Новость о том, что король собирается принять участие в «детском» турнире, прогремела как гром среди ясного неба. Многие приехавшие крупные феодалы взяли с собой семьи, особенно юношей. У многих они были возрастом, в котором они могли бы принять участие в этом турнире. Гордыня. Участие в том, что организовывают новики? Фи. Да кто они такие? Дети рыцарей, дворян без наделов, вторые и третьи сыновья низшей знати. А во главе тот, чей отец только-только получил титул барона. Может, если бы решение принимали сами мальчишки, они бы с радостью согласились, но если присутствуют главы родов… Без шансов. Со всех сторон последовал буквально прямой запрет.

— Урон чести! — И всё.

Причём в чём именно урон никто сказать не мог. В том же обычном турнире происходит то же самое, что планировалось и в детском. И если в детском участниками были вторые-третьи сыновья мелких родов или обедневших дворян, то в основном участвовали их отцы и братья. То есть взрослым с ними мечи скрестить не зазорно, а их детям с детьми тех, с кем сражался только что — урон чести. Логику Элайна понять не могла.

Леодрик хмурился, когда глядел на записи участников, а вот Элайна сияла.

— Чему ты радуешься? Участников почти нет. Может, мне стоило раньше сказать…

— Не стоило, — отрезала Элайна.

— Но может…

— Не может, — оборвала его Элайна.

— Но ведь тогда…

— Всё равно не надо.

— А если…

— Смысла нет.

— Да я даже ещё ничего предложить не успел! — взорвался выведенный из себя Леодрик, когда в очередной раз Элайна перебила его.

— Это ты не даёшь мне ничего сказать! — возмутилась в ответ Элайна. — А что ты хочешь сказать, я и так знаю. Типа если раньше сообщить о твоём участии, то туда запишутся многие. И я бы согласилась, если бы нашей целью был сам турнир.

— А разве нет?

Элайна жалостливо посмотрела на Альвиру.

— Держись, подруга. Не переживай, он просто ещё маленький и глупый.

Альвира явно не поняла причину такого, но согласно кивнула. Повернулась к мужу. Открыла рот… Закрыла. Но тут Элайна пришла на помощь:

— Наша цель — заставить всех узнать о тебе. Потому нам нужны скандалы! Ты громогласно объявишь, что поддерживаешь этих новиков, которые готовятся встать на защиту королевства! Что нет никакого урона чести другому рыцарю скрестить с ними меч, а король тоже рыцарь, только защищающий всё королевство!

Всё-таки ни Леодрик, ни Альвира дураками не были. Суть идеи ухватили моментально. Глаза Альвиры вспыхнули от восторга, а вот Леодрик засомневался:

— Но ведь тогда представители главных родов не смогут принять участие…

— Кто сказал? — поинтересовалась Элайна. — Кто им помешает потом записаться?

— Но сроки?

— Разве мы их ограничивали? Но да, поспешить придётся. — Элайна коварно улыбнулась. — Но за гордыню придётся заплатить…

Буквально! Но это Элайна не сказала. Зачем?

Так что когда король сделал объявление… При всём честном народе заявил… Ну что там они целый день репетировали с позами и словами. Менестрели, присутствующие здесь же, всё это записали. За те деньги, что они получили от Элайны, старались они не за страх, а за совесть. Впрочем, и за страх тоже, ибо Элайна пообещала оторвать руки тем, кто осветит это событие не так, как нужно. Ей поверили. Иногда репутация полезна.

После этого участвовать в детском турнире пожелали очень и очень многие, точнее, чтобы их дети засветились в обществе короля. И ломанулись к председателю комитета Арготу. Тот, капитально заинструктированный Элайной, клялся и божился, что вот бы и рад, но решение принимает капитан Марстен Дайрс, что детский турнир едва не отменили из-за малого количества участников, потом расходы сократили, мало всё подготовили, что сократили постройки из-за нехватки средств и они теперь не соответствуют высокому стандарту таких влиятельных родов…

— Капитан меня убьёт, — плакался Аргот. — Деньги ушли в главный турнир, мы ничего не можем…

Скупой платит дважды, гордый десять раз… Как так, король участвует, а их детей там не будет? Нет денег? Оплатим! И Арготу понесли… Элайна аккуратно записывала суммы в отдельную тетрадь. По итогу получилось, что занесли больше, чем они потратили на подготовку. Не поверила — пересчитала.

— Гордость… — протянула она. Ну конечно, как могли эти знатные господа подкинуть мелочь? Они устроили целое соревнование щедрости.

Когда с этими деньгами девочка пришла к отцу и смущённо шаркнула ножкой, тот сначала с недоумением перечитал тетрадь. Потом ещё раз. Потом задумчиво посмотрел на стоявшую напротив девочку, изображающую смущение… А может, и не изображающую.

— Что это? — поинтересовался он.

— Дополнительное финансирование службы садоводства… Ну и мне на булавки. А ещё призовой фонд нашего детского турнира.

Герцог обречённо вздохнул и покачал головой.

— Я с тобой с ума сойду.

— А я виновата, что они столько понесли? — изумилась Элайна. — Думала, подкинут немного. А они… гордостью мериться стали.

— Тогда может…

— Не отдам! Это мои честно свистну… в смысле заработанные средства! Граф Ряжский жмот и дракон! Приходится трудиться самой в поте лица, чтобы заработать себе на краюху хлеба… — Под взглядом полным иронии Элайна смутилась, её голос звучал всё тише и тише, пока не смолк окончательно. — Я вообще могла не показывать, — пробурчала она уже под конец, понимая, что утаить такие средства не получилось бы никак. Жалкая попытка, признаться. — Мне вернуть их?

Герцог чуть не подавился словами.

— Даже думать забудь! — прорычал он, не замечая довольной улыбки под опущенной головой, да ещё и спрятанной под распущенными волосами. — Это будет смертельным оскорблением… Так… Ладно. — Герцог замолчал и задумался. Вздохнул. — Забирай, — смирился он. — Используй, для чего там хотела… Ещё не хватало у дочери деньги отнимать, — пробормотал он тихонько.

Элайна улыбалась внутри — взрослые такие предсказуемые…

На следующий день Элайна откуда-то раздобыла книгу с чистыми листами… Обложка была простая, без украшений. Кожа, сталь. Замок в виде щита, мечи в качестве обрамления, а в центре золотыми буквами надпись: «Первый турнир короля Леодрика». С этим фолиантом Элайна лично обошла всех, кто внёс деньги в пользу детского турнира и попросила там что-нибудь кратко написать и подписаться. Мол, в память о том, кто помог осуществиться мечте… Благодарность… Пообещала отдать книгу королю…

Никто не задумался над тем фактом, что этот… своеобразный блокнот сделан слишком качественно и хорошо. Золотая надпись, обложка. За день-два такое не сделаешь, а значит, подготовлена она была давно. Впрочем, кого это интересовало?

Потом началось паломничество… Элайна не возражала. Ей нетрудно достать книгу и позволить поставить свою подпись. И принимала подношение. Уже не от тех, у кого были дети подходящего возраста. Деньги готовы были принести многие, лишь бы поставить свою подпись. Общая сумма подношений выросла где-то в полтора раза… Побольше… Немного… Самую капельку…

А на очередном приёме, под подходящие торжественные слова и опять в присутствии менестрелей вручила книгу Леодрику…

Позже, когда они остались втроём, Леодрик с недоумением покрутил в руках книгу и поинтересовался:

— И что мне с этим делать?

— Ты как маленький! — хмыкнула Элайна. — Объяви это сокровищем и спрячь. Лет через пятьсот или шестьсот эта книга будет стоить миллионы.

Леодрик скептически посмотрел на Элайну.

— Мне это, безусловно, поможет.

— Да боже ж мой, — всплеснула руками Элайна. — Ну, назначь ты для этой книги хранителя… У тебя что, нет слуги, который уже не может исполнять обязанности… по старости там, по другой причине, а выгнать жалко, всё-таки давно служит? Вот и назначь его хранителем и провозгласи книгу почётной памятью о первом турнире короля Леодрика Первого. Тебе это ничего не стоит, а остальным, кто там расписался, приятно. Разговоров будет… Всё, как нужно.

Альвира наградила Элайну задумчивым взглядом.

— Скажи, там много тебе всучили?

Элайна замялась.

— Ну… на рюшечки там, булавки хватит, — промямлила она.

— Значит, много, — вздохнула королева и некоторое время изучала Элайну. Та невинно смотрела в ответ. Потом всё-таки отвела взгляд.

Альвира снова вздохнула.

— Знаешь… Я рада, что ты нам не враг.

Леодрик непонимающе посмотрел на жену, Элайну. Пожал плечами.

— Не понимаю, чего вы из какой-то глупой книги с подписями устроили представление. — И поймал два жалостливых взгляда…

Когда новости дошла до герцога, он сначала долго молчал. Потом вызвал Элайну и долго на неё смотрел. Элайна так же долго изображала смущение.

— Что ж с тобой делать, чудовище ты моё? — со вздохом проговорил он.

— Пап… Ну они ж сами мне деньги несли! Мне что, отказываться надо было?

Герцог опять вздохнул.

— Если кто-нибудь когда-нибудь узнает…

— То будет молчать, — буркнула Элайна. — Кому охота идиотом себя выставить? К тому же они получили то, за что платили. Они расписались в книге, король книгу получил, скоро объявит её национальным сокровищем… ну или личным.

— Это-то ты как уговорила его сделать?

— Ну он же тоже не дурак. Дёшево и сердито. Всем приятно. Память в веках и всё такое.

Герцог снова помолчал.

— Скажи… Ты ограбила высший свет королевства на очень и очень приличную сумму даже для меня. И они при этом довольны и восхваляют тебя, короля и твой турнир… Я ничего не перепутал?

— Ну… — Элайна носочком туфли поковырялась в полу. — Меня все любят… Уважают. Восхищаются моим умом, талантами…

— Не надо мне пересказывать свои мечты!

— А что, я ничего… — Девочка отвернулась. Что сказать, она не знала. И правда, было немного неудобно. В оправдании можно сказать, что она сама не ожидала такого эффекта. Недооценила величину… гм… гордости некоторых представителей высоких родов.

— Скройся с глаз моих, чудовище… милое и симпатичное, — обречённо махнул рукой герцог. — И что б дня два мне на глаза не попадалась!

Хорошего выхода он не находил. И в самом же деле — все довольны, слышны хвалебные оды некой маркизе, которая придумала отличную вещь с книгой памяти о первом королевском турнире. Хвалили короля. Менестрели слагали баллады о достойном и благородном короле, решившем принять участие в турнире будущих защитников королевства. Совсем немного хвалили маркизу, придумавшую турнир и книгу памяти. Но особенно восхваляли тех, кто пожертвовал средства на благородное дело…

После этого денег ещё немного прибавилось. Но немного. Ясно было, что это уже последние пожертвования и на большее рассчитывать не стоит.

В общем, герцог, подумав, смирился. Лучшее, что он мог сделать — промолчать. И сделать вид, что ничего не было.

Вечером после всех треволнений, Айрин Райгонский всё-таки решил посетить дочь. Из комнаты неслась неизвестная ему мелодия на гитаре и слышалась незнакомая песня. Тоже на незнакомом языке. Герцог прислушался, но так ничего и не понял, хотя язык и узнал. Элайна как-то говорила на нём, показывая язык мира близнеца. Вот именно это и есть.

Снова прислушался, ничего не понял и покачал головой. Судя по всему, дочь была чем-то очень довольна и даже не пыталась это скрыть. Ну ещё бы, он тоже был бы доволен, проверни такую аферу. Герцог даже поймал себя на мысли, что завидует. Покачал головой и ушёл.

А из-за двери комнаты Элайны красивый детский голос выводил на незнакомом здесь языке слова песни:

Нет, я не плачу и не рыдаю,

На все вопросы я открыто отвечаю,

Что наша жизнь — игра, и кто ж тому виной,

Что я увлёкся этою игрой.

И перед кем же мне извиняться?

Мне уступают, я не смею отказаться.

И разве мой талант, и мой душевный жар

Не заслужили скромный гонорар?

Элайна пребывала в приподнятом настроении. Настолько, что даже потрудилась поднять из памяти (на этот раз правильно), услышанную когда-то в мире Лены песню по телевизору, подобрала ноты и теперь старательно выводила, не боясь, что кто-то её услышит:

И согласитесь, какая прелесть

Мгновенно в яблочко попасть — почти не целясь.

Орлиный взор, напор, изящный поворот,

И прямо в руки — запретный плод.

О наслажденье — скользить по краю.

Замрите, ангелы, смотрите — я играю.

Разбор грехов моих оставьте до поры.

Вы оцените красоту игры.

Песню Элайна вспомнила случайно и решила, что она очень даже подходит к ситуации. А ещё чётко понимала, что никогда в жизни эту песню переводить не будет и не отдаст её в шаловливые ручки Асмирилия. Пусть она будет только её и для неё. Элайна снова ударила по струнам гитары:

Я не разбойник, и не апостол.

И для меня, конечно, тоже всё не просто.

И очень может быть, что от забот моих,

Я поседею раньше остальных…

(Музыка Г. Гладкова, слова Ю. Ким)

* * *

Аргот пребывал в довольно странном состоянии, которое он не смог бы и сам описать. Ему хотелось одновременно повеситься, утопиться, броситься на нож, побиться головой о стену, спросить у Единого, в чём он провинился. Впервые в жизни ему приходилось общаться сразу со столькими высшими вельможами королевства. Причём все эти вельможи буквально умоляли взять у них деньги ради того, чтобы оставить запись в книге, с которой носится она… маркиза… виновник всех его бед. А он, следуя инструкции от… от… этого чудо… чудо какой удивительной её сиятельства маркизы, вынужден был от них отбиваться, отказываться от денег и врать, что турнирное поле не готово. Потом заявилась она лично и показала мастер-класс…

Маркиза, казалось, была везде и всех знала лично. С одним она поговорила об охоте и что этим летом она, действительно, не очень хороша. Другому посочувствовала из-за смерти сына, у другого поинтересовалась здоровьем внучки. Похвалила ещё одного за отличных лошадей, что он разводит. Повосхищалась с какой-то матроной по поводу её собачки, обсудила с молодыми людьми последние веяния моды. Произнесла короткую речь про опору трона и долг аристократов. Выложила свою книгу на стол, а вельможи пошли потоком. Несли деньги, а потом что-то писали в книге и, довольные, уходили, получив на выходе не слишком украшенную медаль, на которой была выгравирована надпись: «С благодарностью за пожертвование». На другой стороне был выбит профиль Леодрика, под которой шла надпись: «Леодрик I».

И люди, расставаясь с деньгами, выглядели счастливыми, хвастались друг перед другом медалями, отправлялись на торжественный приём, где цепляли эти дешёвые медальки на шею, хвастаясь ими перед другими. Арготу, казалось, что он сходит с ума… Или все вокруг. Или, что намного вернее, маркиза Райгонская свела всех вокруг с ума.

Потом было торжественное вручение книги Леодрику. Король явно не понимал, что с этим делать, но принял подарок торжественно, провозгласив, что будет хранить это как сокровище.

Шольт отыскал приятеля за складом, где хранилось снаряжение новиков. Аргот стоял там и стучал лбом об стену.

— Помогает? — поинтересовался Шольт с интересом.

Аргот поднял на него мутный взгляд.

— Шольт, ты знаешь, сколько денег принесли эти вельможи нашей леди?

Шольт торопливо огляделся по сторонам, после чего треснул приятеля по затылку.

— Надеюсь, ты не трепался об этом?

— Ты меня за идиота держишь? — Аргот даже возмутился.

— Тогда прекрати страдать фигнёй и пошли нанимать строительные бригады для работы на площадке детского турнира.

— Там всё готово.

— Ты идиот? Если эти вельможи несли деньги для работы на площадке турнира — работы должны быть сделаны. Пусть там хоть попойки устраивают, главное, чтобы на работу ходили.

— А если кто-то из вельмож спросит?

Шольт посмотрел на приятеля как на идиота.

— Когда это знатные вельможи интересовались такими мелочами? Знаешь, хоть одного такого?

Аргот подумал, а потом честно ответил:

— Знаю.

Шольт замер и опасливо покосился на Аргота.

— Знаешь?

— И ты знаешь. Она бегала в мальчишеской одежде по всем стройкам и складам Тарлоса и проверяла наличие вещей, как идут работы и ведомости.

— А-а-а, — облегчённо вздохнул Шольт. — Всё в порядке. Она будет проверять всё и в этот раз. Но раз деньги брала тоже она… Всё в порядке.

Аргот снова подошёл к стене и ещё раз стукнулся об неё лбом. Шольт покачал головой и повертел пальцем у виска. Переживания приятеля он не понимал совершенно. А вот маркизу… зауважал. Сильно. Оказывается, она может издеваться не только над теми, кто ниже её по положению. Но здесь был совсем другой размах.

И тут появилась она… Элайна вывернулась откуда-то со стороны полигона и появилась совершенно неожиданно. Шольт, увидевший её первым, попятился и сделал вид, что сильно занят чисткой учебного меча. Элайна покосилась на него, потом шагнула к Арготу, оценила картину, покачала головой.

— Аргот, я не совсем понимаю цель, но могу дать пару советов. Если хочешь проломить стену, то лучше взять что-нибудь покрепче дуба. А если цель поставить на место мозги, то лучше использовать книги… — Элайна помолчала и добавила: — Их читать надо, а не по голове ими стучать. Это я на всякий случай напоминаю… Вдруг не знал…

Аргот одарил её мрачным взглядом.

— Спасибо, леди. Что б я без ваших подсказок делал.

Элайна просияла.

— Всегда пожалуйста. Мы же друзья. Ах да…— Элайна пошарила в сумке на плече и вытащила стопку листов. — Держи, — она сунула листы ему в руки. — Прочитай, к концу турнира что б от зубов отскакивало.

— Чьих зубов? — не понял Аргот.

Элайна скосила глаза.

— Шольта. — И умчалась.

Бумаги Аргот посмотрел только дома… Стало стыдно. Реально. Листы… Это было подробное описание всех знатных родов королевства. Описание гербов, кто глава, состав семьи с кратким описанием каждого. Кто чем увлекается, в чём силён или слаб. Немного о каждом главе семье. Аргот вспомнил, как отец вечерами говорил, что не понимает, к кому и как относиться, как часто влипал в неприятности по незнанию, общаясь со знатью. Здесь… здесь была полная подборка по каждому роду. То, что действительно нужно и ему, и… отцу. Аргот мог оценить важность этой информации.

Подумал о леди… Да, она была несносной, любила ставить всех в неловкое положение, высмеивала то, что считала чужой глупостью и неумением думать. Могла обидно пройтись по их ошибкам. Всё так. А потом в свободное время и вечерами она для него писала эти записи… И сделала бы такое для любого, кого считала своим человеком. В этом и была вся Элайна… Потому и он, и Шольт, не колеблясь, бросились её спасать в том архиве, не думая о себе, не думая, что они плохо подготовлены и их могут убить. И если понадобиться, сделают это снова… Знали, что Элайна точно так же будет спасать своих, если понадобится. Или сидеть ночами, готовя так необходимую ему и отцу справку.

Аргот собрал документы и отправился к отцу, понимая, что ему это тоже будет интересно. Точнее даже — для него важнее. Именно сейчас, когда идёт турнир.

А на следующий день на всех перекрёстках Лоргса менестрели пели балладу про благородство короля, который решил поддержать будущих воинов личным примером, и восхваляли тех вельмож, что пришли ему на помощь в организации сего дела. Что удивительно, про маркизу Райгонскую в этих балладах не было ни слова. Сначала немного что-то там вроде было, но быстро исчезло. Король захотел, вельможи поддержали и спонсировали. Всё. А площадки для турнира возникли по щелчку пальца на следующий день, как король захотел, а вельможи деньги дали. Но над этим никто не задумывался. В конце концов, баллады на то и баллады, чтобы малость приукрашивать.

* * *

Айрину Райгонскому даже интересно было, на что потратит его дочь гм… заработанные деньги. Потому не стал даже пытаться что-то у неё выпросить. Да начни он так делать — даже самому стыдно стало бы. Потом решил просто понаблюдать. Первый сюрприз ожидал его в комнате, куда слуга торжественно внёс на руках подбитую мехом накидку, с расшитой золотой нитью отворотами. Статусная вещь. Стоит столько, что сам герцог просто пожадничал бы столько тратить.

Герцог удивлённо глянул на слугу.

— Её светлость маркиза Элайна Райгонская велела передать вам подарок, мой лорд.

— О, как! — Айрин даже растерялся. Глянул на накидку. Да уж… доченька не мелочится. Такую накидку и варийскому императору не стыдно было надеть. Подумал и хмыкнул. Что-то ему подсказывало, что сегодня он не единственный получит подарок.

Как позднее он узнал, так и оказалось. Герцогиня Лейла Райгонская получила отрез великолепной ткани, по стоимости, сравнимой с его накидкой, если не больше. Причём Элайна знала любимый цвет матери, так что ткань привела герцогиню в полный восторг. А узнав от кого получила, на миг застыла, потом медленно кивнула.

— Спасибо, — слабо улыбнулась, глядя куда-то вдаль.

Турий обнаружил в комнате записку, что кузнец ожидает его для снятия мерки, по которым персонально ему будут изготовлены доспехи и меч. Персонально для него. Заказ оплачен. У Турия были доспехи… доставшиеся по наследству. Не совсем подходившие, но подогнанные. Делать доспехи персонально для себя… Это очень и очень дорого. Позже отец наверняка оплатил бы ему такие, но позже. А тут… И не только доспехи, но и меч. Личный. По персональному заказу. Элайна писала, что понятия не имеет, какие там железные игрушки нужны, потому оставляет всё на его фантазию.

— Хоть из золота делай, оплата внесена, — подводился итог.

Турий от радостного крика сдержался. Потом задумался откуда это у сестры такие деньги и с чего такая щедрость. К счастью, тут зашёл отец, прочитал записку и хмыкнул.

— Беги, заказывай.

— Отец?

— Я всё знаю. Всё нормально. На Элайну напала необычайная щедрость, которой она теперь всеми спешит поделиться. Ну и подлизаться заранее.

— Подлизаться? — насторожился Турий. — Она что-то натворила?

Герцог рассмеялся.

— О да. Но говорить не буду. Оставлю интригу. Сам узнаешь. — И ушёл, оставив растерянного Турия. Ушёл к Ларии.

Как оказалось, не зря. Та в такой же растерянности, что недавно Турий, вертела в руках набор украшений, явно восточных. Сколько он стоит, не хотелось даже думать. Набор представлял из себя тиару, колье, серёжки и браслеты. Тончайшая резьба, драгоценные камни… Очень всё в меру, очень тонкая работа.

— Элайна подарила, — пояснила она отцу.

— Я догадался, — хмыкнул он. — Но она… гм… Могла бы пояснения дать. А она всё втихаря. Как воровка прокрадывается, оставляет подарок и бежать. А я тут хожу — объясняю.

— Что она натворила? — сразу сообразила Лария.

— Сама узнаешь, — хмыкнул вредный отец. — Но подарок бери, не отказывайся.

Лария перевела взгляд на набор.

— Я ещё с ума не сошла отказываться, — буркнула она и торопливо убрала украшения в шкатулку, решив, что посмотрит позже, когда никого из посторонних не будет. А герцог отправился дальше.

Ларс получил учебный меч, приличные доспехи, не на заказ — бессмысленно. Мальчишка же ещё растёт. Но на турнир хватит, куда Ларс, само собой, записался одним из первых. Но это так, мелочи. Основной подарок в комнате не помещался. Это оказался великолепный конь, точнее, ещё жеребёнок… ну как жеребёнок, года три где-то. Как раз через два можно будет уже и под седло с всадником в доспехах. Пока же есть время, чтобы Ларс познакомился с ним, и приучил к себе, и воспитал как нужно. Ларс пришёл в полнейший восторг. Все знали, что коней он обожал…

Герцог тихонько удалился. Тут его помощь не требовалась. У Ларса, кажется, даже вопросов не возникло откуда у сестры деньги на такой подарок.

Как оказалось, подарок достался и Карену. На взгляд Айрина Райгонского, очень странный. Очень-очень. Чёрный глухой шлем, чёрная одежда с какими-то нашивками, чёрный плащ. Герцог слышал, как Элайна объясняет восторженному брату:

— Это одежда ближайшего помощника и правой руки Тёмного Властелина! Я Тёмный Властелин этого мира! А ты теперь мой помощник и моя правая рука. — Тут Элайна торжественно вручила какую-то палку с металлической рукоятью. Сама палка была зачем-то выкрашена красной краской. При этом Элайна с явным огорчением покосилась на эту корявую поделку и пробормотала что-то про то, что заставить краску светиться у неё так и не получилось.

Некоторое время понаблюдала за носящимся по коридору замка в глухом с прорезями шлеме странной формы и в чёрном плаще мальчишкой. Покачала головой.

— Вот какой смысл в шутках, если их никто не понимает?

— А это была шутка?

— Папа⁈ — Элайна подпрыгнула от неожиданности и обернулась. Только сейчас увидела отца, который наблюдал за самым младшим сыном, который сейчас бегал с развивающимся плащом и размахивающим красной палкой.

— Он в этом не навернётся?

— Всё проверено! — даже обиделась Элайна. — Шлем с мягкой подкладкой, одежда крепкая и тоже с небольшой подкладкой. В этом можно об стену биться и ничего не будет!

Герцог покосился на дочь.

— Давай не будем проверять.

— Я что, дура? — возмутилась Элайна.

— Хм… — теперь герцог одарил её очень задумчивым взглядом.

— Эй, ты о чём задумался? Даже не думай! Ты должен был сразу возразить! Я серьёзно, между прочим!

— Что это за наряд, умная моя? — оборвал возмущение дочери герцог.

— Да так… — Элайна глянула на младшего брата и вздохнула. — Помощник Тёмного Властелина. И имя ему отныне — Дарт Карен! — последнее Элайна прокричала довольно громко. Карен, естественно, услышал.

— Ура! Я теперь дратс Карен!

— Дарт Карен! Дарт, а не дратс! Мой помощник не должен так ошибаться!

Герцог покачал головой и поспешил удалиться, благоразумно рассудив, что если задержится, придётся разбираться в тёмных властелинах и их помощниках. Но перед уходом всё-таки предупредил Элайну:

— И помни — ты наказана! Что б два дня мне на глаза не попадалась!

Элайна изобразила вежливый книксен, а когда отец отвернулся, показала ему язык.

— А расскажи мне про этого помощника! Расскажи! — затеребил её Карен.

Элайна вздохнула. Брата она любила… но не в такие моменты. Войдя в режим почемучки, он мог и камень достать. Так что легче было что-то сочинить.

— Ну слушай, — обречённо проговорила она разворачиваясь. — В одной далёкой-далёкой империи…

Герцог же, убедившись, что тут всё спокойно, мысленно прикидывал, сколько дочь потратила на подарки всем им и сколько ещё у неё осталось. Выходило, что оставалось много. Потратила же… сущие мелочи… М-да…

* * *

На что потратить деньги размышлял и Валиор Строж, глядя на сунутую ему прямо в руки ведомость с отчётом казначея о поступивших для садоводов деньгах. Казначей, когда давал ведомость, глядел на Строжа очень странно, и руки его слегка дрожали. Но вопросов не задавал, ушёл поспешно, оглядываясь.

Строж, поглядев на конечную сумму и пункт о назначении средств, его понимал. Поднял голову и, конечно же, заметил маркизу, которая пряталась за занавеской и с предвкушением за ним наблюдала. Со слишком явным, в результате потеряла осторожность. Впрочем, не девчонке пытаться спрятаться от человека, который проработал стражником в городе, где каждый год проходила одна из крупнейших ярмарок герцогства. Мала ещё, тягаться.

— Маркиза!

Элайна попыталась сделать вид, что её тут нет, поняла, что не получится, и, насупившись, вышла.

— Думала, хорошо спряталась, — пробормотала она.

— Зачем? — поинтересовался Строж.

— Что, зачем? — не поняла Элайна.

— Зачем прятались, леди?

— Хм… — Элайна отвела взгляд, но честно призналась: — Было интересно посмотреть на вашу реакцию по поступившим деньгам.

— Садоводам?

— Ага, — довольная, кивнула Элайна.

— Леди, я прекрасно знаю, как вы изволите называть нашу службу в разговорах. Тут вы не удивили. Зато казначея чуть до инфаркта не довели. Такая сумма и садоводам… Что он подумал?

— М-да, — после паузы, отозвалась Элайна. — Не подумала. С другой стороны, читать документ не его обязанность. С другой стороны… Он будет обсуждать это среди своих. Скоро слух пойдёт по дворцу, потом по городу… Здорово, правда?

— Здорово? — Валиор упустил логику маркизы.

— Конечно. Пусть теперь гадают, что за садоводы и за что им такое счастье. И завидуют садоводам герцогства. Вот! Здорово я придумала, правда?

— Леди, вы это придумали только что у меня на глазах. А до этого была попытка поиздеваться надо мной.

— Господин Строж, не ворчите. Просто моя гениальность настолько гениальна, что даже мои шутки превращаются в гениальные планы. — Элайна задрала нос.

Строж вздохнул, мысленно решив, что проще не обращать внимания, чем пытаться разобраться в логике маркизы. И мысль эта, кстати, не так уж и плоха. Поступление таких сумм не может остаться незамеченным. Также найдутся желающие их потратить. А тут… Маркиза передала их все каким-то садоводам, о чём вскоре будет судачить весь город, а вскоре и королевство. Что взять с избалованной девчонки? Все скорее позлорадствуют. И лицемерно посочувствуют герцогу. Мол, дочь получила такую сумму и всю спустила на садовников… Ладно, не на пьянство… Кстати, о герцоге…

— Леди, а что на это скажет ваш отец?

— А при чём тут мой отец? — удивилась Элайна. — Это мои личные честно свистну… в смысле заработанные в поте лица деньги на рюшечки, булавочки…

— Но отдали вы их садоводам.

— Цветочков захотелось, — пожала плечами Элайна и улыбнулась. — Что с блондинки взять?

— Вы брюнетка, леди, — Строж понял, что дальнейший спор бесполезен. Леди уже включила режим: «Я у мамы дурочка, милая, красивая». — Да-да, помню, вы по жизни брюнетка, а в душе блондинка.

— Зачем тогда говорите? — искренне удивилась Элайна. — И вообще, быть блондинкой — это может быть мечта всей моей жизни, а вы, чёрствый человек, не можете даже мне подыграть.

— Если я подыграю, вы придумаете ещё что-то. Кстати, это, случайно, не те деньги, которые пожертвовали на проведение детского турнира?

— Случайно, не те. Это специально те.

— Леди… Вы украли деньги, которые вам дали для турнира?

— Эй! Вот не надо! Турнир будет проведён как положено. И в срок. Я просто вернула потраченное.

— Не вами. Вы тратили деньги из казны герцогства. По-хорошему, эти деньги надо вернуть туда?

Элайна задумалась, серьёзно так задумалась.

— Моя вина, — призналась она. — Я буду усердно молиться Единому, чтобы он простил мне её. И вообще, согласно Священному Писанию, дети безгрешны… Но я всё равно попрошу у Единого прощения. На всякий случай.

Строж прикрыл глаза, мысленно махнул рукой и отвернулся.

— Леди, я тоже попрошу Единого быть к вам снисходительным.

— Спасибо, господин Строж, — искренне просияла Элайна. — Я верила в вас!

Строж глянул на сияющую девочку и не понял, она серьёзна сейчас или прикалывается так в своей манере. Решил, что лучше не вникать. Так спокойней для собственного душевного здоровья.

— Деньги… Что с ними делать?

— Вы скажите, — удивилась Элайна. — Точнее, прикиньте, на что срочно нужно, составьте смету и покажите мне. Всё не тратьте… Гм… Треть пока. Остальные пусть лежат, возможно, пригодятся. Наверное. Что там срочное, на что раньше не хватало?

— На оплату осведомителям, — со вздохом, признался Строж. — Сейчас много денег уходит на подготовку помещений, наём сотрудников, оплату им, ремонт.

— Ну значит, на осведомителей, — пожала плечами девочка.

Валиор несколько секунд наблюдал за леди.

— А вы не боитесь, что я присвою деньги?

Элайна медленно обернулась и посмотрела на Строжа. Пристально, спокойно. Помолчала.

— Вы? Не боюсь.

Строж моргнул. Тоже помолчал. Хотел что-то спросить, но под спокойным взглядом маркизы промолчал. Отвернулся.

— Я представлю ведомость завтра вечером.

— Ну уж хоть вы не считайте меня монстром! — Возмутилась Элайна, мигом теряя всю серьёзность. — Ещё я всю ночь не заставляла своих людей работать. Два дня! Жду ведомость через два дня.

Строж снова помолчал.

— Хорошо, леди, — он поклонился. — Сделаю.

— Вот так-то лучше. А то сознание от недосыпа потеряете вы, а все обвинят меня, мол, заставляю под страхом… под страхом… Строж, а чего вы боитесь?

Строж чуть улыбнулся.

— Не скажу, леди. А то вы меня этим пугать будете. Или угрожать.

Элайна надулась и скрестила руки на груди.

— Я Тёмный Властелин, мне по должности положено угрожать своим миньонам!

— Тогда тем более не скажу.

— Узнаю — хуже будет, — пообещала Элайна и выскочила за дверь… Но дверь тут же слегка приоткрылась, показалась голова девочки… Голова продемонстрировала язык и скрылась.

Строж поперхнулся и закашлялся. Потом расхохотался. Покачал головой. Глянул на запись от казначейства. Вздохнул. М-да… Леди к проблеме нехватки средств подошла… радикально. Даже страшно представить, как она будет решать более серьезные проблемы. Впрочем, сейчас Строжа интересовал другой вопрос: нужно куда-то потратить треть этой суммы и представить план через два дня. В своей жизни он никогда не думал, что когда-нибудь будет решать проблему, куда потратить деньги… Большие деньги…

* * *

Вастон Горхос наблюдал за происходящим с интересом сытого кота, наблюдавшего за бегающей вокруг мышкой. Похоже, ему действительно было интересно, чем всё закончится. Он присутствовал на том сборе, в конце которого король сделал знаменитое заявление, наблюдал за возникшей суетой после. Полагал, этим всё и закончится… пока не услышал выступления менестрелей.

С чем именно знатные представители родов пошли в организационный комитет, он не знал, но предположить мог, ибо видел, как все воротили нос от детского турнира. Горхос, до выступления короля, тоже полагал, что это опять маркиза замутила, чтобы шокировать всех вокруг. Порой он не понимал, для чего она это делает, но был уверен, что делает она это сознательно с какой-то целью. Понял после речи короля… ещё больше понял, когда услышал баллады менестрелей, которые как-то разом и в разных местах города начали восхвалять благородство короля и дарителей. Маркиза не упоминалась нигде… Ни разу… Никто даже не вспомнил, что это была именно её идея с детским турниром. Король повелел. Всё.

Горхос задумался очень серьёзно. Даже уединился в шатре, где разместился его отряд, выгнав оттуда всех. Айзис Марлесий дождался командира и вопросительно взглянул на него.

— Что? — не понял взгляда Горхос.

— Командир, вы там столько сидели…

Горхос раздражённо взглянул на заместителя.

— Айзис, когда ты научишься думать? Заранее подготовленный турнир, выверенная речь короля и тут же менестрели поют об этом на каждом углу. Заметь, про маркизу ни слова.

— И что это значит? — не понял Айзис.

Горхос что-то буркнул под нос и отвернулся.

— Сам подумай, — всё же ответил он. — Всё это готовилось заранее. Это спектакль, Айзис. Отлично срежиссированный спектакль. И если моё предположение верно… Маркиза… Я не хотел бы иметь её врагом… Но хотел бы союзником…

Айзис немного подумал.

— Что будем делать?

— Смотреть. Мне кажется, ещё ничего не закончилось.

Вастон как в воду глядел. Через пару дней маркиза Райгонская вынесла книгу с чистыми страницами…

Горхос пытался прикинуть, сколько маркиза заработала… Сумма выходила… Такому доходу позавидуют иные богатейшие рода империи. Да что греха таить, сам Горхос позавидовал. Это ж каким нахальством надо обладать, чтобы провернуть такую схему? И при этом все вокруг ещё и хвастались друг перед другом, какую сумму внесли в турнир… И демонстрировали друг другу дешёвые медальки.

С маркизой он столкнулся почти случайно. Она была одета в простое платье без украшений в сопровождении баронессы Тангорс и двоих охранников.

— Ваша светлость, — поприветствовал её Горхос поклонившись. — Какая неожиданная встреча. Позвольте узнать, что вы тут делаете?

Маркиза воровато огляделась, словно выискивая кого рядом с ним.

— Отбываю наказание, — совершенно неожиданно призналась она. — Папа велел двое суток не попадаться ему на глаза. Вот… выполняю. Герцог не с вами?

Горхос застыл, осмысливая слова. Слегка потряс головой, словно пытаясь таким образом уместить фразы в голове и убедиться, что ему не померещилось?

— Нет, его светлости я сегодня не видел… И за что же вас так сурово наказали, леди?

— Всему виной мой живой характер и бурная фантазия, — печально вздохнула девочка и похлопала ресницами. — И неумение тратить деньги.

— Неумение тратить деньги? — не понял Горхос.

— Ага. Представляете, заработала тут немного и… всё спустила, — вздохнула девочка, глядя на него печальными глазами.

— Спустили? — Горхос вспомнил сумму предполагаемой прибыли, которую он прикидывал. — На что?

Взгляд маркизы стал строже:

— Милорд, такие вопросы девушкам не задают. Вы ей только дайте деньги, а уж на что их потратить она найдёт. Рюшечки там, кружавчики…

— О… — Горхос понял, что не знает, как продолжить разговор. И о чём.

— Простите, господин Горхос, — маркиза чуть поклонилась. — Мне пора. Ещё увидимся.

— Конечно, — растерянно проводил её взглядом Горхос. И ещё долго смотрел ей вслед. Задумался. Хмыкнул. Покачал головой.

— Рюшечки… А всё-таки интересно, на что она потратила эти деньги…