Целых две недели я была освобождена от повинности видеть ненавистную рожу младшего принца. После нашего внезапного «воссоединения» Теодор пропал и больше не появлялся на горизонте.

Мне бы очень хотелось тешить себя надеждой, что это я его так напугала, но Амелин разрушила мои иллюзии.

Возлюбленная Теодора как-то шепнула мне на ухо, что вокруг происходят страшные вещи и что могучий и неподражаемый принц сейчас делает всё, чтобы защитить нас. Её и меня в смысле.

Мой скептический взгляд она успешно проигнорировала, продолжая петь ему дифирамбы. Защитить меня? Ага! Побежал, спотыкаясь!

Но мне его отсутствие было на руку, так как помогло немного прийти в себя, осесть и подумать, как жить дальше. На кураже я, конечно, горы могла свергать, но, когда немного успокоилась, стало понятно, что Амелин не самая надёжная защита.

Девушка по сути никто. Ни рода, ни племени, ни связей и полностью зависит от доброй воли Теодора. Конечно, он никогда её не бросит и не навредит. Будет носить на руках всю жизнь, но... В большой игре не всегда самый сильный равен самому живучему.

Ну по крайней мере мне хотелось верить, что такого колосса, как Теодор, всё же возможно победить. Пусть не силой, то хотя бы хитростью.

Где-то так же думал мой отец. Правда, он не знал, когда брал Амелин в заложники, кому перебежал дорогу, но тут уж невозможно было всё рассчитать.

Тайна королевской семьи была под семью печатями и окроплена кровью. Куда уж отцу проникнуть в помыслы высших сил, но в общем у герцога Рошвальда было чему поучиться.

Так вот, поразмыслив, я решила подождать и посмотреть. Возможно, мне подвернётся случай переговорить с кем-то во дворце. Но теперь я пообещала себе, что буду предельно осторожна. Повторить историю с Нитан я не собиралась.

Да и случая пока не было. Крыло Теодора было закрыто и изолировано. Лишь чётко определённый круг людей мог его посещать. Что уж говорить о месте, где жило его сокровище? Казалось, вокруг Амелин даже воздух был стерилен. А теперь угадайте, кого она желала видеть рядом с собой двадцать четыре на семь?

Сначала меня это жутко раздражало. Просто бесило! Её неубывающий энтузиазм, непомерная забота и бесконечные попытки прикоснуться ко мне.

Я отстранялась и отбивалась как могла, но она всё равно оказывалась рядом, стоило только мне не уследить.

Правда, прошло совсем немного времени, прежде чем моё мнение о ней поменялось. Поначалу я чувствовала к ней ненависть, настороженность. Потом раздражение и презрение. Она казалась мне слабой, чудаковатой и нежизнеспособной. Мягкой, как масло, что забыли положить в ледник.

Но потом я поняла — всё это касалось лишь меня. Только рядом со мной сердце Амелин плыло. Она становилась мягкой, нежной и уступчивой. Казалось, обладала безграничным запасом терпения и была готова исполнять любой мой каприз. При этом, будто научившись улавливать моё настроение, она молчала, когда нужно было молчать, и говорила, когда надо было.

Но с другими она не давала спуску. Служанки ходили на цыпочках, а стражи боялись лишний раз вздохнуть. Не только из-за Теодора, но и из-за неё самой. Она вполне могла спокойным и доброжелательным тоном отправить человека в тюрьму. Мне пришлось раз лицезреть такое. В самом начале, когда одна из служанок проявила неуважение ко мне. И держала крепкой волей всех в подчинении.

Всех, но только не меня и не Теодора.

Именно к нам двоим эта странная девица питала не менее странную слабость. И постепенно мое отношение к ней начало потихоньку меняться. Особенно после одного случая.

Поворотный момент случился через десять дней моего пребывания во дворце.

В то утро меня пригласили присутствовать при утреннем туалете леди Амелин. Меня, дочь герцога, это жутко бесило, но я понимала, что Жемчужина пошла мне на уступки.

Если бы она могла, то перебралась бы ко мне в покои и доставала бы меня бесконечно. Но тут уж я отстояла своё право на личное пространство.

Так что присутствие утром при её одевании было лишь способом поскорее меня увидеть, а не попыткой унизить. И я, скрепя сердце, пошла к ней. Хотя понимала, что для слуг это выглядит как моё унижение.

Плевать! Все их сплетни стоили того подарка, что я получила сегодня взамен.

— Кори! — Амелин увидела меня в зеркале, и её глаза, как всегда, просияли, стоило только ей засечь моё присутствие.

Я поморщилась от этого «Кори». Какими-то неизвестными путями она проведала, что близкие называли меня так, и наотрез отказалась пользоваться моим официальным именем.

— Дорогая, я так ждала тебя, — она продолжила щебетать, нетерпеливо ёрзая на стуле, отчего её служанка с трудом удерживала незаконченную замысловатую причёску. — У меня для тебя сюрприз!

Я лишь незаметно закатила глаза. Что на этот раз? Драгоценности? Платья? Меха? Картины? Такое ощущение, что Амелин планировала перенести всю королевскую казну в мои покои. Там и так уже яблоку негде было упасть от бесконечных подарков щедрой возлюбленной младшего принца.

Но на этот раз хитрая девица приготовила мне кое-что особенное.

— Вот, возьми! — она ловко достала из красивой золотой шкатулки небольшой конверт и протянула мне.

Я не спеша взяла его в руки и с сомнением осмотрела, а потом под нетерпеливым взглядом Амелин открыла его.

И тут же прижала ладонь ко рту, едва сдерживая слёзы. Этот почерк! Эти строки! Я узнала его в ту же секунду, как увидела! Я знаю этот почерк с детства!

О, боги! Дафна!

Впервые за всё время я подняла глаза на Амелин и искренне произнесла:

— Спасибо.

И она прекрасно поняла мои чувства. Её щёки раскраснелись от удовольствия, но она сдержалась и лишь тихо сказала:

— Если хочешь — ты можешь пойти к себе и спокойно почитать.

Я тут же нетерпеливо закивала, соглашаясь.

Видят боги, эта девчонка сегодня сделала немыслимое. Заставила моё каменное сердце дрогнуть от такой щедрости.

Ничто не могло меня так порадовать и утешить, как весточка от родных. Прижав конверт к груди, я кивнула, не в силах совладать с голосом. Если я открою рот, то банально расплачусь перед всеми.

И Амелин это чутко уловила, как и то, что такой волшебный, интимный момент, как чтение письма от сестры, я не желаю делить ни с кем.

Она тут же велела проводить меня назад, и, присев в реверансе перед ней, я рванула к себе так, что служанки едва поспевали.

Выпроводив прислугу, я упала на диван и тут же развернула письмо, принявшись читать.

Дафна была, как всегда, немногословна. Пару слов о себе, несколько о родителях.

Она рассказала, что чувствует себя хорошо. Старается нормально питаться и по возможности дышать свежим воздухом. Также она упоминала, что пока не может встретиться со мной, но очень хотела бы.

Из этих двух предложений я поняла, что Дафну держат под замком и даже прогулки в другой части королевского сада ей запрещены.

Кроме этого сестра упомянула родителей. Сказав, что матушка переболела недавно, а батюшка ухаживает за ней.

Правда, мне беспокоиться не стоит, так как матушке уже лучше и она идёт на поправку.

На этом сестра прощалась и надеялась услышать вскорости от меня новости, а также просила поблагодарить Амелин от её имени.

Я ещё раз пробежалась глазами по письму и после откинулась на диванную подушку, уставившись в потолок.

Послание сестры было очевидно. Декорируя сообщение банальными семейными новостями, она искусно обрисовала мне картину происходящего за пределами западного крыла.

Отец нащупал какую-то лазейку и вскорости может оправдаться. Но на обстоятельства Дафны это ни в коем случае не повлияет.

Её и дальше будут держать взаперти, и, судя по тому, что она ни разу не упомянула Рафаэля, я могу догадаться почему.

Жене наследника не позволят умереть, но и не дадут выйти. Будут держать её взаперти, чтобы принц и принцесса не могли завести ребёнка и помешать планам Теодора.

Как же дьявольски хитро!!!

О, конечно, он мог бы всех убить и захватить трон силой, но это всегда риск вечного недовольства и бунтов. Кровавых тиранов и незаконных захватчиков не любят, хоть и боятся.

Но главная причина была не в этом. Я была уверена, что Теодору просто скучно. Его хитрый, изворотливый и искажённый ум требовал сложной задачи, чтобы банально практиковаться и не зачахнуть от скуки.

Вот он и играет с моими родными как кот с мышками.

Обидно и больно, что я не могу их предупредить об этом.

Или мне так просто казалось.

Письмо Амелин имело неожиданный эффект и заставило кое-кого, кто прятался в тени и просто наблюдал, наконец-то проявить себя и связаться со мной.