Самое трудное в эти дни было — никуда не срываться с места. Всё моё тело вопило: «Бежать, бежать, бежать». Куда бежать — было непонятно. То ли в столицу, то ли, наоборот, подальше от неё. Но я титаническими усилиями воли давила эти панические позывы.

Нет, нет, сейчас как раз спешить было ни в коем случае нельзя. По крайней мере до тех пор, пока у меня не будет максимум информации.

Поэтому на ближайшие четыре дня я и вправду заболела. Сидя в комнате, я решала, казалось, неразрешимую задачу. Как я могу спасти сестру и родителей.

Для начала я отправила слуг собирать информацию, но они мало что добавили к уже сказанному.

Действительно был заговор, и все ниточки вели к дому Рошвальдов. Его величество заболел от такой новости и просто слёг. Предательство глубоко пошатнуло его здоровье, и у него выявили проблемы с сердцем.

Я поперхнулась, услышав это. У короля слабое сердце? У нашего? Да этот старый греховодник здоровее нас всех будет.

Его величество всегда обладал недюжинной силой и отменным самочувствием. За все шестьдесят лет его жизни к нему вызывали лекаря только два раза.

Первый раз — когда покойная королева-матушка производила его на свет, а второй — когда к нам приехали послы с далёких Осматусовых островов и привезли особый напиток в подарок королю.

Напиток оказался на удивление крепким, и его величество (который никогда не страдал похмельем), употребив его вечером, принялся гонять чертей у себя в покоях.

Черти решили не связываться с полным воинственного духа и желания подраться королём. А вот лакеям деваться было некуда. В общем, и в этот раз лекаря вызывали, чтобы помочь другим, а не его величеству.

Ввиду вышесказанного меня терзали оправданные сомнения в болезни короля.

Дафна сидела взаперти, расследование шло полным ходом, его высочество, наследный принц, объявил, что сделает всё, чтобы докопаться до истины, и с головой ушёл в поиски доказательств, а также государственные дела, а младший принц...

А вот про Теодора — ни слова! Ни единой, малюсенькой сплетни. НИ-ЧЕ-ГО!!! Будто и вовсе нет у нас такого принца и никогда не было.

И это молчание меня пугало больше всего. Тигр страшен, когда нацелился на тебя и готов к прыжку, но затаившийся тигр ещё страшнее.

Я потёрла виски и положила тяжёлую голову на стол, прямо на документы.

Это была катастрофа! Я понадеялась, что одно письмо сможет спасти мою семью и разрулит всю ситуацию, но вот результат — тот же.

Рошвальды снова обвинены в предательстве, и не за горами суды со смертной казнью.

От одной мысли об этом в груди всё сжалось, и я подскочила, отбросив стул в сторону.

Нет! Это неправильно! Всё неправильно!

Так не должно быть. Ведь Теодор получил то, что хотел. Разве нет? Самое важное в своей жизни. Зачем тогда ему власть и жизни моей семьи? Для него это всё значит не больше пыли под ногами, я это точно знала.

Стоп... А что, если... Что если не получил?

Я суетливо забегала глазами по отчётам, но так и не нашла нужной мне информации.

Ни слова об Амелине. А что, если сделка сорвалась? Что, если они так и не встретились? Что, если...

У-у-у-у-у-у! Эти «что, если» разрывали мои бедные мозги. Нет, мне нужно ехать в столицу самой, инкогнито, и найти способ связаться с Рафаэлем. Выпытать у него, что стало с пленницей Рошвальдов, и своими скудными знаниями помочь наследнику спасти мою сестру и моих родителей.

Только осталось "плёвое дело" — убедить Вейна в том, что его сестренке позарез нужно ехать самой.

Восемь дней спустя... Столица.

— Госпожа, мы подъезжаем!

Наёмник из охраны постучался в дверцу кареты, и я тихо выдохнула, стараясь скрыть своё волнение от служанки. Наконец-то я вернулась домой.

С Вейном пришлось спорить долго, очень долго по поводу этой поездки. Смехотворный предлог о каком-то там легендарном мастере лекарственного дела, внезапно нагрянувшем в столицу после долгого затворничества, его не впечатлил.

Аргументы псевдобратца были просты: нет. Сама не поедешь — это опасно, а я не могу с тобой.

Пришлось пустить в ход секретное оружие, которого боялись все мужчины его типажа. Женские слёзы и истерики.

Я громко рыдала, била посуду и кричала, что такой шанс бывает раз в жизни и что он мне эту самую жизнь испортил.

Вейн тёр виски от головных болей и был готов уже сам заплакать, но упрямо не сдавался. В итоге после длительных семейных баталий мы сговорились, что я еду в столицу, но не одна, а с сопровождением.

Когда я увидела сопровождение, челюсть моя отвисла.

Складывалось впечатление, что он нанял весь Квартал Сирот — известный квартал наёмников — сопровождать меня. Пятнадцать человек, вооружённых до зубов. Серьёзно?

Я перевела ошарашенный взгляд на Вейна, но тот лишь пожал плечами.

- Моя сестра должна быть в безопасности.

Ответить ему мне было нечего.

С одной стороны, было приятно видеть, что брат заботится обо мне так, а с другой... С такой торжественной свитой можно было бы и думать забыть о том, чтобы незаметно проникнуть в столицу.

Можно было сразу ехать в тюрьму и сдаваться. Я уже собиралась снова закатить истерику, но быстро захлопнула рот, увидев выражение лица Вейна.

Такое выражение у него появлялось нечасто, но если уж появлялось... Пиши пропало.

Поэтому пришлось смиренно принять его так не вовремя проявленную заботу.

И именно с этими молодчиками тащиться в столицу.

Вдруг карету качнуло, и мы замедлили ход.

— Уже приехали?

Я удивилась, но служанка, которая всё это время смотрела в окно, лишь покачала головой.

— Нет, госпожа, просто досмотр.

Я кивнула, хотя внутренне напряглась. Досмотр уже на подъезде? Не то чтобы раньше к безопасности столицы относились легкомысленно, но стража проверяла путников исключительно при самом въезде в городские ворота.

И это нововведение вызывало подозрения. Конечно, можно было объяснить всё последними событиями. Утешить себя тем, что теперь меня и родная мать не узнает (так я изменилась за полтора года), но всё же волосы становились дыбом на затылке от нехорошего предчувствия.

— Позови Огюста, — приказала я служанке, стараясь поглубже забиться в угол кареты и не светить лицом, когда она открыла дверь.

— Да, госпожа? — глава моей охраны тут же подъехал и спешился, заглянув в карету.

— Есть ли возможность объехать их? — спросила его с тайной надеждой. Ну не хотелось мне встречаться со стражей. Хоть убей не хотелось.

— Никак нет, госпожа, — наёмник покачал головой. — Люди говорят, что такие посты по всем дорогам расставлены. Ловят изменников.

Будто в подтверждение его слов за его спиной раздался шум. Стражники остановили двоих — женщину и мужчину.

Мужчина был высоким и широкоплечим. Простая льняная рубаха натягивалась на мощной груди и руках, покрытых следами старых ожогов и мелких шрамов. Рядом с ним стояла молодая брюнетка с длинными густыми волосами, заплетёнными в толстую косу. Её тёмное дорожное платье промокло по подолу от грязи, а тонкие пальцы судорожно сжимали корзину с какими-то свёртками и инструментами.

— Мы ничего не сделали, господин! — испуганно повторяла девушка, пока стражник грубо выворачивал мужчине руки за спину.

Тот молчал. Только желваки ходили на суровом лице, да взгляд становился всё мрачнее с каждой секундой.

Внутри завыли сирены. Не думая ни секунды, я приказала:

— Поворачиваем.

— Госпожа? — Огюст был очень удивлён, но я повторила:

— Возвращаемся в последнюю деревню. — Немного подумав, я добавила: — Кажется, там был постоялый двор?

Наёмник кивнул и, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, будто хотел сказать что-то ещё, всё же смирился и пошёл отдавать приказ. Впрочем, ему именно за это и платили. За то, что защищал и не задавал лишних вопросов.

Нам удалось кое-как развернуться и поехать назад. Выглядело это подозрительно, но никто догонять нас не стал.

И вскоре я уже выдохнула в комнате на постоялом дворе. Местечко это было так себе, но я за последние годы обеих жизней побывала в таких передрягах, что не очень тщательно помытый обеденный стол казался мелочью.

Изначально я действовала под влиянием эмоций и внутреннего порыва, но сейчас, поразмыслив, решила, что поступила правильно. Мне не нужно туда соваться.

Глупо делать самой то, что можно поручить другим.

Поэтому, придя к такому выводу, я приступила к реализации плана.

Уже на следующий день один из людей Огюста отправился в столицу, неся записку за пазухой.

Эта записка предназначалась госпоже Веронике Нитан, знаменитой модистке столицы. Она лично обшивала весь двор, включая его величество короля и обоих принцев.

У меня было несколько вариантов связаться с Рафаэлем, но именно мадам Нитан казалась мне самой надёжной.

Её сын был женат на дочери одного из управляющих поместьями Рошвальдов. С нами у неё был кровный интерес.

Поэтому начать я должна была с неё. В записке я попросила встречи, не называя себя, и вместо подписи добавила одну фразу, понятную только нам обеим: «Павлинье платье с радужной вышивкой».

Мадам меня поймёт. Когда я была маленькой, лет семи, не больше, во дворце назначили грандиозный приём, на который знатные семьи должны были привести и младших отпрысков. Это было дивное событие, так как детей не принято было выводить в свет до пятнадцати лет.

Я была в восторге от этой новости и точно знала, что хочу надеть. Поэтому, когда матушка пригласила мадам Нитан, я уже была готова и тут же предъявила модистке эскиз, нарисованный неумелой детской рукой.

Среди каракулей угадывался образ какого-то нелепого балахона всех цветов радуги. Чтобы глупые взрослые наконец-то поняли гениальность задумки, я подробно объяснила, что и где должно быть и в каких местах.

Матушка и мадам Нитан внимательно слушали и даже уточняли, а потом похвалили меня и отправили есть пирожные.

Но как только дверь за мной закрылась, в гостиной разразился хохот.

И да, платье мне пошили, но нет — не разрешили его надеть на бал. Оно упокоилось в моей комнате для платьев и стало реликвией семьи.

Мадам Нитан очень любила эту историю и периодически даже позволяла себе подтрунивать надо мной, напоминая о нём.

Она точно поймёт, кто просит о встрече.

Так и случилось... Наёмник вернулся тем же вечером и принёс устный ответ:

— Госпожа передала, что может встретиться с вами завтра у себя в салоне.

В салоне, где ошивается вся знать города? Да меня тут же признают и потащат в тюрьму как беглую преступницу и заговорщицу.

— Мадам передала вам ещё вот это.

Наёмник протянул мне свёрток, и, развернув его, я ухмыльнулась. Ай да мадам! Талантливый человек талантлив во всём. Что в шитье, что в конспирации.