор.

Меня теперь охраняли еще больше, но... младший принц перестал держать меня взаперти, как канарейку в клетке.

Теодор устраивал приемы, демонстрировал меня послам и придворным, а после и вовсе женился.

Неожиданно, официально и в такие короткие сроки, что вся столица, а то и страна делала ставки, когда я успела забеременеть.

Мы вообще были неиссякаемым источником скандалов.

Особенно когда я узнала, что он тащит меня под венец и подготовка к церемонии идет полным ходом, хотя я своего согласия не давала.

Я отказывалась, истерила, била вазы о дракона, но это, казалось, его ни капельки не волновало. Он был мягок и ласков, но клал... свой драконий хвост на мое мнение.

Он дождался, пока я охрипла, и потащил меня, немую, в храм. Несмотря на отчаянно жестикулирующую невесту, набравшегося смелости протестующего герцога Рошвальда и целый храм свидетелей, жрец сделал вид, что он глухой и слепой, и объявил нас мужем и женой.

Нет, я знала, что брака не избежать. По сути, мы уже были связаны с Теодором драконьей магией, и этот обряд ничего не менял, НО...

Я была не готова! Для меня это имело значение! Я не хотела делать это так быстро! Мне нужно было созреть!

И Теодор об этом знал, но наплевал на мое мнение.

Я злилась, ругалась, ненавидела его, а он... молчал.

Он стал много-много молчать. Лишь крепко обнимал мое отчаянно сопротивляющееся тело, гладил по волосам, стирал слезы и молчал.

И это молчание, а также присмиревший Теодор пугали меня больше всего.

Он больше не приставал, не торчал двадцать четыре на семь в моей орбите. У него появились дела. Много дел.

И это было странно. То, что раньше раздражало, вдруг превратилось в неуютную пустоту. Чем он занимался все это время?

Хоть я старалась и не думать об этом, мысли сами собой возвращались в тот день в тронном зале. Может ли это быть связано со зловещими словами короля?

Неужели Теодор ведет расследование и ничего мне об этом не сказал?

Такое вполне могло быть. Я пробовала его допросить, но принц говорил, чтобы я не брала ерунды в голову, и просто целовал меня в лоб.

И это бесило больше всего.

Я пыталась узнать все по своим каналам: Рафаэль, Дафна, отец и даже Вейн.

Последний поступил на службу к герцогу Рошвальду и жил сейчас в поместье моих родителей.

Они приняли его очень великодушно и с большой благодарностью за заботу обо мне. Тот факт, что мы провели ритуал крови и он стал моим братом по клятве, делал его положение в доме герцога особенным.

Отец нанял лучших лекарей, и появилась крохотная надежда на исцеление его руки.

Я долго просила прощения у бывшего стражника, а потом лично принесла извинения его родителям.

Простые люди, они были так рады тому, что их сын жив и что занял теперь такое высокое положение, что даже словом не упрекнули меня.

Отчего груз на моей совести стал еще тяжелее.

Так вот, Вейн пытался тоже разузнать по своим старым связям — иногда простым людям снизу виднее, что творится на вершине, — но результат был нулевым.

Что-то происходило за моей спиной. Это что-то было связано с Теодором, и, в какие бы двери я ни стучала, правду мне рассказать никто не мог.

Кроме самого дракона, а он молчал. Молчал и обнимал меня каждую ночь без каких-либо попыток сблизиться и стать супругами по факту.

До рассвета лежал, не сомкнув глаз, и просто смотрел. Сначала я его гнала, но он все равно оставался. Потом смирилась, а потом и привыкла. Как ни странно, в его объятиях было уютно и тепло.

Кошмары о прошлой жизни отступали. К концу второго месяца после нашей свадьбы у меня даже мелькнула мысль, что я могу и всю жизнь провести так.

И в тот же день Теодор исчез.

Сначала я не придала этому значения в потоке странных и необъяснимых событий. К тому времени Теодор успел приучить меня к тому, что он постоянно куда-то пропадает.

Но не ночью! О нет, ночью он всегда приходил, ложился рядом, обнимал и защищал меня даже от собственных кошмаров.

Но в ту ночь он не пришел.

Зато пришли те самые кошмары, которые он изгонял своим присутствием.

Ужасные, пылающие сны, полные бордово-красного марева. В них не было чудовищ или жутких образов. Их невозможно было определить или визуализировать. Нет.

Они несли в себе только ощущения. Неутолимую жажду крови, невыносимую боль, желание убивать и ненависть, направленную на нее... То есть на меня.

Мне хотелось уничтожить, стереть с лица земли Корделию Рошвальд. То есть себя.

Эти чувства были такими всепоглощающими и такими реальными, что в первую же ночь, проснувшись, я просто оцарапала себе руку. Глубоко, до крови, пока не пришла в себя и туман не рассеялся в голове.

Это было так ужасно, что меня вырвало.

А Теодор все не приходил.

На второй день я спросила прислугу, появлялся ли принц, но те покачали головами и с недоумением переглянулись.

Все знали о непростых отношениях младшего брата регента и его жены, и чтобы принцесса сама, лично спросила о его высочестве...

Но я не только спросила. Я еще и пошла к Дафне.

Сестра вернулась во дворец, как только король с королевой были отправлены на Север. Она была тиха и очень любезна. Так любезна, что я легко распознала в этом настоящий испуг.

Так характерно для Дафны.

— Где Теодор? — без обиняков спросила я ее сразу же после того, как уселась на мягкий диван цвета айвори в ее гостиной.

Сестра подняла на меня удивленный взгляд.

— Я не знаю, Кори, — без колебаний ответила она. — Рафаэль меня сейчас ни во что не посвящает, а я никуда не лезу. И Теодор...

Она запнулась и неосознанно погладила довольно большой живот.

— Ты меня прости, но я стараюсь держаться подальше от твоего мужа.

Я понимающе кивнула и по привычке пробурчала:

— Я бы тоже так хотела, но предпочитаю держать его на виду.

Сказав эту фразу, я вдруг поняла, что соврала. В данной ситуации точно соврала. Я не хотела сейчас держаться от него подальше. Мне нужен был мой муж... Хотя бы для того, чтобы высказать ему свое «фэ».

Поняв, что от сестры толку не будет, я быстро с ней попрощалась и отправилась на поиски дальше.

Дни пробегали за днями. Отец не знал, Рафаэль божился, что тоже не в курсе, Вейн говорил, что вроде бы его высочество дворец не покидал.

Я ломала голову, нервничала и страдала от своих снов. Почти перестала спать и превратилась в зомби с воспаленными глазами и истеричным характером.

А потом случилось это...

На четвертый день Дафна покинула дворец. Еще до рассвета, никого не предупредив и не дав знать о себе. Вместе с ней исчезли почти все придворные дамы и кое-кто важный из королевского совета.

Я узнала об этом от служанки, которую послала к сестре спросить, будет ли ей удобно, если я приду.

Бессонница, кошмары и отсутствие Теодора медленно убивали меня, и присутствие сестры хоть немного успокаивало. Но, услышав, что она уехала, я сразу все поняла.

Он врал!!!

Врал мне в открытую, даже не испытывая угрызений совести.

К кабинету Рафаэля я долетела в два счета. Еще секунд пять мои телохранители потратили на то, чтобы скрутить стражников регента.

А дальше оставалось только пнуть двери ногой и...

— Кори! — удивленный возглас Рафаэля говорил о том, что он совсем не ожидал меня в такой манере и в такой час.

Не сбавляя темпа, я прошла комнату и, резко смахнув кипу документов со стула, села напротив Рафаэля.

— Где Теодор? — спросила я, глядя ему прямо в глаза и будто не замечая бардака, творящегося вокруг. Старший принц явно куда-то собирался. Документы были разложены везде.

— Кори, я уже тебе говорил: я не знаю. — Рафаэль устало потер переносицу, откинувшись на спинку стула. — Теодор делает что хочет, и никто ему не указ.

— Не ври мне! — с силой стукнула я ладонью по столу, отчего чернильница подпрыгнула, роняя несколько капель на документ, лежавший рядом.

— Кори...

— Перестань, — отрезала я. — Я не идиотка, Рафаэль! Что-то происходит вокруг. Теодор пропал, а теперь еще и Дафна уехала. Ты эвакуируешь дворец и делаешь это постепенно. Это связано с твоим братом, и я требую правды!

В конце я чуть ли не кричала на него. Рафаэль застыл на несколько мгновений, а потом, вздохнув и будто оправдываясь, сказал:

— Для тебя я тоже приготовил экипаж. Просто сейчас тебя опасно вывозить из дворца.

Вот как? Значит, я была права. Нечто вроде облегчения заполнило мое существо. Я не просто истеричка. У этого есть логичное объяснение.

— Рассказывай, — потребовала я у него. — Все. В малейших деталях.

Он не спеша снял со стола чернильницу, будто это простое действие помогало ему привести мысли в порядок. Потом осторожно опустил ее на пол и снова взглянул на меня.

— Все очень плохо, Кори.- начал он свой рассказ со зловещей фразы. — Тео, он...

Рафаэль осекся и потер лицо ладонью.

— Даже не знаю, как объяснить. В общем, после покушения и ссылки отца мы нашли его тайник. Там было много ужасных вещей. Артефакты. Оружие. Средства охоты на драконов. Книги, которых мы прежде в глаза не видели. И дневник отца.

Он криво усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего веселого.

— С нами он говорить отказывался. Зато бумаге доверял все свои потаенные мысли.

Рафаэль перевел дух. Казалось, каждое следующее слово давалось ему с трудом.

— Отец ненавидел Теодора и желал ему смерти. Сначала хотел просто лишить его силы, сделать обычным человеком. Безопасным. Удобным. А после... после того, как Тео обернулся, отец решил его убить.

Он поднял на меня глаза, и я впервые увидела в них не усталость наследного принца, а боль сына, узнавшего, что родитель, которым он восхищался всю жизнь, использовал его.

— Я сам ему рассказывал, Кори. Все детали. Все, что знал о Тео. О его силе, привычках, слабостях, приступах, метке... Я думал, он тоже на нашей стороне. Думал, мы все пытаемся возродить род.

Рафаэль сжал пальцы так сильно, что костяшки побелели.

— А он все это время готовил охоту.

Я молчала. Да и что тут можно было сказать?

— Ересь Винсента крепко промыла ему голову, — продолжил Рафаэль уже глуше. — Он перенес все интересующие его записи и артефакты из Зала предков в свой тайник еще до того, как Тео вышел из колыбели. Понимаешь? До того, как мой брат вообще научился держать голову, отец уже собирал против него оружие.

Он замолчал, сглотнул и продолжил:

— Но, как оказалось, ему ничего делать и не надо было. Одна фатальная ошибка, совершенная однажды, сломала все надежды. Теодор был обречен с самого начала вашей истории. Амелин...

Я придвинулась ближе, сходя с ума от этих пауз. Я знала, что ему тяжело, но больше не могла терпеть.

— Дальше, Рафаэль, дальше. Что с Амелин?

Подгоняемый мною, старший принц наконец-то рассказал чудовищную правду.

— Когда люди твоего отца издевались над Амелин и совершали над ней насилие, они повредили осколок души. Она была треснутой. Слабой. Измененной. Поэтому ритуал не был завершен в полной мере, и Изначальная форма никуда не исчезла. Она ослабла и затаилась, стала маленькой, но это был лишь вопрос времени, когда она наберется силы и захватит Тео. Как болезнь, что постепенно распространяется в теле человека. Но даже в этой ситуации у вас были бы десятилетия, если не столетия, впереди, если бы не отец.

Рафаэль снова принял тот болезненно-виноватый вид.

— Ранение Тео и сеть, которой вас удерживали, — это личные изобретения Винсента Лирнийского. С тех самых времен, когда он вел охоту на выживших драконов. Они повреждали не только тело, но и магию. Теодор был ранен, и он ослаб. А это, в свою очередь, привело к тому, что процесс ускорился в тысячи, в сотни тысяч раз.

— Ты хочешь сказать, что где-то здесь, во дворце, прячется дракон, у которого вот-вот поедет крыша? — я била наобум, но попала в яблочко. Реакция Рафаэля подтвердила, что Тео здесь.

— Ему недолго осталось, Кори. Во дворце очень крепкие стены, а в Зале предков магия хоть немного утихает.

Мои руки сжались. Это звучало... звучало слишком обреченно.

— Ему можно помочь? Есть же средство? Должно быть! У тебя же куча всяких бумаг, Рафаэль! Должно что-то быть.

Но принц покачал головой.

— Только оттянуть неизбежное, Кори. Если бы вы были женаты в полной мере... — старший принц запнулся, а я, несмотря на весь трагизм ситуации, густо покраснела. — Тогда бы это хоть немного утихомирило дракона. Ненадолго. Лет на десять-пятнадцать. Но Теодор ни за что на это не согласится.

— Почему? — я искренне не понимала его упрямства. О своей роли в этой истории предпочитала не думать.

— Потому что тогда ты точно умрешь с ним, — сказал Рафаэль, раня мое сердце. — А так у тебя есть шанс выжить. Мы все еще разговариваем с тобой, а полстолицы не лежит в огне только потому, что Теодор борется с Изначальной формой ради тебя, Кори. Он борется за твою жизнь.

Рафаэль был слишком жесток, произнося эти слова. Как было бы проще ненавидеть умирающего дракона. Смеяться над ним и кричать, что это именно то, чего он заслужил за все пытки и обиды, перенесенные мною.

Но я не могла.

Тупая боль в сердце, о происхождении которой я старалась не думать, не позволяла и намека на удовлетворение или торжество. Наоборот.

— Я хочу его увидеть.

— Нет, — Рафаэль отрезал так резко, что даже слегка подскочил со стула. — Ни в коем случае. Это может нарушить хрупкий баланс и толкнуть Тео за грань. Мы еще не готовы, Кори! Да и я обещал ему, что ты будешь в безопасности. Как только ситуация начнет выходить из-под контроля и Теодор подаст знак, я тут же увезу тебя.

— Нет, — ответила я так же резко. — Хоть раз в жизни вы с братом не будете решать за меня.

Я была настроена очень серьезно, и знаменитое упрямство Рошвальдов требовало стоять насмерть.

— Я хочу увидеть своего мужа, и ни ты, ни он меня не остановите.

Рафаэль смотрел на меня несколько долгих секунд, а потом резко выпрямился.

— А что, если я прикажу тебя схватить и запереть в комнате? — спросил он тихо. — Просто до тех пор, пока все не закончится.

Я усмехнулась.

Ничуть не испуганно. Скорее даже оскорбленно.

— Моя охрана этого не допустит.

— Кори...

— Кроме того, — перебила я, чуть наклонившись вперед, — ты прекрасно знаешь, на что я способна, если меня довести до бешенства.

Рафаэль замолчал. Вот теперь мы наконец начали понимать друг друга.

— Допустим, ты отдашь приказ, — продолжила я уже мягче. — Допустим, твоим людям даже удастся меня скрутить. В суматохе кто-нибудь слишком сильно дернет за руку. Толкнет. Уронит. Сломает мне ногу.

Лицо Рафаэля начало медленно бледнеть.

— Кори, не надо.

— Нет, надо. Потому что ты почему-то забыл, с кем имеешь дело. Как, по-твоему, отреагирует дракон, который сейчас едва держится на краю, если вдруг почувствует, что с его Жемчужиной что-то случилось?

Я выдержала паузу и улыбнулась.

— В этой ситуации, Рафаэль, хватит даже пальца.

Он смотрел на меня так, будто видел перед собой не невестку, а чудовище.

И, пожалуй, в каком-то смысле так оно и было.

— Ты невозможна, — выдохнул он.

— Это у нас семейное. Так ты ведешь меня к Теодору или мне начать проверять его выдержку прямо сейчас?

Рафаэль закрыл глаза.

Когда открыл, в них уже не осталось даже искры надежды меня переубедить.

— Хорошо, — глухо сказал он. — Я проведу тебя к нему.