То, что победу нужно отметить, понимали все. Традиция такая была. И чем грандиозней победа, тем больше праздник. Айрин Райгонский был не против, ибо понимал, что стояло на кону. С другой стороны, внешне победа выглядела неубедительно. И сильно усложняло ситуацию то, что всем прекрасно было понятно кто истинный победитель. Их победа стала возможна только потому, что Тарлос держался, приковывая к себя все силы гарлов. А держался он исключительно потому, что пограничная армия осталась там, не пошла в ловушку. А кто это не допустил?

Так что герцог сына понимал, когда заметил признаки зависти к сестре, особо заметные в Тарлосе, когда последнюю провожать вышли почти все жители. Такое искреннее уважение не подделать. Элайной действительно восхищались и прославляли. А что у Турия? Шанс у него был, но он умудрился попасться в ловушку гарлов и потерпел поражение. Потом он, конечно, много сделал. Восстановил армию, собрал припасы, подготовил резервы, вот только для обывателей все эти действия наследника остались в тени. Все видели его поражение в битве и победу его сестры, которая младше его на пять лет. Есть чему огорчаться.

Айрин, как мог, поддерживал сына, показывая, что не разочарован в нём, что ошибки неизбежны в процессе обучения, что допускать ошибки можно, важно не повторять их. Что ошибки — неизбежный этап обучения. Но Элайна… Она же не ошиблась…

Герцог в результате собрал вместе Турия и короля и провёл разбор всей компании. Досталось всем, он даже себя не пощадил, честно указав на собственные просчёты.

— А на Элайну не равняйтесь. Она ничего и не делала. Лучше постарайтесь понять причины успеха обороны Тарлоса. Отмечу — командовала там не она. А то, что жители её так провожали… Так и вас так провожали бы, будь вы девушками, которые всю осаду постоянно мотались по городу, пропадали в госпиталях, оказывая помощь раненным, поддерживали жителей…

В общем, разбор был предметным. Все приняли, что успех был не у Элайны, а у капитана Дайрса Марстена и Картена…

— Картен, — признался со вздохом Турий. — Он истинный победитель… При всём уважении к капитану Дайрсу. Именно он организовал партизанские действия пограничных баронов, поддерживал их, приходившие из Тарлоса приказы постоянно заставляли отправлять им припасы и подкрепления. Он же организовал и ловушку в городе.

— Именно, — кивнул герцог. — Турий, у твоей сестры есть один большой талант — она умеет находить нужных людей, а потом своим положением прикрывает все их действия. Ты же пытаешься всегда действовать сам. И я уже говорил, что твоя ошибка при том походе против гарлов была не в том, что ты его начал, а в том, что отказался советоваться со знающими людьми. Я надеюсь, что ты это запомнишь. Что касается Элайны… Я очень надеюсь, что между вами не будет никаких недоговорённостей.

Турий вздохнул.

— Отец, да понимаю я всё. Я порой и сам себя ненавижу, что не могу побороть это чувство зависти к сестре. Впрочем, полагаю, стоит мне немного с ней пообщаться, и вся зависть исчезнет. Ты ж её знаешь.

Леодрик хмыкнул.

— Как я понимаю, герцог, я тут для того, чтобы тоже усвоить важный урок: не нужно пытаться всё делать в одиночку.

— Короля делает свита, — кивнул герцог. — Элайна бы посоветовала вам почитать про биографии людей, которые находились рядом с правителями, которые в истории известны под прозвищем Великие. А у ничтожеств и окружение такое же… ничтожное. Соответственно, и не достигали они ничего. Элайна слаба сама по себе, но она нашла сподвижников, и именно они сделали её сильной. Турий, я Картена не просто так взял к себе. В твоих силах сделать его своим сподвижником. Тем более тут и трудиться особо не надо.

— Угу, всё мелкая сделала.

— Так ищи себе сподвижников тоже! Я тебе запрещаю, что ли? Почему я рядом с тобой не вижу никого уровня Картена или того же Строжа?

— Строж? Это которого ты отдал Элайне для её игрушек с какой-то новой службой?

Герцог вздохнул.

— Посмотрим, что из этого выйдет. Только, Турий, ты готов утверждать, что получится игрушка?

Турий честно задумался.

— Я вообще не понимаю, что там эта мелочь задумала. Мы и так всё, что нам нужно, получаем от купцов и пограничников.

— То есть, твоя сестра занимается ерундой, — кивнул Айрин, остро глянул на сына. — Ну и ладно, не будем ей мешать. Девочка заслужила награду после Тарлоса. Если ей так захотелось развлечься, пусть её, не обеднеем. Поговорим о возвращении. Турий, я отправил в Лоргс гонцов и сообщил о нашем возвращении. В том числе и о том, что с нами король. Победу нужно отметить, потому я приказал начать подготовку к организации турнира. Пусть будет праздник. И… Это же для тебя будет первый турнир, да?

Турий вскинулся. Глаза вспыхнули от радости.

— Да, отец!

Герцог кивнул.

— Покажи там им.

Оба понимали, что если Турий сумеет заслужить на турнире славу… Тут даже победителем не обязательно становится, вряд ли кто всерьёз будет ожидать, что на первом своём турнире юноша, которому только недавно исполнилось восемнадцать лет, завоюет приз. Нужно просто показать достойный уровень владения оружием. В общем, если он сумеет прославиться на турнире его поражение от гарлов если и не забудется, то отойдёт на второй план. И у Турия были все шансы. Элайна не зря ворчала, что старший брат слишком много внимания уделяет тренировкам с оружием в ущерб образованию. Турниры Турий любил, хотя в силу возраста участвовать ему в них не приходилось.

— В письме, — закончил герцог, — я достаточно подробно всё расписал. Полагаю, к нашему приезду основные приготовления будут завершены, нам нужно будет только выработать общий план турнира, призы. Какие именно соревнования… Элайна наверняка что-то своё придумает… Ох… М-да…

Леодрик покосился на озадаченного герцога, которого явно мучило какое-то нехорошее предчувствие.

— Так вы же можете расписать план, — заметил он.

— Всё не напишешь в письме, тогда уж проще приехать и лично организовывать его, но так скоро могут грянуть осенние дожди… Мы просто не успеем.

— Тем более Элайна всё равно влезет, — с таким же озабоченным видом заметил и Турий. — Отец совершенно не умеет ей отказывать. На моей памяти ни разу не получилось.

Айрин смущённо хмыкнул, но опровергать не стал.

— Ну зато точно будет весело, — пробурчал он.

— Будет, — согласился и Турий. — Вопрос только кому.

На выходе король перехватил герцога. Дождался, когда Турий их покинет, и поинтересовался.

— Герцог, у меня сложилось мнение, что вы сами не верите, что отдали дочери игрушку поиграться.

Айрин на миг задумался. Вздохнул.

— Я дочь, порой, не понимаю. Она говорит, что благодаря слиянию с близнецом стала намного шире смотреть на вещи.

— Что-то такое она и мне говорила, — хмыкнул Леодрик.

— Ну да, она любит это повторять. В целом, как показывает моё наблюдение за ней, её рассуждения порой парадоксальны и необычны, но они подтверждаются жизнью. Не всё, но большая часть. Потому я не понял, что она там хочет получить по итогу, но решил сделать как в Тарлосе.

— Э… Не совсем понял…

— Хм… Ну у неё там были ресурсы и власть. А распорядиться ими она сумела. Это внешне кажется, что всё там за неё сделали граф Ряжский, Картен, капитан… Только вот без неё они бы никогда не стали работать таким вот образом сообща. Скорее всего, Дайрс просто принял бы всю власть в Тарлосе и командовал, пытаясь вникнуть во всё… Может, и справился бы, но… Вряд ли так успешно, как получилось сейчас. А может, и не вытянул бы.

— Ха. А Турию вы другое говорили, герцог.

— Турий сам всё поймёт со временем. Пока же он слишком категоричен.

— Как и я, вы имели в виду? В смысле как всякая молодёжь? Я не обиделся, герцог, если что. В чём-то согласен с вами. Много раз ловил себя на том, что в войне действовал бы по-другому… А потом уже мне становилось понятно, к чему мои поспешные действия могли привести, и я радовался, что командую не я. Так что вы там придумали?

— Всё просто. Как и в Тарлосе я дам ей ресурсы и власть, а там пусть крутится, вмешиваться не буду. Может, что из её задумки и получится. В чём бы эта задумка у неё ни состояла, но это точно не игрушка. Если Элайна и провалится, то скорее от недостатка опыта, а не оттого, что её замысел изначально был плох. В любом случае чем там дело не закончится, все в выигрыше. Получится у неё — я получу нечто, что наверняка пойдёт на пользу герцогству. Провалится… Как я уже говорил Турию — ошибки неизбежное следствие любого обучения. Пусть учится девочка.

— У вас… очень странный подход, герцог, — Леодрик явно был сильно озадачен услышанным. — Только вы могли поручить такое дело двенадцатилетней девчонке и отойти в сторону, оставив её без помощи.

Герцог взглянул на молодого короля.

— Она заслужила такое право на самостоятельность, когда возглавила оборону Тарлоса. Да, возглавила, хотя командовали там другие. Но она несла ответственность за решения. А ребёнком она перестала быть, когда приговорила шевалье Лерийского к смерти и лично присутствовала на его казни.

— Вам виднее. — Король явно не был убеждён, но спорить не стал. Вместо этого решил отыскать Турия и поговорить с ним о будущем турнире. Сейчас король жалел, что он пока в силу возраста не сможет принять в нём участие. Но обсудить его всё равно интересно.

* * *

Симон Валенштейн после аудиенции у Небесного Отца был крайне задумчив и пребывал в очень скверном настроении, проклиная тот день, когда ему пришла в голову «гениальная» идея присягнуть Небесному Трону. Тогда ему это виделось благородным служением на благо веры и Единого. Молод был и глуп. Очень быстро он понял, что служение Небесному Престолу ничего общего не имеет со служением Единому. Идиотом он не был, потому в вере не разочаровался, разделив людей и Единого. Мечталось нести свет веры варварам, а получилось, что он превратился в инструмент политики Небесного Престола, который по циничности и алчности ничем не отличается от трона любого короля.

Вот и сейчас… Приказы Небесного Отца были однозначны, и Валенштейн понимал, что деваться ему некуда — придётся исполнять. Будь он менее талантлив как полководец, был шанс, что его могли отпустить со службы, но, к сожалению, он уже успел снискать себе славу, а потому отставка ему грозила исключительно вперёд ногами. Симон Валенштейн не заблуждался.

А с другой стороны… Сейчас он прикрыт авторитетом Небесного Престола, и что бы он ни делал, всё оказывается сделано на благо веры и Единого. Тоже замечательно. И в его положении есть положительные моменты.

Так что, убрав в сторону сомнения, Симон принялся размышлять, как лучше исполнить приказы Небесного Отца. Вспомнив встречу с послами Карской республики, он хмыкнул. Вот уж воистину слепцы. Они полагают, что раз заплатили, то купили Небесный Престол, и теперь он будет исполнять все их хотелки. Воистину безмозглые, думающие, что могут перехитрить Небесный Престол. Деньги их взяли, они пойдут на укрепление веры, а карсцы… Эти обычные торгаши, полагающие, что всё на свете можно купить и продать. Они ещё сотню раз пожалеют о недальновидном своём поступке. На их же деньги игра будет идти против них же в том числе. Хотя, конечно, основным пострадавшим должна стать Варийская империя. И ему нужно обеспечить волю Небесного Отца.

Но для того, чтобы всё прошло идеально, нужно хорошо подготовиться. Благо у него есть вся осень и зима на подготовку. И несмотря на то что времени вроде как много, терять его не стоит. Подготовкой стоит заняться немедленно. И как только сойдёт снег, его армия должна выступить против Астанского королевства. Жаль его, но такова судьба всех, кто решился играть против Небесного Престола. Ведь отказ исполнять приказы Небесного Отца это и есть выступление против него.

* * *

Лат терпеть не мог заниматься пустопорожней болтовнёй, но приходилось. Пока он обладал авторитетом, он мог послать совет вождей подальше, принимая решения в узком кругу сподвижников. Увы, после поражения, он и без подсказок Осмона понимал, что ссориться с советом он себе позволить не может. Благо тут его цели были общими с вождями племён. Он мечтал убраться отсюда куда подальше, а вожди мечтали туда же его спровадить. Правда, очень многие мечтали спровадить ещё дальше, желательно, чтобы без возможности возвращения, но это уж фигушки. Ещё и Осмон серьёзно помогал, ведя какие-то кулуарные переговоры. По итогу все вожди согласились выделить часть сил в армию Лата.

Как потом ехидно говорил Осмон:

— Они все постараются сплавить в эту армию всех смутьянов. А кто у нас смутьяны? Те, кто не забыл вождя Лата и выступает за твою поддержку. В общем, ты получишь верных себе людей. А уж тут пусть вожди развлекаются. А развлечения я им обеспечу.

— Вот так просто? — удивился Вальд.

— А почему должно быть сложно? — так же удивился Осмон. — Вальд, ваша с Латом беда в том, что вы пытаетесь решить проблемы самым быстрым способом — через военную силу. Но быстро — не значит надёжно. Зачастую тех целей можно достичь с гораздо меньшими усилиями, просто переговорив с несколькими людьми. Но вам же всё славу подавай.

— Припасы, — напомнил Лат.

Если прошлый поход под Тарлос его чему и научил, так это тому, что снабжению армии стоит уделять очень пристальное внимание.

— Прелесть в том, что всё снабжение берёт на себя Небесный Престол и Карск. И нет, Лат, они будут кровно заинтересованы в снабжении. В конце концов, их сил там будет больше, чем гарлов. Но да, упускать это всё равно не стоит, потому я переговорил с некоторыми купцами и заключил дополнительные договора. Город Торис на границе с Астанским королевством. Они повезут припасы туда. Твоя задача позаботиться об охране и дальнейшей доставки в армию… Если понадобится. В крайнем случае вам можно будет отступить в Торис.

Вальд кивнул. С некоторых пор он тоже предпочитал иметь запасные планы. Тем более тут была не их война. Победа или поражение с его точки зрения ничего для гарлов не решала. Лату нужна слава, а её можно приобретать разными путями. Главное, чтобы она гремела среди гарлов. А гарлы… Ну Вальд, в своё время окончивший академию в Варии, вынужден был признать, что интересы гарлов достаточно примитивны и им легко потрафить. А ещё, как ни не хотел этого признавать Вальд, но себя не обманешь, он многому научился у маркизы Райгонской. В частности, то, что победить мало, надо ещё правильно победу преподнести и рассказать о ней… Или правильно затенить победу твоих врагов. Так что, даже если они там, где-то проиграют, то при правильной подаче поражение может принести славы больше, чем победа. Гарлы будут рыдать от восхищения из-за героических деяний Лата. Можно ведь Осмона вспомнить с его походом. Он ведь проиграл, но о нём и его походе уже легенды складывают у костров… Как и о Злом Духе Элайне Райгонской… Гм…

Самое печальное то, что как ни пытаются барды гарлов измазать её чёрной краской, по факту получается — девчонка сделала грозных гарлов. А все потуги со Злым Духом выглядят как жалкая попытка оправдаться. Это гарлы, может, примут такую подачу, но для всех остальных, кто услышит такие баллады, всё будет выглядеть совсем иначе. Кстати, именно потому и Лат, и Осмон усиленно с такими балладами боролись. Но для остальных вождей было выгодней представить поражение именно в таком ключе, не задумываясь о перспективе, а потому бардов поддерживали. Не задумываясь о будущем и о том, как это ещё может аукнуться им всем позже. Всё же да, гарлы в чём-то очень примитивны, ещё раз вынужден был констатировать Вальд. Думать на несколько шагов вперёд мало кто из вождей способен. Вальд тоже не умел раньше. Но учился. Учиться он умел. Так что стоит прикинуть их планы в походе. Небесный Отец может хотеть что угодно, но именно они должны победить. Ну или представить поход своей победой.

* * *

Элайна вошла к себе в комнату крайне задумчивой и непривычно молчаливой. Стайра, которую в походе заменяла Мари, даже испугалась за здоровье леди. Но та отмахнулась.

— Понимаешь, Стайра, на занятиях магии вот уже несколько дней меня обучают крайне занимательному аурному плетению… Работа с памятью, если точнее.

— Это очень опасно, леди, — служанка даже испугалась. В отличие от Мари, Стайра знала госпожу как облупленную. Она же с ней с рождения практически. Так что интерес леди к какому-то плетению явно был неспроста. А аурой Стайра владела достаточно, чтобы понимать, что работа с собственным мозгом — крайне опасное дело.

— Я всё отработала за последние пять дней под пристальным вниманием магистра, — отмахнулась Элайна. — Понимаешь, Стайра, я и раньше знала, что человек практически ничего не забывает, даже если видел мельком. Но вот вспомнить, что мельком видел — та ещё задачка. И вот в последнюю неделю мы изучали плетение, которое позволяло вспомнить, что, я думала, уже давным-давно забыла. Лет в пять мне отец подарил куклу, которую привёз какой-то купец… Куклу на следующий день порвала собака Турия… Ух, ревела я тогда… Знаешь… А ведь платье на ней было, оказывается, жёлтым.

— Жёлтым?

Стайра тот случай прекрасно помнила. Турию тогда знатно от отца досталось за то, что свою собаку не удержал, но кукла была безвозвратно испорчена. Элайна тогда играла с ней, может, часа два, не больше. Цвет платья? Да сама Стайра не вспомнила бы его при всё желании.

— Ага. Представляешь? Понимаешь, магистр для тренировки посоветовал мне вспомнить какое-то давнее событие и постараться вспомнить какую-то деталь. А я вот как сейчас помню, тогда очень огорчилась, что не смогла получше разглядеть платье куклы. Её же сразу выбросили. Ну вот и постаралась. И знаешь, что забавно? Я ведь была уверена, что платье у куклы было розовым. Но вот сегодня я тот день сумела вспомнить в мельчайших подробностях.

— Что бы вы ни задумали, забудьте! — решительно отрезала Стайра.

Элайна глянула на служанку. Строить умилительную рожицу или изображать смертельное огорчение она даже не пыталась. Понимала, что Стайра все эти хитрости знает прекрасно.

— Понимаешь, Стайра, я вспомнила тот случай в Тарлосе, когда перевела песню, а Асмирилий переложил её на стихи. Он тогда одну умную вещь сказал… Правда, я недооценила её и запустила в него шлемом…

Стайра сурово глянула на госпожу и покачала головой.

— Леди, это крайне невоспитанно с вашей стороны.

— Ты не поверишь, как мне стыдно.

— Вы правы, леди, не поверю.

— Эх, никто не верит, что у меня есть стыд. Ну да ладно. Но, Стайра, я ведь серьёзна. Будучи Леной, я слышала множество разных песен. Просто тогда они меня мало интересовали, и я их не запомнила. Только одну, которую мама Лены любила слушать. Её и предложила Асмирилию. А он ещё потребовал. Сегодня же я задумалась. Ведь с помощью этого плетения я смогу вспомнить те песни, что слушала тогда.

— Леди, я очень прошу вас передумать. Одно дело заниматься под присмотром магистра и совсем другое — влезать в свою память самостоятельно. Вы вряд ли ещё освоили то плетение достаточно хорошо.

— Я очень хорошо его освоила. — Элайна вздохнула. — Ладно, признаюсь. Идея про песни мне пришла в голову в тот день, когда мы только начали изучать плетение. Магистр, кстати, тоже предупредил по поводу самодеятельности, пока я не освою его под присмотром. А вот сегодня он признал, что я плетение освоила.

— Может, и так, но вряд ли это последнее ваше занятие! Я, полагаю, вы должны материал закрепить.

— Всё так, Стайра. Только через десять дней возвращаются отец с братом.

— И какое отношение к аурному плетению имеет это радостное событие?

— Я вспомнила одну песню, которая идеально подойдёт для них. И хочу им её исполнить. Но я должна её вспомнить, а потом Асмирилий должен успеть её переложить стихи на нашем языке. Вот и получается, что времени нет. Потому, Стайра, я сейчас буду вспоминать и лучше меня в этот момент не отвлекать.

— Леди…

— Стайра, я потому и предупредила тебя, потому что мне действительно нужно полное сосредоточение. А если в этот момент меня кто-то отвлечёт, то последствия могут быть самые неприятные. Иначе даже говорить бы не стала.

Стайра устало вздохнула.

— Как я понимаю, переубедить вас не получится?

Элайна лишь упрямо сжала губы. Служанка покачала головой.

— Хорошо. Я позабочусь, чтобы вас не тревожили…

— Вот и отлично. — Сама девочка уже выложила на стол несколько листов, приготовила перья и чернильницу.

Стайра осторожно вышла и прикрыла дверь и махнула одной из служанок, которая убиралась в коридоре.

— Срочно отыщи магистра Райльда и попроси его подойти сюда. Передай… Передай, что леди экспериментирует…

Магистр Райльд, которого герцог нанял в качестве учителя магии для детей, примчался уже минут через пять. Быстро бежал, однако. Видимо, понимал, какие именно эксперименты может ставить его ученица. Выслушав Стайру, на миг задумался.

— Леди плетение освоила на очень хорошем уровне. Я даже удивился, признаться. Обычно, если она не понимала, зачем что-то нужно, то изучала небрежно. Мол знаю и ладно. А тут буквально вцепилась в плетение, которое я ей показал. Госпожа Стайра, вы напрасно переживаете, она действительно очень хорошо освоила плетение. Но вы правы и в том, что всё же стоило делать под присмотром. Хм… Могла бы попросить, я бы не отказал.

— Магистр, прошу вас.

— Да-да. — Маг на миг задумался. — Леди права в том, что отвлекать её не стоит. Собственно, в этом и главная опасность этого плетения. Когда погружаешься в собственные воспоминания, ты перестаёшь замечать что-либо вокруг. И, главное, не забыть ставить при погружении метки, иначе есть риск остаться в воспоминаниях навсегда.

— Ох…

— Если рядом не будет другого мага, который сумеет вывести человека, — успокоил явно взволнованную служанку маг. — А я тут. Мы всё это с леди уже отрабатывали, и она даже пару раз сумела заблудиться, и я её выводил. Так что не переживайте, всё будет хорошо. Главное, не тревожить её.

Маг задумался, потом приложил ладонь к двери, прикрыл глаза. В тот же миг на двери проступила аурная надпись: «Не входить, медитация. Не отвлекать!»

— Ну вот. Мою подпись все в доме знают, потому и понимают серьёзность предупреждения.

— Ох, спасибо вам, магистр.

— Через час загляните в комнату. Если леди всё ещё будет медитировать, пригласите меня. Рано ей ещё больше часа проводить в воспоминаниях. Подозреваю, — вдруг усмехнулся он, — леди кое-что не учла и вскоре она пожалеет, что затеяла это, не посоветовавшись со своим учителем. Ну ничего, урок ей будет.

— А… а это не опасно?

— Нет. Но голова у неё болеть будет страшно. Мы на следующем занятии как раз собирались разбирать плетения для предварительной подготовки к погружению в воспоминания. До этого я всё сам проделывал. А Элайна, видимо, посчитала, что это для лучшей медитации. А ведь я говорил ей про предварительный комплекс плетений. Эх, молодёжь, никогда не слушают взрослых. Свято уверены, что сами всё знают. Так что пригласите меня, когда леди закончит.

Элайна управилась минут за пятьдесят, а потом, нахохлившись, обиженно следила за своим учителем магии, который держал её голову зажатой между ладонями и что-то там магичил и, не повторяясь, спокойно рассказывал ученице о её умственных способностях, умственном развитии и вообще сомневался, что рядом сидит разумный индивид. Нет, так-то он был вежлив и слова подбирал, но общий смысл за ними был именно таков. Всё-таки магистр магии, аристократ, так что умеет правильно и вежлив объяснить человеку, какой он нехороший. Может, Элайна даже и возмутилась бы таким сомнениям в её гениальности, но головная боль заметно отступала, и ей явно становилось легче, а выскажи она что, магистр мог и отказаться продолжать лечение. Потому ради здоровья тела… одной конкретной части тела, терпеливо выслушивала мнение магистра о своей недалёкости, которая мешает ей внимательно слушать учителя и, главное, понимать, что именно он ей говорит.

Наконец, маг убрал руки от головы девочки и отошёл в сторону.

— Оно хоть того стоило? — поинтересовался он, споласкивая руки в подставленной служанкой чаше с водой.

— Я помню всё… Точно! — Элайна подскочила к столу, плюхнулась на стул и притянула к себе лист бумаги. — Простите, нужно записать, пока всё свежо.

— Не переживайте, леди, теперь вы долго не забудете то, что пытались вспомнить.

— Но вы же говорили…

— С предварительной подготовкой да, поднятое воспоминание быстро отправляется туда, откуда его подняли. Как вы думаете, почему у вас голова болит? Как раз потому, что вы воспоминание не только подняли, но ещё и насильно переписали его у себя в голове. Можно сказать, выжгли в мозгах. И чем больше вы вспоминаете — тем сильнее боль. Потому, когда пытаются что-то вспомнить, сначала правильно настраиваются. Вспоминают понемногу, записывают и снова погружаются в память. Долго, но зато безболезненно. А можно сделать вот как вы сейчас. Просто нырнуть в глубину воспоминаний, найти нужное, поднять и снова записать. Но тогда терпите последствия. Зато теперь вы вряд ли это забудете.

— Хм… — Элайна откинулась на спинку стула и задумалась. Вздохнула. — Ну почему всё так сложно?

— А вы как хотели? — изумился магистр. — Как в тех сказках, что вы мне рассказывали из мира близнеца? Сказал волшебные слова, и всё исполнилось? То есть весь труд мага — запомнить нужные слова? Я бы тоже так хотел, люди ленивы. Всё! — маг вытер руки о поднесённое полотенце. — Внеплановый урок закончен. И на будущее, леди, не бойтесь подходить ко мне с просьбами, если дело касается магии. Я не кусаюсь, честно. Неужели вы думаете, что я отказался бы вам помочь?

— Простите, — пробурчала Элайна, которой действительно стало стыдно.

Маг кивнул ей и вышел. Элайна ещё минуту сидела, задумавшись, а потом придвинула себе лист бумаги и принялась писать. На русском. Переведёт потом, пока же нужно просто записать.

А где-то в шесть вечера, закончив все дела, Элайна ввалилась в комнату к Асмирилию. Как придворному поэту ему полагались свои апартаменты во дворце. Элайна лично предложила ему на выбор несколько комнат…

— Скучали? — поинтересовалась девочка, плюхаясь в кресло.

— Леди! — возмутился поэт. — Вас же должны были учить этикету? А если бы я был не одет?

Элайна с интересом глянула на поэта. Раньше он не осмелился бы делать ей замечания.

— Я точно знаю, что вы сейчас занимались своей балладой и не переодевались.

— Вы следите за мной? — с подозрением глянул на неё поэт.

— Конечно, — кивнула девочка. — Всевидящее око общества садоводов недремно следит за всеми. Большой брат… гм… ну ладно, сестра бдит! Вдруг кто заговор плетёт? Вот ты точно его плетёшь!

Асмирилий подозрительно глянул на девочку. Та рассмеялась.

— Да расслабься, я со служанкой переговорила, что десять минут назад тебе бутылку вина притащила с наших складов… Кстати, а ты хорошо устроился. Ничего не делаешь, только бумагу переводишь, уже и вино начал воровать у господ. Хм… Даже завидую.

Последний вывод леди оказался настолько парадоксально неожидан, что Асмирилий даже вздрогнул. Чуть прикрыл глаза.

— Что вам нужно, леди? — максимально вежливо поинтересовался он.

Элайна махнула рукой.

— Да не бойтесь уж, говорите прямо, тут все свои. Мол, чего тебе тут нужно, чудовище несносное? Вали уже поскорее отсюда и оставь меня в покое. Я, конечно же, смертельно обижусь и скажу: «Как вы можете так говорить с леди? Я к вам пришла по делу и, помня прошлый разговор, принесла ещё одну песню из мира близнеца». — Элайна помахала зажатой в руке бумажкой. — Ну раз вы не хотите и начали обзывать меня всякими нехорошими словами, то я, пожалуй, пойду.

Элайна поднялась и направилась к двери.

— Я не оскорблял, — растерялся Асмирилий, с ходу не сообразивший, как реагировать на это выступление. Леди сама придумала, сама обиделась.

— В мыслях, Асмирилий. Я же теперь страшный Тёмный Властелин, которому подвластны мысли всех людей. Вот сейчас вы в голове перебираете самые страшные ругательства, возможно, даже придумываете новые, ибо старых уже не хватает.

Асмирилий прикрыл глаза, но тут вспомнил всё, что сказала леди, и резко их открыл.

— Новая песня⁈ — Она даже вскочил с места. — Леди, давайте её сюда!

Он подскочил к ошарашенной такой реакцией девочке и буквально вырвал у неё из руки листы. Вернулся к себе в кресло и лихорадочно принялся читать.

Элайна, сразу не понявшая, что произошло, растерянно взглянула на свою пустую руку, потом посмотрела на Асмирилия, что уже устроился в кресле с отнятым и ни на что больше не обращал внимания.

— Нет, — пробормотала она, — а ещё говорят, что я чудовище. Это они поэтов не видели в тот момент, когда их муза стукнула.

Девочка вернулась на стул и с опаской стала посматривать на поэта, подумывая, не позвать ли охранника, поставив того между ней и поэтом. Потом решила, что раз новых песен у неё нет, то Асмирилий вряд ли повторит нападение. Так-то он обычно тихий и спокойный.

Но вот он закончил читать и поднял задумчивый взгляд.

— Необычно… Будет непросто… Но это вызов…

— Асмирилий. — Не дождавшись реакции, Элайна рявкнула: — Асмирилий!!!

Поэт вздрогнул и глянул на Элайну.

— Леди?

— Вы справитесь?

— Да! — без тени сомнений заявил он.

— Эту песню я хочу исполнить для брата и отца, потому она нужна мне к их приезду. Понимаете?

— О… — поэт задумался. — Так быстро… Хм… Справлюсь, — резко кивнул он. — Не будь я великим Асмирилием.

— Я плохо влияю на людей, — пробормотала Элайна, глядя на возбуждённого поэта. — И ещё… Самое главное. Асмирилий, эту песню я хочу исполнить для своих родных. После этого можете делать с ней что хотите, можете продать бардам. Но первое исполнение моё и только моё! Это ясно? — Элайна смотрела серьёзно и требовательно.

Асмирилий под этим взглядом поёжился даже. Леди редко когда была серьёзной в его присутствии, но когда бывала… Он очень быстро вспоминал, что леди, это не какая-то девчонка, с которой запросто можно позубоскалить, пообсуждать поэзию, поспорить о направлениях литературы, а маркиза, обладающая очень большой властью и влиянием. И сейчас на него смотрела именно маркиза. Холодно, оценивающе… И предупреждающе.

— Конечно, ваша светлость, — сглотнул Асмирилий. Обратиться сейчас как-то иначе у него просто не хватило бы духа.

— Надеюсь на это, — чуть склонила она голову. — Если эта песня распространится раньше, чем я её исполню… я знаю, с кого спрашивать. Баронесса Тангорс вам не поможет.

Элайне не очень нравилось запугивать Асмирилия, но она уже успела его изучить. Увлёкшись, он мог свои новые стихи читать в коридорах прямо слугам, которые там прибираются. Мог не удержаться и эту песню всем вокруг продекларировать, особенно если будет доволен результатом. Тогда он всех вокруг мог пожелать осчастливить своими гениальными виршами.

— Я… Я понял, ваша светлость. Как только закончу, представлю результат только вам.

Элайна кивнула и поднялась.

— Рассчитываю на вашу гениальность, Асмирилий.

— Даже не сомневайтесь, леди, — поэт уже пришёл в себя. — Сделаю всё в лучшем виде.

Девочка вышла из комнаты и прикрыла за собой дверь.

* * *

Аргот с подозрением рассматривал бумагу, что держал в руке. Это был приказ. Полноценный, с подписью и печатью, заверенный временно исполняющим обязанности главы герцогства Элайной… Великолепной. Аргот мысленно простонал. Да когда ж она наиграется? И самое печальное, опять им прилетело. Хотя… А на что он, собственно, жалуется? Аргот ещё раз перечитал приказ, который гласил, что объявляется мобилизации гвардии Элайны Великолепной, дабы защитить честь её и всех защитников Тарлоса на грядущем турнире, который повелел организовать его светлость герцог Райгонский.

Словно понимая, что после такого гвардия скорее разбежится, чем мобилизуется, Элайна поясняла, что она приняла решение (так и написала, кстати), помимо взрослого турнира организовать ещё один, для тех, кто ещё не может участвовать наравне с рыцарями, но чувствует в себе дух, способный бросить вызов всему миру.

Так-то можно радоваться, кто ж из новиков не мечтал принять участие в настоящем турнире? А тут специально для них всё организовывается. Он бы и радовался, но в приказе был ещё один пункт, который его малость пугал. Там он и Шольт провозглашались членами организационного комитета, во главе которого стояла лично Элайна Великолепная и по совместительству Тёмный Властелин, что бы это ни значило.

— Интересно, успею я сбежать на границу? К гарлам. У них, наверное, будет безопаснее… О! Точно! Нужно будет Шольта обрадовать.

Шольт отреагировал так, как предполагал Аргот.

— Сбежать успею? — поинтересовался он, когда Аргот зачитал приказ.

— Может, да, — кивнул Аргот. — Только бить тебя будут все новики, которые могли бы принять участие в турнире, но из-за одного труса, который не готов пожертвовать собой ради общего блага, этого шанса у них не будет. Так что тебя достанут и у гарлов.

— За что мне это? — вопросил у небес Шольт. — Я ж думал, что с окончанием осады избавлюсь от неё?

— От кого? — к ним подошёл один из новиков. Аргот охотно просветил, и у того ожидаемо загорелись глаза.

— То есть мы сможем принять участие в настоящем турнире?

— В настоящем вряд ли, — охладил его пыл Аргот. — Среди своего возраста. То есть новики и все, кто подходит под определение. Ты попадаешь.

— Хм… А почему вы попали в этот организационный комитет и что это значит?

— Потому что это наше наказание от Единого за грехи, — буркнул Шольт. — Общение с леди Элайной равносильно исповеди и искуплению разом. Мы точно попадём в рай хотя бы потому, что приходится её терпеть.

Новик нахмурился. Аргот поспешно вмешался.

— Не обращай внимания, он просто волнуется от той ответственности, что возложила на него леди. Полагаю, что именно организационный комитет будет определять те соревнования, которые должны быть проведены. Подробности, полагаю, узнаем непосредственно у леди, а потом уже сообщим всем. Но, думаю, нужно быть готовым…

— К тому, что мы превратимся в очередные мишени для издевательства леди, — вмешался крайне мрачный Шольт. — Помяните моё слово — это всё добром не кончится.

— Шольт, — Аргот так крепко стиснул приятеля за плечо, что тот аж поморщился и присел. — Всё будет зависеть исключительно от нас. Точнее от всех, кто в этот комитет попадёт. Не так ли?

— Ага, — прохрипел Шольт, пытаясь освободиться от объятий друга. — От нас и от леди.

— Но в наших силах убедить её сделать всё нормально.

— Я рад, что ты в это веришь, — Шольт всё же сумел вывернуться и отошёл подальше. — Но почему нельзя всё сделать без меня?

— Потому что есть приказ маркизы.

— Угу. Аргот, я уже достаточно умею читать и разглядел подпись. Элайна Великолепная, да? Ты сам прекрасно понимаешь, чем это чревато для всех вокруг! А я не хочу быть крайним.

— Да, в конце концов! — не выдержал Аргот. — Будь ты мужчиной, а не тряпкой! Прими свою судьбу с достоинством!

— А можно я лучше с гарлами отправлюсь воевать? — осторожно поинтересовался Шольт.

— Нельзя! Или ты думаешь, я там один должен отдуваться? Ага, размечтался.

— Ты дворянин! Тебе положено!

— А ты мой слуга, если не забыл. Моя судьба — твоя судьба!

Вокруг уже собрались несколько новиков из тех, что был на тренировке, и теперь все они с недоумением наблюдали за спором. Один из них не выдержал:

— Не понимаю, чем ты недоволен? — удивился он.

— Это же Элайна придумала! — воскликнула Шольт так, словно это всё объясняло.

— Леди Элайна имеет собственное представление о различных мероприятиях, которые она задумывает, — дипломатично отозвался Аргот. — Но работать с ней бывает весьма проблемно.

— Говори уж сразу — катастрофа, — буркнул Шольт, уже явно принимая неизбежное. И пояснил всем вокруг: — Леди однажды вынудила меня устроить с ней литературную дуэль и сочинить про неё рассказ, где бы я её высмеивал.

— О-о-о… — озадачились вокруг, явно не доверяя словам.

Но Аргот вмешался и рассеял сомнения:

— Сам виноват. Нечего было в глупый спор с леди встревать. Она тебя тупо подловила за твой длинный язык.

На приятелей все вокруг уставились весьма ошарашенно.

— Гм… — выступил один. — Вы сейчас точно про маркизу говорите?

— А про кого ж, — буркнул раздражённо Шольт, как обычно, совершенно не умеющий читать атмосферу. Даже тычок от Аргота не помог. — Это монстр в обличье милой девочки, честное слово! Она надо мной издевалась!

Последняя фраза вызвала общую оторопь. И если до этого Шольта явно собирались побить за оскорбление маркизы, то когда Шольт с явной детской обидой воскликнул про издевательства, все застыли. Ошарашенно глянули на Аргота. Тот вздохнул, сообразив, что длинный язык Шольта опять привёл их к неприятностям. Придётся спасать положение. Потому махнув всем, он прошёлся к скамьям вокруг полигоны, где шли тренировки, принялся рассказывать о знакомстве с Элайной Великолепной и их совместных приключениях в Тарлосе. А также про литературную дуэль с Шольтом. Под конец все вокруг уже лежали от смеха, сочувственно глядя на насупленного Шольта.

— Да, маркиза может, — подтвердил кто-то знающий. — Слышал от слуг, как она ночью привидение изображала. А вы, получается, теперь элитная гвардия?

Шольт ещё больше насупился.

— Это, между прочим, была вина Аргота! Он там отряд собирал!

— Молчи уж, Шольт Простоватый, — перебил его Аргот, намекая, что может и ещё кое-что про него рассказать, о чём пока промолчал. Можно предположить, что истории про Элайну Великолепную и Шольта Простоватого тут зайдут. Шольт понял и заткнулся. Обиженно отвернулся.

— Прилетает почему-то всегда мне, — пробурчал он.

— Потому что язык держать не умеешь за зубами. А нашей леди дай только возможность с кем сцепиться в словесной баталии. Шольт, признай, ты идеальная мишень.

— Вот потому я и не хочу во всё это встревать!!! Это опять с леди постоянно рядом быть? Нет уж.

Новики Шольта вежливо окружили и также вежливо намекнули, что всем хочется поучаствовать в турнире и если для этого нужно принести в жертву леди одного не в меру болтливого слугу, то все с удовольствием на это пойдут. И все глядели на Шольта так добро-добро.

Шольт нервно сглотнул и заверил, что ради друзей готов на всё, даже на общение с леди. На этом вопрос был закрыт, а инцидент исчерпан. Только когда они уже шли в кабинет к Элайне для получения официального поручения по турниру, Шольт всё же высказал Арготу всё, что о нём думает.

— Ну и чего ты стонешь? — поинтересовался Аргот. — Можно подумать, Элайна тебя прям пытает. Шольт, согласись, во многом ты сам виноват со своим неумением держать язык за зубами. Вот прямо как сейчас. Кто тебя заставлял при всех трепаться об этом приказе? К тому же, Шольт, ты в самом деле полагаешь, что у нас с тобой был шанс избежать чего-то, если леди твёрдо вознамерилась это сделать?

Шольт подумал, повздыхал и вынужден был признать, что шансов у них изначально не было.

— Вот как у неё это получается? — вопросил он непонятно у кого. — Ведь явную дичь придумала, но теперь все вокруг, в том числе и взрослые, будут усиленно бегать, стараясь воплотить эту дичь в жизнь.

— Природный талант и обаяние, — рассмеялся Аргот, вспомнив Элайну. — Признайся, тебе ведь тоже интересно, что там леди придумала. А ворчишь ты просто по привычке.

— Ворчу я потому, что я опять там окажусь крайним. — Но ворчал он, уже явно смирившись со своей участью. Ну и действительно было интересно, что там ещё леди придумала. Есть такое.