— Как ты думаешь, будить? Или подождать, пока сама проснётся?

Тихий, но очень раздражающий шёпот мешал полностью погрузиться в сновидения и отрешиться от жестокой реальности.

— Да чёрт его знает, — ответил второй голос таким же шёпотом. — Ясного приказа не было.

Они всё больше и больше меня напрягали, но кровать была такой мягкой, а одеяло таким тёплым...

Что?!!!

Какая кровать?! Какое одеяло?

Я взметнулась вверх, подскочив на добрый метр, и ошарашенно огляделась вокруг.

Это была не темница!!!

Светлая, просторная комната с белоснежными лёгкими занавесками, резной деревянной мебелью и мягким, пушистым ковром на полу.

Мои округлившиеся глаза наткнулись на двух служанок, что испуганно прижались друг к другу и таращились на меня.

— Эээ... — я только и смогла выдавить из себя что-то нечленораздельное.

А сказать мне хотелось многое. Вернее — спросить.

Что я здесь делаю? Где это «здесь»? Где темница? Стража? Теодор? Что будет дальше?

Видимо, многое из не озвученного было написано на моём лице, и служанки, отойдя от первоначального испуга, осмелели.

— Госпожа, поторопитесь. Леди Амелин уже посылала за вами, а вы даже не помылись. Нельзя представать перед миледи в таком виде.

Она кивнула на меня и слегка брезгливо поморщилась. Не очень откровенно, но достаточно, чтобы я заметила.

Я тут же опустила глаза и поняла, о чём она. Несмотря на то, что обстановка вокруг была изящной и богатой, я в эту картину абсолютно не вписывалась.

На мне была всё та же дорожная одежда, в которой меня бросили в темницу. Грязь основательно подсохла, но всё так же упрямо цеплялась за мою кожу. Когда-то свежее и белоснежное постельное бельё хранило на себе уродливые следы моего присутствия.

В общем, стало понятно, что тюрьма мне не приснилась, а вот всё остальное требовало объяснений.

— Как я сюда попала? — спросила я служанок.

Ведь я чётко помню, что Теодор приказал оставить меня в камере ещё на ночь.

— Вас принесли ещё вчера, — пожала плечами та самая служанка, что намекала мне на ванну. — Стража оставила вас здесь. Вы были без сознания, но врач сказал, что это просто шок. Вы отоспитесь, и всё будет в порядке. Вот мы вас и не переодевали.

Она снова покосилась на простыни, и в её взгляде мелькнула боль. Прислуга чётко понимала, сколько работы уйдёт на то, чтобы отстирать всё это.

— Кто приказал меня сюда принести? — я продолжила допрос, понимая, что у меня не сходится картинка.

Ни за что не поверю, что Теодор вдруг подобрел и проявил такую заботу обо мне. Да еще придворного врача вызвал меня осмотреть. Нет, такое невозможно, а значит, за этим скрывается кто-то ещё. Кто-то, кому хватило мужества и власти противостоять младшему принцу и помочь мне.

— Мы не знаем, госпожа. Нам не отчитываются, — последняя фраза прозвучала с особой, почти ничем не прикрытой насмешкой.

Да и изначальный тон у этих служанок был нагловат для прислуги дворца.

Но я решила не буянить. Между ними и стражами тюрьмы я точно выберу их.

— Тогда...

Очередной вопрос мне не дали задать. Служанка подошла ко мне и нетерпеливо откинула одеяло с моих ног.

— У нас нет времени на разговоры, — сказала она и подозвала вторую с одеждой. — Леди Амелин ещё тридцать минут назад посылала за вами. Так что у нас есть не более получаса, чтобы вас кое-как привести в порядок, одеть, причесать и отправить к леди. Пожалуйста, не задерживайте себя и нас.

Меня начала раздражать её бесцеремонность, но я проглотила обиду и желание нагрубить. Не стоит мне пока показывать характер, учитывая, что жизнь моя по-прежнему висит на волоске.

Да и встреча с Амелин... Судя по тому, как боятся и суетятся служанки, возлюбленная Теодора может быть ему под стать.

Тогда мне стоит морально приготовиться и не тратить лишние силы на препирательства со служанками.

И поэтому я без лишних слов последовала за ними в ванную, позволив вертеть меня, оттирать и душить, как им заблагорассудится.

Должна отдать им должное — они сотворили чудо за короткий срок. Ровно через тридцать минут я была кое-как отмыта, посушена, одета в скромную, но чистую и приличную одежду и выставлена вон из комнаты.

Служанки повели меня такими знакомыми коридорами дворца в королевский сад. Я следовала за ними и не могла сдержать дрожи в пальцах.

В руках Амелин сейчас находились моя жизнь и смерть, а я понятия не имела, какая она. За две жизни мы ни разу не встречались.

Она была призраком, злым роком, вечно витавшим над нашими головами, но ни разу так и не проявившимся.

Хотя, возможно, отец её и видел раз, но я — никогда. Какая она? Эта дочь крестьянина, оставшаяся сиротой в раннем возрасте и умудрившаяся стать причиной падения целого герцогского дома. Да что там герцогского дома. Целого королевства.

Ответ на эти вопросы ждал меня в самом сердце королевского сада. В любимой беседке королевы-матери. Роскошном, белом сооружении, украшенном витиеватыми узорами в виде распустившихся роз.

Сами розы тоже обвивали это произведение искусства. Белые и жёлтые, они плелись в причудливых комбинациях, создавая ощущение чистоты и уюта.

Кругом заливисто пели птицы, а в самой беседке сидела девушка.

В окружении пяти или шести служанок, одетых в особенно роскошную, дворцовую форму. Они заботливыми пчёлами кружили вокруг Амелин, пытаясь максимально ей угодить. То поправляли подушки, на которых она восседала, то подавали чай.

Но стоило мне только появиться на дорожке, как всё замерло.

Или мне просто показалось.

Всё вокруг будто застыло, не смея пошевелиться. Даже порхавшие над цветами яркие бабочки зависли в воздухе... И только мы — я и она — смотрели друг на друга. Подчиняясь какому-то невидимому и неписаному закону мироздания.

Девушка в центре всеобщего внимания была необычна. Тонкая, как тростиночка, и изящная, как фарфоровая статуэтка. С белоснежной кожей и тонкими бровями. Пышные белоснежные волосы, что легко можно было принять за седые, украшали её голову лучше всяких драгоценностей.

Но и ими она не была обделена. Роскошное платье светлых тонов, что дивно были ей к лицу, сшитое из редких тканей прекрасно сидело на ее фигуре. Две тонкие цепочки из платины и голубых сапфиров, браслеты, искусно вырезанные сережки.... Но самое главное - тиара покойной королевы уже сверкала холодным блеском бриллиантов, венчая её голову.

И все же я долго ее не рассматривала. Мое внимание полностью пленили глаза. Эти бездонные голубые колодцы, что смотрели мне в душу. Она будто удерживала меня в плену и... И всё же это был очень тёплый и долгожданный плен. Такого чувства я даже рядом с родной матерью не испытывала.

Я не понимала, что со мной творится сейчас. Будто я знала её целую вечность и один день. Будто мы расстались только вчера, хотя, клянусь, я её никогда не видела.

Но будто... знала...

Знала?!!!!

Она вдруг сорвалась с места и раненой птицей бросилась ко мне. Прежде чем служанки успели среагировать, прежде чем дворцовая стража успела меня оттеснить, Амелин упала мне на грудь и отчаянно зарыдала.

— Ты пришла! Наконец-то ты пришла! Боги! Я думала, что уже никогда тебя не найду.

Она цеплялась за мои руки причитая и прижималась так, будто пыталась впитаться в меня или поглотить.

Это было дико, странно, непонятно, но...

Так правильно!

— Кто ты? — спросила я, окончательно запутавшись и беспомощно пытаясь найти ответ.

Она подняла на меня глаза, полные слёз, и ответила так, будто это было само собой разумеющимся:

— Я Амелин, — а потом, помедлив, задала вопрос, что окончательно выбил почву у меня из-под ног. — А тебя как зовут?

Я на миг ещё больше оторопела, а потом по-настоящему рассердилась.

Да эта девчонка надо мной просто издевается!!!

Какую ещё извращённую игру они с Теодором затеяли?

Мне захотелось оттолкнуть её, стряхнуть с себя, как противное насекомое, но я не посмела.

То странное ощущение прошло, оставив после себя лёгкий отголосок, и разум мой стал предельно ясен.

Возможно, это была ловко подготовленная для меня ловушка, и я должна быть предельно осторожной.

Я аккуратно отцепила одну из её рук, преодолев при этом некое сопротивление, и, сделав шаг назад, представилась:

— Меня зовут Корделия, леди, — немного помедлив и призадумавшись, я добавила: — И я теперь буду вас сопровождать.

В глазах её читалась смешанность чувств, и даже мелькнула некая обида.

— Это младшая дочь герцога Рошвальда и ваша новая служанка, леди.

Сопровождавшая меня прислуга вдруг вмешалась. С великим почтением к Амелин и к моей большой досаде. Не знаю почему, но моё униженное положение ощущалось ещё более болезненно при ней.

Но тут произошло неожиданное.

В чистых, больших глазах вспыхнула ярость. Эмоция, которую совсем не предполагаешь увидеть на таком с виду невинном и нежном лице.

Только вот направлена она была не против меня.

— Кто служанка? Она?! — голос Амелин дрожал, и она снова схватила меня за руку и взяла под локоть.

К удивлению, я ощутила, что её трясёт от гнева.

— Леди Корделия — моя дорогая гостья, — продолжила она, поочерёдно вглядываясь в лица присутствующих, будто ища того, кто посмеет ей возразить. — И все должны относиться к ней с уважением и почтительностью, так же как относитесь ко мне. В противном случае я буду считать это личным оскорблением.

Лица прислуги побелели от этих слов. Они поспешно отводили глаза и склоняли головы ещё ниже.

Никто не смел противоречить Амелин.

А я стояла и смотрела на всё это с открытым ртом.

Не слишком ли они перегибают с игрой?

Или?..

Да что, чёрт возьми, здесь происходит?

— Пойдём, — поняв, что желающих рискнуть и навлечь на себя её гнев не нашлось, девушка снова обратилась ко мне, наградив самой сияющей и тёплой улыбкой на свете. — Покажу тебе мою любимую беседку. Тео сказал, что она принадлежала его бабушке и была её любимой. Я верю, так как здесь всё так красиво. Кстати, ты не голодна? Завтракала? У меня здесь пирожные. Или хочешь чего-нибудь другого? Ты только скажи, и я сразу же отправлю за едой.

Оглушённая её трескотнёй и потоком вопросов, я могла лишь беспомощно кивать головой и следовать за нею. Амелин усадила меня на своё место и села рядом, не отпуская мою руку.

Всё ещё шокированные служанки принялись наливать нам чай и подсовывать пирожные. Они всё ещё настороженно следили за мной, совершенно не зная, как реагировать, но отношение хозяйки и её слова были однозначны.

Поэтому им ничего не оставалось, как обхаживать меня.

Я же была в ещё большей растерянности и непонимании. Она знает, кто я, знает, кто мой отец, и при этом ведёт себя так, будто я её давно утерянная любимая сестричка.

Или даже...

— А что это за платье на тебе? Не пойми меня неправильно, ты выглядишь чудесно, но всё же оно слишком простое и старое для тебя. Тео подарил мне кучу вещей, и мы можем выбрать что-то красивое для тебя. Ой, нет... Какая же я глупая! Тебе, наверное, будет неприятно носить то, что подарили другой. Давай мы лучше попросим мадам Нитан приехать во дворец и снять с тебя мерки. Она самая известная модистка столицы и настоящая фея...

Больше я не выдержала.

— Не стоит, — едва сдерживая себя, я сняла её руку со своей и поднялась. — Леди, вам не стоит беспокоиться. Они правы. Я всего лишь ваша служанка, назначенная принцем.

Мои слова были почти вызовом. Хоть и сказаны они были не грубо, но с явной провокацией.

Если бы это была просто игра, то Амелин должна была сбросить маску, наказать меня, и всё бы встало на свои места.

Но эта девица умела загонять в тупик.

— Разойдитесь все, — приказала она, не отрывая от меня жалостливых глаз. — Я хочу поговорить с леди Корделией наедине.

Ни тебе криков, ни пощечин, ни битья посуды...

Спокойна и терпелива, как кормилица с младенцем.

Если бы я была на её месте, то непременно бы отомстила, а она...

Хотя, возможно, ей что-то надо от меня? Не зря же она так радовалась, когда увидела меня впервые.

Что они задумали?

— Садись, — когда служанки разошлись, она похлопала рядом с собой, призывая меня вернуться на место. — Пожалуйста.

Тон был просительным и жалобным, но я покачала головой.

Нет, на такие уловки я не поведусь.

Нельзя доверять никому и ничему, если дело касалось Теодора.

Пример Нитан послужил подтверждением общепринятому правилу.

Младший принц — дьявол во плоти, и те, кто его окружает, способны только на жестокость и предательство.

— Я знаю, как тебе тяжело, дорогая, — получив отказ, Амелин сама поднялась и подошла ко мне, попробовав обнять меня за плечи, но я отстранилась. — Ты многое пережила за эти годы. Попала в ссылку, твоя семья в опале, твоя сестра взаперти, и ты очень сильно переживаешь, но поверь, я абсолютно не желаю тебе зла. И постараюсь сделать всё, что будет в моих скромных силах, чтобы помочь тебе.

Слова Амелин звучала так искренне. Она смотрела так убедительно, и всё же моя логика вопила, что так не бывает.

— Почему? — спросила я её и решила достать тот козырь, что, возможно, погубит меня, но я должна была спровоцировать Амелин. — Ведь вы же знаете, что моя семья вас похитила. Мой отец приказал вас держать в той деревне. Его люди поместили вас в тот подвал, и боги знают, что творили...

— Хватит!! — её отчаянный крик прервал мою речь, а за ним последовал всхлип.

Я видела, как темнеет её лицо, когда я говорила. Видела, как проступают на нём следы муки, но не могла остановиться.

Ну же! Перестань притворяться! Сбрось маску, перестань быть такой добренькой.

Мы обе прекрасно знаем, что такое насилие, и никто не может быть после такого великодушным со своим палачом.

Ты должна ненавидеть меня так, как я ненавижу Теодора. Должна презирать и делать мою жизнь невыносимой! Должна....

Меня резко отпихнули в сторону, заставив отлететь в колючие кусты роз. Потеряв равновесие, я просто завалилась на бок, царапая руки, шею и щёку.

Боль обожгла раненое тело. Из царапин тут же потекла кровь, но я этого даже не заметила. Сцена, представшая передо мной, была настолько фантастической, что всё остальное отступало на задний план.

Тот, кто толкнул меня, был не кто иной, как его высочество младший принц. И сейчас именно он сжимал в объятиях плачущую Амелин. Так нежно и трепетно, что от патоки сводило зубы. Одной рукой он придерживал ее за спину, а второй успокаивающе поглаживал по голове.

Это чудовище способно на что-то светлое? На любовь?

Не может быть!!!

Но глаза мои меня не обманывали. Он действительно любил Амелин.

Я самостоятельно поднялась из кустов, не сводя с этой парочки жадного взгляда. Ненависть и даже отголоски жгучей ревности бушевали у меня в груди.

Я всю жизнь верила, что он не способен на любовь. Бегала за ним, принимая его холод за что-то само собой разумеющееся, а оказывается, я просто была не той.

Да, я знала легенду о Жемчужине и Драконе, но считала, что Теодор будет относиться к Амелин как к сокровищу. Что-то важное и ценное, что стоит беречь и периодически любоваться, но не любить. Никак не любить!

И вот я вижу эту сцену.

Клянусь, если бы в этот момент в моей руке был кинжал, я бы бросилась на них без раздумий.

Но мой порыв мгновенно улетучился, стоило только Теодору обернуться и взглянуть на меня.

Столько злости, гнева и... разочарования я никогда не видела в его глазах.

Страх снова наполнил меня. За этим точно последует наказание, и вряд ли кто-то заступится за меня. Особенно после того, как я специально довела Амелин до слёз.

Ох, Кори, Кори, ну почему ты не можешь сидеть тише воды, ниже травы? Почему всегда куда-то влипаешь, причём совершенно добровольно?

За эту черту характера и непоседливость мне вечно прилетало от родителей, а теперь...

— Убрать!

Лишь одно слово и небольшой кивок от Теодора — и меня тут же схватили стражники. Ни вопросов, ни шанса оправдаться, ничего...

Я открыла рот, собираясь что-то промямлить про то, что ничего не сделала Амелин, но тут же его захлопнула. В чём смысл? Какая разница?

Меня ненавидят уже по факту рождения и существования на этой земле. Что уж говорить о том, что дракон застал свою возлюбленную в слезах. Похоже, пыточной тебе сегодня не избежать, Кори!

— Нет!

Поняв, что меня собираются уводить, Амелин вдруг вырвалась из объятий Теодора и бросилась отбивать меня у стражников. Фурией налетела на охрану и когтями вцепилась в руку одного из них.

Тот взвыл и отпустил меня, не смея сопротивляться любимой их господина.

Она тут же метнулась ко второму, но тот всё понял без слов и, бросив меня, отбежал на приличное расстояние.

Вообще-то Амелин в этот момент напоминала разъярённую мышь, атакующую двух алабаев, и со стороны это выглядело нелепо и смешно.

Если не знать, что могучая тень наследника драконов стоит у нее за спиной.

Конечно же эти люди не ведали об истинной сущности принца, но, как и любое живое существо, интуитивно чувствовали хищника высшего порядка и старались не переходить ему дорогу.

— Я не позволю причинить Корделии боль!

После того как она "расправилась" со стражей, Амелин встала передо мной и, раскинув руки, загородила меня своим телом.

Во всей её позе читалось желание защитить меня и вызов Теодору.

Вызов? Вызов дракону!!! Похоже, что в пыточную сегодня отправят двоих.

Но вот чего уж я не ожидала, так это мягкого, вкрадчивого голоса, которым обратился к ней Теодор.

Таким голосом уговаривают маленького, шипящего, бродячего котёнка пойти на ручки, обещая еду, кров и заботу.

— Но она расстроила тебя, Амелин. Такая девица не должна находиться рядом с тобой и заслуживает наказания.

— Ни за что! — отчеканила девушка.

А потом...

Эта сумасшедшая выхватила шпильку у себя из причёски и, прежде чем её успели остановить и отобрать опасную игрушку, два раза полоснула себя по правой щеке.

С той самой стороны, где у меня тоже имелась царапина от неудачного падения в кусты роз.

Теодор дёрнулся к ней, но остановился, понимая, что сделает только хуже.

— С сегодняшнего дня я объявляю, что Корделия Рошвальд — моя близкая душа и самый ценный человек для меня во всём мире. Причинённый ей вред — это причинённый вред мне вдвойне. Отныне и вовеки будет так.

Все стояли как громом поражённые от такого заявления.

А особенно я.

Моя челюсть отвисла, а мозг отказывался верить во весь этот бред.

Да это же не дворец, а дом для блаженных!

Здесь все просто сумасшедшие! Настоящие, извращённые психи.

Теодор собирался что-то ответить, когда его прервал резкий, каркающий хохот.

Все тут же уставились на меня, а я не могла остановиться. Ну право же!

Какой смысл бороться, прятаться и подчиняться, когда находишься в логове психопатов?

В любой момент им может взбрести в голову самая дикая вещь, и ты просто не сможешь на это как-то повлиять. Или предугадать.

Амелин тут же бросилась ко мне. Утешать или обнимать — я не знаю, мне было всё равно.

Я просто оттолкнула её и, несмотря на мрачный взгляд Теодора, снова залилась смехом.

— Да, вы просто психи, — сказала я, вытирая набежавшие на глаза слёзы и награждая всех ядовитым взглядом поочерёдно. — Ненормальные. Сумасшедшие.

— Корделия, пожалуйста. Тебе плохо? — Амелин не собиралась от меня отставать и совсем не обижалась на едкие слова. — Я хочу помочь.

У меня уже просто не было сил с ней спорить и сопротивляться.

Они высосали из меня последнее.

— Отведите леди Амелин в её спальню и позаботьтесь о ране, — Теодору явно надоела эта трагикомедия. — А также заберите...

Он немного помедлил, не зная, как меня назвать, а потом просто указал на меня:

— Её. И позаботьтесь, чтобы она ни в чём не нуждалась.

— Я хочу, чтобы Корделия была со мной. И её раны обработали при мне!

Амелин не собиралась отступать или выпускать меня из своих крепких лапок.

— Позже, дорогая, — мягко успокоил её Теодор. — Разве ты не видишь, что твоя Корделия истощена и находится в состоянии истерики? Ей нужен отдых и врач, а тебе нужно обработать раны. Иди, милая, как только она поправится — тут же придёт к тебе.

Лишь только это заверение и деликатность, с которой слуги поддержали меня, убедили Амелин пойти на уступки.

Она всхлипнула, кивнула и позволила увести себя прочь. Меня, всё ещё содрогающуюся от слёз и смеха, тоже повели во дворец.

Но я успела увидеть взгляд, которым наградил меня Теодор. В нём была угроза и обещание.

Но он уже понимал, что судьба дала мне в руки оружие против него.

Теперь я не беззащитна. И мы оба об этом знали.