— Мама!

Все мое хваленое спокойствие рассыпалось в один миг. Я шагнула ей навстречу, и герцогиня Летиция Рошвальд сжала меня так крепко, будто боялась, что я выскользну из ее рук и снова исчезну.

— Живая... девочка моя... — шептала она, целуя мое лицо, волосы, виски. — Кори, моя Кори...

Я тоже разрыдалась, не сдерживаясь. Неловко, глупо, уткнувшись носом в ее плечо, в знакомый запах тонких духов и пудры. Тот самый запах, который я знала с самого детства и который крепко-накрепко был связан с домом и беззаботным счастьем.

— Простите, — прошептала я, цепляясь за нее пальцами. — Простите меня...

Мать только сильнее прижала меня к себе и качнула, как маленькую.

— Потом, — выдохнула она сквозь слезы. — Все потом.

Я всхлипнула, но тут же подняла голову, услышав тяжелые знакомые шаги.

По ступеням спускался отец.

Герцог Рошвальд был все таким же высоким и внушительным. Крупный нос, грубо высеченные черты лица, густые черные волосы, щедро украшенные сединой и похожие на львиную гриву. Что-то львиное было и в самой его осанке — в гордо поднятой голове, в прямой спине, в привычке смотреть на мир так, будто тот давно принадлежал ему. Только теперь взгляд его выражал настороженность.

Он лишь на мгновение взглянул на меня и тут же обратил все свое внимание на главную угрозу — Теодора.

— Герцог Рошвальд, — младший принц выступил вперед.

Лицо его стало холодным и непроницаемым, как в старые недобрые времена. Он смотрел на отца без улыбки, без прежней ленивой насмешки, и от этого между ними сразу будто натянулась невидимая струна.

— Ваше высочество, — отец склонил голову ровно настолько, насколько требовал этикет. Ни на волос ниже.

Я почувствовала, как пальцы матери крепче сжали мою руку.

— Благодарю, что лично сопроводили мою дочь домой, — произнес герцог Рошвальд тем самым голосом, которым обычно не благодарили, а выставляли счет. — Это весьма... неожиданная честь.

Теодор едва заметно прищурился. А потом совсем неожиданно положил ладонь мне на плече, при этом не вырывая меня из объятий матери.

- Нет, ничего удивительно в том, что я сопровождаю свою жену проведать родителей - даже не моргнув глазом!!!! дракон высказал такую дичь во всеуслышание. Но этого ему показалось мало и после воцарения шокированной паузы, когда казалось весь двор перестал дышать, он добил отца окончательно одним словом - Тесть.

В герцога Рошвальда будто молнией ударило. Его глаза расширились, ноздри затрепетали, а грива непослушных волос будто встопорщилась. Казалось еще секунда и отец оскалиться. Такое выражение было мне прекрасно знакомо, хотя и доводилось его видеть редко. Папа был в неописуемой ярости.

И это порядком меня удивило.

Разве он не мечтал заполучить Теодора в зятья? Разве не интриговал, подсовывая меня ему и умело взращивая во мне эти идеи с детства? Да, Теодор мне нравился всегда, признаю. Собственной вини не отрицаю и каюсь.

Меня совершенно не нужно было подталкивать к нему- все случилось бы само собой естественным образом, но... Умелые и тонкие манипуляции отца, его возможности правильно подстраивать время и место, его идеи о желанном, неподражаемом и недосягаемом принце, сказанные устами "правильных" подруг и прислуги сделали свое ужасное дело.

К моменту свадьбы я не просто любила Теодора - я была им одержима ,что и привело к таким трагическим последствиям. С моего молчаливого одобрения Амелин пытали и убили, а потом настала и моя очередь.

И вот теперь, когда казалось план сработал и мечта сбылась, мой отец вдруг отвечает на такое желанное заявление принца:

— Не припоминаю, чтобы моя дочь завершила обряд, ваше высочество, — в глазах герцога Рошвальда горело понимание и гнев. Понимание того, что он нарывается, а гнев — от слов Теодора. Гнев, который мне было трудно объяснить. — Кори все еще моя дочь, а в родовой книге Рошвальдов нет ни строчки о ее браке.

Губы Теодора тронула улыбка, только она была ни капельки не похожа на те, что я лицезрела в последнее время. Холодная, опасная, предупреждающая улыбка, советовавшая моему отцу остановиться.

— Корделии нет в ваших родовых книгах вообще, герцог. - напомнил ему принц с особым удовольствием - Если вы не нарушили волю моего брата, конечно же. Кори должна была вычеркнута из нее еще в день нашей несостоявшейся свадьбы, милорд.

Эти слова ничуть не смутили отца, наоборот, он, казалось, даже повеселел.

— Спасибо, что сами упомянули об этом, ваше высочество, — герцог ответил улыбкой под стать улыбке принца. — Возвращаясь к началу нашего разговора. Свадьба не состоялась, и моя дочь вам не жена.

Слова «моя дочь» он выделил особо.

Я удивленно наблюдала за противостоянием двух властных мужчин, открыв рот и даже забыв, что только что плакала. Что, черт возьми, произошло за это время, что мой отец так невзлюбил Теодора?

Нет, дракон и раньше не жаловал моего отца, а то, что герцог сделал с Амелин, и вовсе превратило его в непримиримого врага. Но вот мой отец...

Он всегда был коллекционером, и его испокон веков привлекали необычные вещи. Будь то редкое оружие, редкая старинная книга, породистая лошадь или породистые сыновья короля с приданым в виде престола.

К младшему же принцу Ричард Оттон Рошвальд питал особую слабость. Моего отца всегда восхищали жестокость, хитрость, продуманность и коварство Теодора. И хотя Рафаэль был более достойным из братьев, именно на моего будущего супруга батюшка возлагал все надежды. Собираясь его руками держать все королевство в узде.

Будто всегда чувствовал, кто здесь хищник высшего порядка. Только теперь вот между ними пробежала черная кошка, и имя ей было...

— Кори! — мать перехватила меня под локоть и заискивающе улыбнулась дракону. — Ваше высочество, что же мы все стоим на пороге? Скорее заходите внутрь. Я уже велела накрывать чай. А возможно, вы даже захотите остаться на обед? Я прикажу кухарке приготовить твои любимые блюда, Корделия. Дорогой, на улице очень жарко, не будем держать... детей...

На слове «детей» она запнулась и бросила сконфуженный взгляд на принца, но тот лишь одобрительно кивнул. Его улыбка стала мягче, когда он посмотрел на женщину, которую самовольно уже успел записать в тещи.

Что касается отца, то он даже дернулся от этого слова, но сдержался и молча отступил в сторону, пропуская маму вперед, которая тут же втащила меня за собой в дом.

Та не дала мне обернуться и проверить, не вцепились ли мужчины друг другу в глотки за нашей спиной. Но, судя по тому, что в гостиную мы добрались вчетвером, у Теодора и папы хватило сдержанности не устраивать цирк в открытую.

Тем более что отец бы проиграл. А мне бы не хотелось...

— Кори, солнышко, — мама усадила меня рядом с собой на небольшой диванчик и взяла мою руку в свои ладони. — Расскажи, как ты жила все это время? Что с тобой было?

Вопрос был очень деликатным. Я же не могла вывалить на мать все детали моего «гениального» побега. Так что нужно было говорить о нейтральных темах.

— На Юге, мама, — ответила я, решив пропустить все свои скитания и неприятности. — Мне очень нравился климат там. И люди...

Начала было я, но быстро заткнулась, уловив пристальный взгляд Теодора, направленный на меня. Принц с отцом уже успели расположиться в гостиной. Выбрав при этом кресла, расположенные в точности друг против друга.

Но сейчас дракон не играл с моим отцом в игру «кто кого переглядит». Нет. Он пристально смотрел на меня и очень внимательно слушал, как я сама себя закапываю. И Вейна заодно.

О нет, нет, нет, нужно срочно менять тему.

— А вы, мам? Как вы жили эти два года?

Теперь мама выглядела так, будто находилась в затруднительном положении. Она бросила быстрый, сконфуженный взгляд на принца, а потом на отца.

Ну да, начать рассказывать о прошлом и не говорить о том, что натворил Теодор за это время, было невозможно. Но не при младшем же принце.

Я бросила сердитый взгляд на дракона, но тот оставался невозмутим и даже посмел сделать мне салют бокалом. Мол, продолжай, драгоценная моя, не стесняйся.

— Мы жили... хорошо, — ответила мама, но слово «хорошо» будто застряло у нее в горле наподобие рыбной кости. — Но очень по тебе горевали, моя девочка.

Последняя фраза была сказана срывающимся голосом, и мама снова крепко меня обняла.

— Ваше высочество, не желаете ли перебраться ко мне в кабинет и обсудить кое-какие вопросы? — спросил отец, помогая нам с мамой выйти из неловкого положения.

Я с благодарностью взглянула на него поверх плеча матери. Если он займет Теодора, то у нас будет время поговорить и все выяснить.

— Нет, не желаю, — младший принц даже не пытался казаться вежливым. — Я сегодня здесь ради семейного воссоединения, герцог, а не для обсуждения дел.

— Тогда тем более нам нужно поговорить, — отец старался держать себя в руках, но было очевидно, что он зол. — Ведь ваш брак с Корделией под вопросом.

Это он зря! Ой, зря! Я испуганно зыркнула на отца, а потом перевела взгляд на Теодора. Так и есть, дракон злится и едва сдерживается.

Вопрос наших отношений — это незаживающая заноза в лапе дракона, а отец только что на нее наступил. Со вкусом и размахом, не экономя сил.

— Нет никакого вопроса, — видя, что я умоляюще смотрю на него, Теодор немного успокоился и не стал превращать гостиную моих родителей в пепел. — Тем более что мы с Корделией прошли некий обряд и являемся супругами. Осталось только провести официальную церемонию для придворных и народа, но, по сути, мы женаты.

Вот это уже не понравилось моему отцу. Герцог Рошвальд терпеть не мог, когда что-то было вне его власти и шло не по плану. Нет, конечно, он, как всякий опытный царедворец, умел и терпеть, и смиряться, и особенно ждать, но в вопросе с Тео теперь реагировал вполне болезненно.

— Я не давал разрешения на брак, — руки отца сжали подлокотники кресла так, что те слегка заскрипели.

— А я и не спрашивал, — уголок губ Теодора пошел вверх, образуя кривую улыбку. — Тем более что мне ничего не стоило жениться на сироте.

— Хватит!

Это уже было слишком! Я стукнула ладонью по столу и резко поднялась с дивана.

— Я тебя сюда не звала, ты сам напросился, а теперь смеешь угрожать моим родителям в моем же присутствии?!

Мама охнула, зажав ладонью рот. Отец побледнел и попробовал приподняться, но в следующую секунду бессильно откинулся в кресле.

Как бы он ни хорохорился, как бы ни пытался держать лицо, Теодора они боялись. Власть принца была неоспорима. Пусть даже им было неизвестно о его сущности и способностях, но то, что младший наследник короля крепко держит власть в своих руках, было всем хорошо известно.

Мои родители ожидали чего угодно, вплоть до ареста и казни, но совсем не того, что произошло дальше.

Лицо младшего принца дрогнуло. Лед в его взгляде начал таять, и на губах появилась мягкая улыбка.

— Прости, любовь моя. Ты права. Сегодня я здесь гость.

Наверное, все предыдущие действия Теодора не вызвали у родителей такого шока, как одна эта фраза.

Мама замерла с чашкой в руках. Отец смотрел на принца так, будто пытался понять, не послышалось ли ему. И только чешуйчатый провокатор все так же блаженно улыбался.

Ладно, возможно, я преувеличивала, но сути дела это не меняло. Теодор все равно безнадежно все портил. По крайней мере в моих глазах.

Я устало потерла переносицу и снова села, обернувшись к маме.

— Мама, а эустомы в твоем саду уже расцвели? Помнится, как раз в это время у них сезон.

— Ах да! Да, дорогая! — мама ухватилась за подсказку и, тут же отставив чашку в сторону, поднялась. — Пойдем-пойдем. Я покажу тебе еще и пурпурные фиалки, что мне привезли с дальних берегов. Очень редкий цветок. Говорят, нужно обладать особым даром, чтобы они рядом с тобой цвели. Не знаю, возможно, торговцы врали, так как они у меня всю оранжерею оккупировали. Даже приходится подчищать понемножку. Но пахнут они изумительно.

С этими словами герцогиня утащила меня в оранжерею, и угадайте, кто последовал за нами? Никогда не угадаете.

Теодор, как охранник, последовал за нами, а отец, в свою очередь, не мог оставить ненавистного будущего зятя без присмотра.

Я быстро устала от этого цирка. Ни поговорить с родителями, ни насладиться минуткой покоя, ни перекинуться парой слов с отцом, в чем я особенно нуждалась, у меня не получилось.

Поэтому я решила сократить нашу встречу до минимума.

— Нам пора, — заявила я, когда мама и вправду показала мне все свои новые приобретения.

Лицо герцогини Рошвальд тут же исказила страдальческая гримаса.

— Как! Ты уже уходишь? Останься хотя бы на обед, — она умоляюще сжала мои ладони, но я лишь ласково улыбнулась ей и покачала головой.

— Не сегодня, мама. Но ты не переживай, — успокоила я ее. — Теперь я буду часто приезжать. Да и вы можете проведывать меня во дворце.

Я бросила многозначительный взгляд на своего цербера, но тот лишь приподнял бровь. И все же через какое-то время кивнул.

Мама очень обрадовалась таким новостям и даже согласилась отпустить меня без лишних слез. Попрощавшись с ней, я направилась к отцу.

Мы с ним обычно держали дистанцию. Герцог Рошвальд, в отличие от своей супруги, не страдал лишней сентиментальностью. И все же сегодня я сама решилась его обнять.

— Пришли гонца, — очень тихо, почти беззвучно шепнула я ему на ухо.

Отец сжал мое плечо в знак согласия и тут же меня отпустил. Надеюсь, это осталось незамеченным для дракона.

По крайней мере, Теодор мне ничего не сказал. Ни тогда, когда мы садились в карету, ни по дороге.

А вот я не намерена была молчать. Визит к родителям вместо радостного воссоединения и разведки боем превратился... В черт знает что он превратился.

— Ты невыносим, — вынесла я вердикт, стоило только карете тронуться. — Ты испортил мне встречу с родителями. Ты планируешь вечно таскаться за мной и не давать ни минуты свободного от тебя времени? Неужели ты не понимаешь, что душишь меня своим присутствием и собственническим поведением?

Как ни странно, Теодор долго молчал. Настолько долго, что я подумала: он уже и не ответит. Так и будет смотреть в окошко, потирая острый подбородок длинными белыми пальцами.

Но он все же ответил.

— Я все прекрасно понимаю, любовь моя, — голос его был спокоен и глух. Не осталось ни капли вызова или насмешки, что проскакивала в нем в присутствии герцога Рошвальда. — Просто каждый раз, когда ты оказываешься дальше моей руки, мне кажется, что я снова теряю тебя.

Искренность! Неприкрытая и ранимая искренность была в его словах. Она заставила меня проглотить все злые, возмущенные слова, что уже готовы были сорваться с губ.

Я помолчала, а потом ответила так же тихо и искренне:

— Чтобы снова потерять, нужно иметь, Теодор. А я, по сути, никогда твоей и не была.

Слова мои были безжалостны, и я скорее почувствовала, чем увидела, что они причинили ему невыносимую боль.

Но отступать я не собиралась.

Теодор оторвался от стенки кареты и наклонился ко мне, будто намереваясь что-то сказать, но вдруг глаза его расширились. Зрачки сузились, превращаясь в звериные, и он бросился на меня.

Я испуганно пискнула и попыталась закрыться руками, но он и не собирался нападать. Лишь обхватил меня и потащил нас обоих на пол.

Я больно ударилась локтем. Затылок мой спасла рука принца, но в ту же секунду его тело приземлилось сверху на меня.

Воздух с шипением вышел из легких, так как дракон оказался очень тяжелым.

— Какого черта, Теодор? — задушено прохрипела я.

Но вместо принца мне ответил взрыв, разнесший в щепки дверцы нашей кареты.