Симон Валенштейн собирал свою армию не торопясь, готовя её к будущей кампании. Пока подготовка сводилась к заполнению складов в пограничных городах, выбранных им в качестве опорных пунктов, создание зимних квартир, куда небольшими отрядами начала стекаться армия. Первыми была его личная дружина, вышколенная и выдрессированная. Потом отряды феодалов, решивших примкнуть к походу. Сам Валенштейн занимался тем, что подтверждал контракты наёмников, по которым те обязывались не позднее марта следующего года прибыть в назначенные места. Трудились и шпионы, исследующие пограничные крепости королевства Астании. Дороги, мосты, деревни — изучалось всё. Валенштейн ещё не знал, куда направит свою армию. Намеченных направленный было четыре, но конечный выбор будет зависеть от тех сведений, что принесут разведчики.
Ясно, что от астанцев эти приготовления не укрылись и те тоже лихорадочно готовились к будущей войне. Стучали топоры плотников в пограничных крепостях, каменщики укрепляли стены, выдвигались отряды к границе. Шло накопление припасов в крепостях. Производился набор новобранцев в королевскую армию.
Валенштейн, получая эти сообщения, криво усмехался. Враг реагировал предсказуемо. Именно так, как и предполагал Небесный Отец. Впрочем, тут не надо быть семи пядей во лбу. Нетрудно понять, как отреагирует кто-то, узнав, что на него готовится нападение. А Валенштейн делал это громко не скрывая. Везде, где он останавливался, сообщал, что покарает этих отвергнувших милость Небесного Отца…
Небесному Отцу нужна была не победа, а война. И именно её должен был обеспечить Валенштейн. Победитель должен быть только один — Небесный Престол.
Готовились к будущей войне и в Карской республике. И тоже громко, не скрывая цели. Молодой дож Пьетро Ларсини, назначенный главнокомандующим республиканской армии, громогласно объявил, что после нашествия эрлов Эрка Рыжего, Триполи сам падёт в его руки. С бравадой, свойственной молодости, он объявил, что лично приведёт город под присягу республике и он станет очередным камнем в славном ожерелье республиканских портов. Он приказал запастить лестницами. Приказал построить копию городской стены Триполи и организовал обучение солдат на ней. Засылал шпионов в сам город. У выхода в порт дежурила галера, пока позволяла погода.
На организованных вечеринках Пьетро Ларсини разражался целыми речами, как поведёт своих солдат на город…
И одновременно, в глубокой тайне, никак себя не выдавая, другие отряды разведчиков высаживались на восточном побережье Адритического моря и углублялись в горы. Под видом купцов они изучали горные тропы и дороги. Считали постоялые дворы. Прикидывали расстояния… Они ничем себя не выдавали, ни с кем не связывались, мало чем интересовались. Просто перемещались с караванами по этим горным дорогам и запоминали. Вернуться в Карск они должны только к весне, перед самым выступлением армии. И таких шпионов было много. Они даже не знали друг о друге.
А в Карске молодой Пьетро Ларсини поднимал очередной тост за успешный поход на Триполи…
В Триполи и Булгария, которая арендовала порт у Астанского королевства, атака Эрка Рыжего вызвала нешуточную тревогу. Она показала уязвимость города от атаки с моря, а немногочисленный флот Булгарии в Адритике не всегда может успеть отразить атаку. Было о чём задуматься, тем более потеря верфей сильно сказалась на возможности быстро нарастить число кораблей. Все планы летели псу под хвост, и приходилось задумываться над другими возможностями по защите своего единственного порта, потерять который Булагрия не могла ни при каких обстоятельствах. Потому защищать его готовилась любой ценой. А потом по позднеосенним дорогам, которые заливали дожди, в порт двинулись подкрепления и припасы. Раз защитить город с помощью флота не получилось, приходилось защищать его пехотой. Это было дороже, но потеря города была ещё дороже. Лихорадочно возводились и обновлялись укрепления, защищались места на побережье, где могли высадить десант. Берег патрулировали всадники.
Осень мало подходила для перемещения войск, тем более по горам, но выхода не было. Булгары в чём-то даже были благодарны Эрку за атаку, показавшей уязвимость обороны, о которой раньше они были слишком преувеличенно высокого мнения. И только после этого задумались о самой возможности противостояния флоту Карской республики, который считался сильнейшим в Срединном море. Бросить ему открытый вызов мог разве что флот Варийской империи. Но никак не то, что называли флотом Булгары. Эрк Рыжий просто уничтожил эти нелепые надежды. Плохо, что указали им на это так поздно.
А дипломаты начали активно обмениваться посланиями. Между Полишем и Венсом активно стали перемещаться гонцы, и вскоре между Астанией и Булгарией был заключён военный оборонительный союз.
О грядущем противостоянии между армией, собранной Небесным Отцом, и союзом Булгарии и Астании размышлял управляющий дворца Косен Дарсий. В другое время он был бы безмерно рад этой заварушке, в которой враги империи будут ослаблять друг друга. Но не сейчас. Он только-только подготовил возможность занять место нобилисс, но тут война… Дарсий был осторожен и не горел желанием на пороге войны занимать место канцлера империи. Ведь тогда придётся отвечать за принятые решения по грядущей войне. А то, что их придётся принимать, он не сомневался. Отвечать Дарсий не любил. Сейчас его положение было идеально. Командовал Дарсий, а отвечал за решения тот, кто занимал пост нобилисса.
Вот Дарсий и размышлял, что делать. Открывалась возможность вернуть Булгарию в империю, если та завязнет в войне с воинством Небесного Отца. Но и подыгрывать этому типу, что возомнил себя единственным верховным апостолом Единого, тоже не горел желанием.
Что же выгодней? Поддержать Астанию (ни в коем случае не Булгарию) против Небесного Престола? Атаковать Булгарию, когда та завязнет в войне? Жаль, всё же, что сорвался план с захватом Северной Итали. Если бы там встали имперские полки, то Небесный Отец, этот жалкий червяк, возомнивший себя духовным пастырем всего мира, где верят в Единого, сидел бы, поджав хвост, и не смел бы высунуть носа из своего дворца.
Увы, но исполнители подвели… Дарсий вообще считал, что лично он ошибается крайне редко. А если случаются неудачи, то виновны в них исключительно исполнители, но никак не он. План его был гениален, исполнители подкачали. В это он верил твёрдо. Он вообще был не очень высокого мнения об уме окружающих.
Вот сейчас Дарсий и напрягал свой могучий интеллект, решая, что ему выгодно. И пока получалось, что выгодней остаться в стороне. Да и император стал его немного нервировать. Что-то в последнее время он крайне оживился, даже про болезнь забыл. Повеселел. А всему виной сообщения из одного варварского королевства Лакии. Что там сообщали оттуда императору Дарсию, несмотря на все старания, узнать не удалось, как ни старался. Послания оттуда шли лично императору и шифровались его личным шифром, ключ от которого был только у него. Дарсий через третьи руки попытался добыть одно из посланий и очень быстро этих самых рук лишился. Вора прилюдно на площади заживо зажарили в медном быке. К этой жуткой казни император прибегал крайне редко, только если нужно было донести информацию до всех заинтересованных сторон. Заинтересованные стороны намёк поняли, и любые попытки Дарсия отыскать ещё кого для нужного ему дела канули в пустоту.
Происходящее Дарсию не нравилось, но и поделать он ничего не мог. А потому… Потому выгоднее наблюдать. А там и с Булгарией можно будет разобраться, и тогда, в блеске славы победителя бунтовщиков он уже станет полноправным нобилиссом. С таким влиянием, что и император трижды подумает, прежде чем идти против него.
Что ж… Получается, возвращение к первоначальному плану, который и пришёл в голову Косену Дарсию, как только он узнал о готовящейся войне. Позже появилась другая возможность, но, судя по всему, придётся от неё отказаться.
— Возвращаемся к изначальному плану, — решил Дарсий кивнув.
Посмотрим. Если всё получается — он победитель и нобилисс. А если нет… Ну на место нобилисса у него найдётся ещё кого посадить, а тот, что сидит сейчас, окажется предателем. Кто-то же должен быть виноватым в поражении? Толпа любит конкретные имена виновных. Нужно будет посмотреть, кого из врагов ещё можно будет назначить виновными в случае неудачи.
Но лучше, конечно, победить. Эх, знать бы, сколько ещё проживёт этот старик на троне… Больной он там или нет, но ум императора остаётся по-прежнему острым. Сколько уже из тех, кто поставил на слабость императора, сложили свои головы на плахе? Так что Косен Дарсий в сторону заговора даже думать боялся. Он отнюдь не был смелым человеком, готовым поставить всё ради цели. Потому просто набрался терпения и ждал. И поднимал собственное влияние во дворце.
Небесный Отец получал сообщения от своих… нет, конечно, никаких шпионов у Небесного Отца нет. Он всё-таки духовный лидер и мирское его не интересует… Просто каждый священник считает своим долгом сообщить вышестоящему руководителю о том, что происходит в его приходе. Те сообщают выше… Те ещё выше… Так информация собирается в канцелярии Небесного Отца, откуда всё важное попадает уже непосредственно ему. Потому о производимых подготовках всех сторон он был осведомлён весьма подробно. Получив очередное известие из Карска, Небесный Отец расслабленно сидел в кресле и улыбался…
Секретарь молча стоял рядом с подносом, на котором лежали ещё несколько писем, ожидая прочтения.
— Что скажешь, Лоренц? — Небесный Отец даже не повернулся. — Всё предсказуемо… Людьми легко управлять, на самом деле. Задень гордость кого, и можно с точностью говорить о его следующих шагах. Теперь одни будут штурмовать Триполи, другие оборонять… А Валенштейн позаботиться о главном фронте.
— Он победит?
— Он будет побеждать до тех пор, пока в войну не ввяжется Варийская империя. Когда ввяжется, мы достигнем своих целей. Основные игроки будут отвлечены.
— А запад, ваша милость?
Небесный Отец задумался.
— У них тоже будут свои дела. Сейчас там все высшие аристократы занимаются дележом власти. Король молод и ни на что не влияет. Остальные недовольны регентом и готовятся урезать его власть… Точнее, власть короля. Судя по всему, готовятся вернуть старые времена прадеда Леодрика.
— Ваша милость, позволю заметить, что там не всё так просто.
Небесный Отец оторвался от письма и поднял взгляд на секретаря.
— Поясни, — спокойно попросил он.
— Я взял на себя смелость попросить повнимательнее прочитать сообщения оттуда. Высшие аристократы обсуждают не возвращение старых привилегий, а как предоставить больше власти королю, сохраняя свои привилегии.
Небесный Отец обдумал эту мысль.
— Лоренц, ты понимаешь, что это даже звучит бредово?
— Да, ваша милость. Потому ни о чём и не договорились. Каждый тянет одеяло на себя. Но абсолютно все согласны, что если сохранить текущую ситуацию, то следующее вторжение гарлов могут не отразить. Отдавать свои владения гарлам никто не хочет. Да, их устремления полны противоречий, но цель они видят. Вопрос только в общем компромиссе. Они будут пытаться договориться. Тем более герцог Райгонский как раз выступает с этой позиции. Его изрядно напугало вторжение гарлов.
Небесный Отец задумался. Лоренц молчал и терпеливо ждал. Вот Верховный Апостол поднял взгляд.
— Да, нехорошо получилось, — медленно проговорил он. — Неудачное вторжение гарлов насторожило всех и взбаламутило рода королевства. Ситуация там становится непредсказуемой… Если бы гарлы победили — было бы проще. Сейчас всё может повернуться в любую сторону.
— Что будем делать, ваша милость?
— Пока наблюдать. Мне слабо верится, что аристократы сумеют договориться. Единственная тёмная лошадка там — герцог Райгонский. Он слишком долго сохранял нейтралитет… Плохо, что вторжение гарлов заставило его выйти из тени. Это делает ситуацию в королевстве непредсказуемой.
— Лакия всегда была верной опорой Небесного Престола, ваша милость.
— Верно… Но нам не нужно, чтобы Лакия влезла в то, что планируется на востоке. Впрочем… им будет не до этого. Ты прав, Лоренц, до совершеннолетия короля они никуда не полезут… Потому пусть их играются. Но за подготовкой к войне наблюдай. Не хочу сюрпризов.
— Конечно, ваша милость.
— Есть ещё что важное?
— Булгары перебрасывают дополнительные силы в Триполи. Карск готовится к штурму порта. Валенштейн готовит припасы и стягивает отряды к границе, располагая их на зимних квартирах. Пока непонятно, что предпримет империя, и это было самое главное. Ради неё всё и затевалось. Ради того, чтобы втянуть её в войну.
— Лоренц, я просил найти выходы на тех в Астании, кто принимает решения…
— Сделал, ваша милость.
— Хорошо. Это нам пригодиться позже. Это сыграет свою роль, как только империя вторгнется в Булгарию. Пока всё идёт по плану… — Небесный Отец на миг задумался. — Да, по плану… Очень удачно этот варвар разорил Триполи…
— Конечно, ваша милость.
Виала Крат с улыбкой смотрела в окно, поигрывая бокалом с вином. Вот только слуги, что видели эту улыбку, почему-то начинали молиться Единому и торопливо заканчивали свои дела в надежде свалить отсюда поскорее и подальше. Впрочем, королева не обращала на них никакого внимания. Наконец, она собрала всю требуемую информацию, и у неё появился чёткий план.
— Значит, совет лордов… Выходит, у Райгонского они не договорились… Ожидаемо…
Королева ни капли не верила, что у этих якобы правителей королевства получится выработать единую стратегию, а потому и не волновалась. И свято была убеждена, что это неумение объединить силы их и погубит. Так что всё это было вполне предсказуемо, и на этом она и строила свой расчёт. И не прогадала. Все приказы отправлены через подставных людей, деньги наёмникам заплачены, приказы переданы, так что, когда придёт время, сплетённая ею паутина превратится в ловушку. И когда она возьмёт всех этих гордецов за горло… Тогда посмотрим, кто будет диктовать свою волю. У её сына не должна остаться конкурентов за власть.
Сейчас, когда все приготовления завершены, Виала радовалась и предвкушала грядущую победу, в которой не сомневалась. А что там думает её брат… Посмотрим, что он скажет, когда она сделает то, что задумала. Тогда у него не останется другого выхода, как последовать за ней.
— Райгонский… — Виала осторожно качнула бокал с вином, наблюдая, как рубиновая жидкость плеснулась по стенкам. Герцог обладал реальной силой, способной бросить вызов королевской армии, и это приходилось учитывать. Значит… Значит, надо думать…
Королева не была специалистом по войне, но, что бы там ни считали другие, учиться на ошибках она умела. В прошлый раз её заговор провалился из-за не очень хорошего планирования, когда никто не знал, что делать. Ну перестаралась Виала с секретностью. Так что она не поленилась и отыскала для себя людей, которые смогли бы всё спланировать… Тут ей сильно помог один из её прошлых сторонников граф Мирдиан Тайвор, который сумел не только спасти голову, но и остаться практически при своём. Такой человек ей и был нужен. И он не отказал…
Виала глянула на камин, в котором догорало письмо от графа, в котором он сообщал, что приготовления закончены и к весне всё будет готово.
Впрочем, также Виала понимала, что исполнение её замысла — всего лишь первый этап, причём не самый сложный. Вопрос в том, что делать потом. Но Виала верила в глупость людей, потому в успехе не сомневалась. А Тайвор уже доказал свою хитрость. Значит, и в этот раз сумеет правильно всё сделать. И он принесёт корону её сыну.
Королева сжала руку в кулак.
— Вот где у меня будут все эти лорды! И пусть кто попробует что вякнуть!
Виала Крат снова улыбнулась, предвкушая победу, и чуть отхлебнула вина. Всё шло просто замечательно.
Ещё радовался граф Мирдиан Тайвор. Когда королева изложила ему свой план, переданный через доверенного слугу, он сначала даже ужаснулся. Потом всё обдумал. Вспомнил разговор с Кармеем Леарским. Покачал головой. Слишком юн, явно опыта нет, а потому сторонник быстрых решений. А такие редко когда срабатывают. Был бы здоров его отец… Старый герцог Леарский выстраивал какую-то свою игру, это было понятно по его достаточно последовательным шагам. И свадьбы Юрмии Гарстин с Турием Райгонским явно было оттуда же. Увы, болезнь слишком не вовремя поразила герцога. А его сын… Он то ли не знал всех замыслов отца, то ли не захотел им следовать.
Нет, Кармей определённо не Дорман Леарский. Торопится. В том разговоре граф постарался прощупать его и… разочаровался. Похоже, Кармей и сам не знал чего хочет. И не смог предложить ничего внятного. Даже непонятно, согласился он с его предложением или нет. Кармей уже готов предать, но не готов взять ответственность. Считает, что достаточно отстранить графа Горзского и все сразу предложат ему стать регентом. Вот только королева не этого хочет. А Кармей слишком презирает сестру, чтобы разглядеть её стремления.
Впрочем, и сам Мирдиан был не слишком высокого мнения о королеве. Предложить ему пост советника до его согласия… Она, похоже, даже не сомневается, что он согласится. Но это вовсе не значит, что он не сможет часть пути пройти вместе с королевой. А там видно будет. У него своя игра начинается. А королева ещё пожалеет, что стала договариваться с наёмниками через него… Всё же реальная дура. И тем большая дура, что настолько уверена в собственном уме.
— Что ж… Сыграем, Ваше Величество, — хмыкнул граф Тайвор. — А там видно будет. Удивите меня… Возможно, тогда я останусь верен вам.
Эрк Рыжий ни о каких высоких материях не размышлял, больших планов тоже не строил. Его не интересовало будущее, только то, что есть здесь и сейчас. А здесь и сейчас был удачный набег и много добычи, что он и отмечал с капитанами в одной из портовых забегаловок, где он обосновался со своими кораблями. Местные жители получили от него защиту и добычу, а он надёжное укреплённое убежище. А все эти интриги, тайны, планы его не интересовали совершенно. Деньги он получил, их отработал, а весной будет новый набег. И стоит помолиться богам, чтобы он был удачным. И принести жертвы. А пока они остались живы, есть добыча, значит, надо веселиться так, чтобы боги, глядя на них, завидовали и даровали им новые успехи. И это Эрк Рыжий считал самой лучшей и точной жизненной философией. А то, что говорят эти изнеженные якобы цивилизованные люди… Ну пусть поговорят, когда его люди сойдут на берег и приставят мечи к их изнеженным брюхам.
— За новую удачу весной! — провозгласил Эрк, поднимая кубок.
Ему ответил радостный рёв соратников.
Вастон Горхос, он же Леонидес Карилий, он же Пёс Императора смотрел на завершающие схватки большого турнира без особого интереса. Его задание подходило к концу и завершалось даже большим успехом, чем он надеялся. Письмо императору уже отправлено со всеми подробностями. Теперь оставалось дождаться ответа. И если ответ будет «да», то их путь ляжет в Парс, где Вастон Горхос исчезнет и вернётся Леонидес Карилий. Впрочем, спешить не стоит, всё равно основные действия, если верить сообщению посла, начнутся весной. Пока непонятно кто там и что придумал, судя по всему, в Парсе завязывается тот ещё клубок интриг, где даже не сразу поймёшь, кто главный, а кто под кем пляшет. Впрочем, ему всё равно. Для него есть только воля императора, а остальное — тлен.
Если же ответ будет «нет», во что сам Карилий, признаться, не очень верил, то они вернутся в империю и здешние дела его уже не будут волновать.
Вастон глянул на главную трибуну, где сидела герцогская семья и король. Все с неослабевающим интересом смотрели за рыцарскими схватками. Король с энтузиазмом хлопал, приветствуя победителей. А когда победитель подъезжал, отдавая ему салют копьём (или мечом, если копьё оказывалось сломанным), с удовольствием поднимался и говорил пару слов. Турий подался вперёд, жадно наблюдая за лучшими воинами королевства. Вастон вспомнил, что Турий участвовал в турнире и даже неплохо себя показал, но всё равно рано ему ещё мериться силами с опытными воинами, а потому до финальных схваток не дошёл. Но, судя по всему, огорчён не был — понимал собственные пределы. Может на следующем турнире удастся достигнуть большего. Ларс же, второй сын герцога, даже не пытался скрыть радости и подпрыгивал на месте при удачных приёмах, что-то кричал. Даже дамы — Юрмия Гарстин и Лария Райгонская наблюдали за происходящим с огромным интересом. Среди них выделялся только один человек. Точнее, одна. Элайна Райгонская сидела в кресле, развалившись, опираясь локтем о подлокотник и положив голову на руку. И отчаянно скучала, зевая явно не наигранно. При этом даже не потрудилась, как воспитанная леди, прикрыть рот рукой. Лария ей что-то пыталась сказать, услышала ответ, покраснела и махнула рукой, отвернувшись и делая вид, что знать не знает эту невоспитанную нахалку.
Вастон Горхос хмыкнул. Похоже, маркизу приволокли сюда чуть ли не силой. Прямо отказаться она не могла, потому своё отношение к происходящему демонстрировала таким вот образом в надежде, что её выгонят. Напрасно, кстати. Если Вастон правильно понял характер Ларии, то сидеть тут маркизе до самого конца, чтобы она не вытворяла. Забавная семейка.
— Какие у нас дальнейшие планы? — Тихонько поинтересовался стоявший рядом Айзис, продолжая наблюдать за схваткой. Там как раз два рыцаря остановились напротив друг друга и готовились взять разбег, дожидаясь отмашки судьи.
— Посмотреть, кто победит, — совершенно серьёзно ответил Вастон.
— Это и есть наше задание, от которого зависит судьба империи? — не сдержался Айзис, за что получил весьма хмурый взгляд командира. Шутки над заданиями отряда он не терпел, особенно когда шутка могла их рассекретить.
— Наше задание — наблюдать и собирать информацию о некоторых персонах королевства, чем мы все и занимаемся. И при каждой встрече мы суммируем все полученные знания.
Айзис открыл рот… Закрыл. Понял. В такой толпе командир точно откровенничать не будет, а вечером обязательно ещё влепит за болтовню не по делу не в том месте.
— Просто впервые мы не понимаем, что делаем.
— Личный приказ императора… И даже больше.
— Больше приказа императора? — Изумился Айзис. — Что может быть больше?
Вастон снова глянул на заместителя.
— Просьба императора, — всё же ответил он. — А теперь заткнись и смотри за схватками. Вечером представишь мне информацию обо всех многообещающих рыцарях королевства. Не известных и знаменитых, а о тех, кто себя ещё не проявил в полную силу здесь, но может стать известным позже.
— Хм… Понял… Сделаю. — Задание явно вызвало недоумение у Айзиса, но спорить не решился.
— Такое же получили и остальные. А ещё я попросил представить характеристику тех бойцов, с кем приходилось сражаться в поединках нашим.
— Осталось три дня, командир…
— Два. Третий день — общая битва все против всех.
— Ну да, два…
— Айзис… Ты в женщинах что-нибудь понимаешь?
— А-а⁈ — Шок от вопроса поборол даже дисциплину и Айзис уставился на командира. — Простите?
— Мне приходилось бывать на разных турнирах. На каждом обязательно присутствовали дамы. И всем было интересно. Почему тогда маркиза скучает?
Айзис медленно повернулся к главной трибуне. Понаблюдал. Потом также медленно повернулся к командиру. Посмотрел на него. Снова посмотрел на трибуны. На командира.
— Командир… Она же ещё малявка. Конечно, ей неинтересно. А где вы были… Вряд ли на турнир силой кого тащили. А если кто приходил, то, конечно, им было интересно.
— Но на детском турнире она весьма активно болела.
— За приятелей, — напомнил Айзис и рассмеялся, вспомнив эпизод с одной из схваток короля. — Весьма находчиво болела.
Вастон остался серьёзным и задумчивым, хотя в тот день он тоже там присутствовал. Он вообще не пропускал ни одного боя на том турнире, даже в ущерб основному. Этого никто из отряда не понимал, но и не спрашивали.
— Маркиза вообще весьма находчивая особа, — проговорил он. Помолчал, а потом продолжил. — И знаешь… Я не представляю, как она дальше будет общаться с братом.
— С братом? С наследником?
— Да… Если я что-то понимаю, то она превосходит его как правителя во всём… И это несмотря на разницу в возрасте. Я ничего не хочу сказать плохого про Турия… Он может стать отличным полководцем… Возможно, даже выдающимся. Но не герцогом. Ему не хватает изворотливости отца. Проблемы предпочитает решать в лоб.
— Подрастёт, наберётся опыта, — пожал плечами Айзис.
— Возможно…
— А что вы там про маркизу говорили? Если послушать, что про неё говорят…
— Про неё говорят именно то, что она хочет, чтобы говорили, — отрезал Вастон. — Лучше подумай, что говорят вокруг о короле. Буквально за десять дней он превратился чуть ли не в благородного рыцаря, чьё правление может стать самым блестящим в истории династии. Защитник справедливости, благородный воин, не зазнаётся, общительный… И слухи пойдут дальше, когда гости начнут разъезжаться. Мне кажется, местные лорды ещё не поняли, какую свинью им подложили этим детским турниром… Скоро поймут, когда начнут плести свои интриги в Парсе… Как раз к весне новости и распространятся. Даже интересно, чем всё закончится…
Айзис задумался. Пожал плечами.
— А нам-то что?
— М-да, — Вастон наградил заместителя печальным взглядом. — Про короля ничего. А вот про то, с какой скоростью поменялось общее мнение о короле. Вот это заслуживает внимание. Айзис, местные лорды, если хотят себя восхвалить, они нанимают менестрелей и заказывают в свою честь хвалебные оды. И чем больше у них денег, тем дольше поют им оды и во множестве мест. Как думаешь, помогает?
— Скорее вызывает смех, — улыбнулся Айзис. — Слышал парочку таких од.
— Тогда почему король так быстро приобрёл такую известность? Ты слышал оды в его честь?
— Хм… Если так подумать… Было несколько, но вот не так чтобы совсем хвалебные… Ругали его больше… Странно… А! Ещё слухи о короле были, но тоже разные…
— Вот именно, Айзис. И я не слышал славославий. А факт налицо. Или, скажешь, случайно получилось?
Айзис задумался всерьёз.
— Не скажу, — наконец отозвался он. Потом медленно перевёл взгляд на трибуны. — Вы же не серьёзно, сейчас? Вы же не полагаете, что это она устроила? Если она такое может, то почему тогда у маркизы такая репутация у всех? Она же даже не пытается её исправить?
— Может, потому что не хочет? Мне кажется, её всё устраивает.
— М-м-м… Да нет, — мотнул головой Айзис. — Да не может быть. Если это провернула она… Да она даже имперских интриганов за пояс заткнёт. Не могу вспомнить никого, кто смог бы так виртуозно управлять людским мнением… Это ж какой опыт нужен…
— Или обладать знанием более развитого мира, — прервал Айзиса Вастон.
— О… О-о-о! Подождите, тогда наша цель здесь… Узнать что-нибудь про мир близнеца и нет ли тут угрозы империи?
Вастон чуть улыбнулся.
— Угадал. Но почти. И меня это всё очень сильно заинтересовало… А потому все следующие дни собираем все оды про короля от самых хвалебных до самых ругательных, все слухи, всё, что кто-то слышал. Отправь людей в город. Пусть походят, послушают. Пусть днюют и ночуют на улицах. Но через два дня всю информацию ко мне!
— Понял, командир. — Айзис на этот раз был весьма серьёзен. Если догадка Вастона подтвердится, то тут действительно появилась весьма серьёзная угроза империи. Но если она подтвердится… Какой тогда они получат приказ от императора?
Айзис Марлесий медленно поднял взгляд и нашёл на трибуне явно скучающую маркизу, развалившуюся в кресле в весьма расслабленной позе. Была бы возможность, явно и ногу бы закинула на подлокотник. Некоторое время изучал её… Отвернулся. Почему-то впервые за карьеру ему не хотелось строить догадок о возможном приказе императора.
Хайден Гарстин отыскал младшего брата в какой-то таверне, где он обедал с большой кружкой пива в руке. При этом мрачно смотрел в стену. Хайден опустился рядом с братом, глянул на тарелки с едой, на брата. Тот одарил старшего хмурым взглядом.
— Чего хотел?
— Я тебя искал… Отец хотел обсудить итог всех совещаний.
— Какой там итог? — буркнул Воздер Гарстин и отхлебнул пива. — Пришла эта… маркиза и всех озадачила. Теперь все боятся что-то решать. Раньше все хотели отстоять свои привилегии, а теперь сомневаются.
— Ты так говоришь, словно она сказала какую-то глупость, а все всерьёз над ней задумались.
— А разве не так? Женщины не должны лезть в мужские дела! А уж такая малявка и подавно должна сидеть тихо в сторонке и слушать взрослых.
— Ты сердишься, потому что опровергнуть не можешь?
Воздер вскинулся.
— Ты идиот? Что тут опровергать? Явную чушь про якобы более старший мир? Все и уши развесили. Я понятия не имею, что там за мир у близнеца этого, но точно уверен, что… маркиза просто всё неправильно поняла!
— А все вокруг это всерьёз обсуждают? И один ты разглядел истину? Воздер, ты себя слышишь? — Хайден уже даже не пытался скрыть раздражение. Уверенность младшего брата в собственной исключительности и правоте порой выводила его из себя. — Аргументы есть?
— Ещё аргументы ему… Хайден, ты серьёзно хочешь подбирать аргументы в споре с этой малявкой?
— То есть она неправа только потому, что мала и потому что девушка? Я правильно тебя понял?
Воздер не ответил, только головой раздражённо мотнул. Мол, сам всё понимаешь, чего спрашиваешь? Хайден немного подождал, но ответа не дождался. Вздохнул.
— Воздер, вопрос очень серьёзный. Тем более наша сестра выходит замуж на Турия Райгонского. Потому мы обязаны учитывать позицию герцога в этом вопросе. Нам нужна поддержка герцога!
Воздер снова поморщился.
— У меня впечатление, что управляет герцогством не герцог, а эта… маркиза. — Постоянная пауза перед титулом Элайны, которую делал Воздер Гарстин, явно говорила, что он с трудом удерживался, чтобы не вставить другой эпитет. — Она из герцога верёвки вьёт.
— То есть ты считаешь, что герцог идёт на поводу дочери? Серьёзно? Воздер, ты уж определись — маркиза слаба умом, потому что девушка, или хитра настолько, что вертит всей семьёй как хочет. Вместе два этих утверждения не стыкуются, не находишь?
— Хитрость и ум — разные вещи. — Воздер махнул рукой. — А-а, что тебе объяснять. А Юрмия… Что Юрмия? Есть она — нет её… Неужели герцог откажет нам в поддержке, если не будет этой свадьбы? Это и в его интересах. А Юрмия… Она слишком глупа, чтобы на что-то влиять.
Хайден только вздохнул. С точки зрения брата, все вокруг глупцы — один он тут самый умный. Спорить не хотелось. Бесполезно. Старший Гарстин поднялся.
— Я приказ отца передал. Он ждёт тебя на совет. Но можешь не приходить, если не хочешь.
Хайден ушёл и не видел, с какой ненавистью смотрел ему вслед брат. Почему-то Хайден не думал, что если кто-то считает себя умнее всех вокруг, то такого человека обязательно будет задевать тот факт, что графство достанется не ему, единственному достойному, а другому. Только потому, что этот другой — старший брат. Настоящая несправедливость! Увы, но поделать с этим Воздер ничего не мог. И это он считал ещё большей несправедливостью.
А брак Юрмии… Что с ним все носятся? Можно подумать, эта дура что-то может сделать или на что-то повлиять?
Воздер отвернулся. А тут ещё эти совещания, где все всерьёз задумали об ограничении собственных привилегий в пользу короны. Серьёзно? Эти болваны готовы пожертвовать тем, что добивались их предки столетиями? И всё из-за слов… маркизы…
Жизнь всё-таки несправедлива!
Воздер вздохнул и снова приложился к кружке. Был бы у него хоть один шанс показать себя, он бы возвысил графство на недосягаемую высоту.
Ролан Брук, наследник маркизата Соргенского, нервно ходил по комнате, а его отец невозмутимо наблюдал за ним, сидя в кресле.
— Почему, отец? — Ролан остановился и уставился на отца. — Я думал, это герцог тормозит подтверждение помолвки…
— Он и тормозит, — перебил его Грегори Брук.
— Только потому, что ты категорически выступил против всех его предложений и поддержал оппозицию! Конечно, он придержал помолвку! Я бы так же на его месте сделал! Так почему, отец? Что изменилось? Нам по-прежнему нужна помощь герцогства!
— Мал ещё…
— Отец! Если ты помнишь, мне уже приходилось воевать. И даже герцог отметил мой вклад в победу над гарлами. С ним ты можешь как угодно ругаться, но не можешь не признавать его как полководца.
Грегори помолчал. Потом вздохнул.
— В Парсе сейчас слишком много сил собирается против герцога, — наконец заговорил он. — Может так статься, что он не сможет оказать помощь, на которую мы надеялись.
— И ты вместо того, чтобы поддержать его…
— Ты не понимаешь! — впервые в голосе отца Ролана прорезалось раздражение. — Мне предложили… кое-что. Если всё получится, то мы не будем нуждаться в помощи герцогства.
— Отец, ты серьёзно?
— К тому же герцог слишком уж яростно выступает в поддержку короля и усиления его власти.
— Не яростно, а разумно! Неужели вторжение гарлов тебя ничему не научило? Отец, я воевал с ними и видел всё! Если бы Тарлос пал, гарлы волной прокатились бы по герцогству. И если ты думаешь, что нам бы удалось отсидеться, то напрасно. Не в этом года, так в следующем гарлы дошли бы и до нас! Они строили своё королевство, а не совершали очередной набег. И когда герцог говорит, что Лакия слишком долго собиралась для отпора вторжению — он понимает, что именно говорит.
— Ролан…
— Подожди, отец. Дослушай. Уж ты-то лучше всех должен понимать это. Эрлы не оставят нас в покое, и с каждым годом набеги их будут всё яростнее. Пока нас только щупали, как я сейчас понимаю. А ты отказываешься от помощи единственного человека, кто может нам помочь! И говоришь, что те, кто выступает против укрепления королевской власти, что-то тебе предложили? Серьёзно? Если мы сейчас урежем её, то в следующее вторжение гарлов собираться будем даже дольше, чем сейчас. И кто к тебе придёт на помощь? Это будут только наши проблемы!
Грегори Брук набычился.
— Хватит! Скоро у герцога не будет никакого влияния! А помощь… Я заключил несколько выгодных договоров…
— С теми, кто поддерживает распад королевства? Этими договорами тогда ты потом сможешь подтереться! На большее они не сгодятся! Отец, прошу тебя…
— Ролан, я был терпелив, но ты переходишь границы!
— Я говорю как есть!
— Ролан… Я ведь не говорю, что нам не надо объединяться. Я не дурак и понимаю необходимость. Напрасно ты полагаешь, что я не вынес уроков из вторжения гарлов. И мои союзники понимают это. Но я не согласен с тем, что предлагает герцог. Мы покажем другой путь — единение равных! Король не должен вмешиваться в дела феодов! А при вторжении каждый выставляет армию. Она соберётся вместе…
— Ты сам в это веришь, отец? — Ролан вспомнил некоторых таких «равных», которые пытались устраивать свои порядки в его отряде, ссылаясь на знатность. Если бы Ролан не был наследником маркизата, всё могло бы закончиться печально для отряда. — Чем это отличается от того, что сейчас? И как быстро мы сумели собрать эту самую единую армию? И кто ею будет командовать? Кто будет эту армию оплачивать? Если бы мы могли содержать такую боеспособную армию, то не нуждались бы в поддержке герцога.
— С этим разберёмся, когда… Впрочем, неважно.
— Когда? — насторожился Ролан. — Отец, что вы планируете?
— Ничего противозаконного, — буркнул явно раздражённый оговоркой маркиз. — Просто пора показать, что мы, наиболее знатные рода королевства, ещё чего-то стоим! И тогда уже можно будет поговорить об объединении… на наших условиях.
— И кто нас будет слушать? — Ролан уже понял, что отца переубедить не удастся. Он не видел вторжения гарлов, не воевал с ними. Не понимал, на каком волоске всё висело. Ему со стороны казалось, что всё прошло само собой. И что у них есть время играть в их игры. А в единение равных Ролан не верил совершенно. Лично наблюдал, к чему такое «единение» может привести, если нет кого выше с большой дубиной, которой он может приложить особо «равных».
— Будут, — уверенно заявил Грегори Брук.
— Ладно, допустим, — сдался Ролан. — Но пока нет вашего единения равных, как мы будем следующим летом отражать набеги эрлов?
Грегори задумался. Серьёзно так. Потом заявил:
— Нам помогут. Мне дали гарантии.
— Надеюсь, на бумаге?
Отец посмотрел на сына как на дурочка.
— Мне дали слово. Сам понимаешь, пока мы не можем оставлять такие улики нашего единения.
— То есть ничего, кроме красивых слов, — плечи Ролана опустились. — Надеюсь, летом они нам помогут.
— Ты просто переживаешь о вашей помолвке с Ларией Райгонской, — буркнул Грегори, — вот и не можешь оценить всю серьёзность ситуации. Ролан, я тебе неоднократно говорил, что чувства для нас — непозволительная роскошь. Мы, те, кто реально управляет королевством, должны руководствоваться интересами рода.
— Это не твои слова, отец, — вздохнул Ролан. — Ты никогда раньше так не говорил. Кто-то основательно тебе запудрил мозги. Прошу тебя…
— Хватит, я сказал! Ролан, я принял решение и не изменю его.
Ролон помолчал, понимая, что любые аргументы будут бесполезны. Плечи его поникли. Он развернулся и усталой походкой направился к двери. Там обернулся:
— Надеюсь, ты не пожалеешь об этом своём решении, отец. — И вышел.
Грегори Брук проводил сына взглядом и хмыкнул.
— Молод он ещё. Яйца взялись курицу учить. Не понимает, какие силы в Парсе задействованы. Прежде всего — интересы рода! А влюблённость… пройдёт.
Лария сидела у себя в комнате непривычно тихая и печальная. Рядом стояла Элайна и изо всех сил пыталась её поддержать.
— Слушай, ну что ты расстроилась? Рано ещё делать какие выводы. Всё наладится. Сама говорила, что это не отмена вашей помолвки с Роланом, её только отложили.
Лария подняла на сестру печальный взгляд.
— Слушай, мелочь… Ты же сама понимаешь, что означает это «откладывание». Вежливый способ сказать «нет».
— По всем правилам этикета… — поморщилась Элайна. — И не называй меня «мелочь»! Я, между прочим, ещё расту.
— Что не мешает тебе оставаться мелкой. — Лария слабо улыбнулась. — Смирись, мелочь. Даже когда тебе будет восемьдесят, а мне восемьдесят пять, ты по-прежнему будешь для меня мелочью.
— Да уж… Перспектива… — Элайна почесала затылок. — Но рада, что хоть что-то останется в мире постоянным… А что говорит сам Ролан?
— Говорит, что отец сошёл с ума… Но что он может сделать?
— То есть сам Ролан против разрыва?
Лария промолчала.
— Знаешь… Я не поняла. Он возмущался отцом… Явно что-то не договаривал, но я не вижу, чтобы он сам хотел бороться… Элайна, я ведь понимала, что в нашем положении говорить о любви смешно, но я хотела хотя бы уважения… Впрочем, что ты можешь понимать, малявка.
— Вот сейчас обидно было. — Элайна неторопливо подошла к окну и принялась что-то там разглядывать, обняв себя за плечи. — Лария, давай посмотрим на ситуацию не со стороны эмоций. Маркизу Соргенскому этот брак нужен был больше нашего. И именно он выступал инициатором. Я права?
Лария впервые посмотрела на сестру без печали во взгляде, а даже с интересом.
— Допустим.
— И если сейчас он выступает за разрыв помолвки, значит, союз с нами ему больше не нужен. Но эти, как их… эрлы вроде бы, никуда не делись. И на следующий год весной и летом снова начнутся их набеги на побережье. И маркизатство Соргенское первым попадает под удар. Они же практически рядом с владениями эрлов на острове Бритии. Вывод: Грегори Брук либо идиот, либо ему кто-то предложил больше. Впрочем, он всё равно идиот, если дожил до стольких лет и ещё не понимает, что обещать — не значит жениться…
— Элайна! — Лария привычно сделала замечание, но при этом слабо улыбнулась. Впервые за разговор.
— Но и считать его совсем идиотом не стоит, — невозмутимо продолжила Элайна. — Потому ясно, что на обычные обещания он не повёлся бы. Что могло его убедить? Точнее, кто? Соседи. А соседи у нас тоже попадают под удар эрлов. То есть им выгодно объединиться. Герцогство далеко. Мы можем выслать солдат, но сколько они там могут быть с тобой? А соседи рядом. Так было всегда, но это не помешало говорить о помолвке. Что же изменилось?
— Что? — Лария явно заинтересовалась рассуждениями сестры и теперь смотрела с интересом, позабыв про печальные мысли.
Элайна обернулась, чуть присев на подоконник.
— Вторжение гарлов. И наше герцогство, впервые вышедшее из нейтралитета. Изменилась позиция отца. И он явно показал свои намерения в том, кого будет поддерживать. Оппозиция этому есть, её не может не быть. Оппозиция явная… Куда бы я записала Леарских…
— Что? Но герцог…
— Герцог болен и уже вряд ли поправится. А за Кармеем Леарским я внимательно наблюдала. Он пока придерживается старого курса по привычке, но он ему явно не нравится. Он хочет большего. Так что нет, записывать его в союзники я бы не спешила. Дальше Найзин Гарстин… Этот… как бы его вежливо назвать… гм… О! Шовинист, вот! Так вот, этот шовинист и рад бы был переметнуться в другой лагерь, только его там никто не ждёт. Он слишком привязан к нам. Так что никуда не денется. Да и Хайден производит впечатление здравомыслящего человека. Граф всё-таки должен учитывать позицию наследника. Нет, у нас с ними слишком много взаимных интересов. Остаётся та оппозиция, которая громко не кричит, а потому самая опасная.
— Тогда Грегори Брук…
— Ему явно сделали предложение, от которого он не сумел отказаться. Да и не хотел.
— И что это значит для меня и Ролана?
Элайна уставилась на сестру почти что с обидой. Она тут, понимаешь, разворачивает перед ней тайные нити интриг королевства, а та снова всё свела к себе и этому… Бруку младшему. Что у неё в голове? Розовые облака?
— Лария… Как бы сказать… Если причина разрыва помолвки в том, о чём я тебе говорила, то всё поправится, если Грегори поймёт, что ставка на этих… пока не знаю кого, не сработала…
— А она не сработала?
— С большой долей вероятности нет. И это я тебе говорю с высоты знаний от близнеца. Грегори бы сейчас думать об обороне своего, а не играть в большую политику. Такие игры при угрозе внешнего вторжения никогда ни к чему хорошему не приводят. Так что да, почти уверена, что это не сработает, — Элайна на всякий случай скрестила пальцы за спиной. Делать такие прогнозы, не имея точных данных… то ещё занятие. Погадать на картах может быть точнее. Но надо же поддержать сестру.
— И ты думаешь?..
— Я думаю, что приостановка помолвки — это не вежливо «нет». Это именно ожидание Грегори Брук. И если его надежды не оправдаются, он вынужден будет вернуться к прежнему. И вот тогда уже ты сможешь выставить ему свои условия.
— Думаешь? — с надеждой воззрилась на младшую сестру Лария. Той даже стало неловко. Словно дельфинёнка обижает.
— Эй, сестрёнка, я, вообще-то, гений, помнишь? Мой непревзойдённый талант и могучий ум видит все эти жалкие интриги врагов насквозь. Так что зуб даю.
— Зачем мне твой зуб? — удивилась Лария.
— В качестве талисмана на шею повесишь. Через него к тебе перейдёт мой ум…
— А ты тогда с чем останешься, если он ко мне перейдёт? — с интересом спросила Лария.
Элайна на миг застыла. Хмыкнула.
— Рада, что ты в себя пришла. — Она снова посмотрела в окно. — Посмотри туда.
Лария встала с кресла и остановилась рядом с сестрой, глядя в окно.
— И что там?
— Жизнь, Лария. Знаешь, есть такая философия, что наша жизнь полосатая, где чёрная полоса чередуется с белой. Этот год для всех нас был тяжёлым. Вторжение гарлов, опасность над герцогством, твоя помолвка вот… Это и есть чёрная полоса. Значит, следующий год обязательно будет хорошим. Гарлов прогнали, справимся и с остальным. И Ролан твой обязательно вернётся.
Губы Ларии дрогнули в слабой улыбке, а из глаз ушла тоска…
У каждого Игрока свои стремления и цели, к которым они стремятся. И свои планы по достижению целей. И, как всякие планы, живут они до первого «выстрела», в чём ещё предстояло убедиться всем Игрокам.
Гроза приближалась. Большая игра не заканчивается никогда.