Следующие дни превратились в настоящий хаос из-за наплыва основной массы гостей. Тем более прибывали самые важные гости: отец, мать и два брата Юрмии Гарстин, неожиданно приехал старший брат Аделии Гарстин и Виалы Крат — Кармей Леарский. До последнего было неизвестно, приедет он или нет. Все знали, что его отец совсем плох, но нет, выбрался. Прибыл отец королевы Альвиры маркграф Дорен Лейстен.

Потом всех вокруг закружили встречи, приёмы. В огромном гостевом зале было не протолкнуться от гостей. Играли приглашённые музыканты. Даже Элайна малость успокоилась и демонстрировала образцовое поведение истинной леди, плывя по залу плавной походкой, показывая манеры, приличествующие младшей сестре Розы Герцогства. Впрочем, Ларии доставалось намного больше, ибо она вместе с матерью занимались приёмом гостей, их расселением, обеспечивали развлечения.

Большой приём организовали, когда стало ясно, что все самые знатные семьи королевства, которые хотели приехать, уже приехали, а остальные… Ну они были не так важны. Сами виноваты, о сроках начала турнира все были извещены заранее. А большой приём всегда предшествовал собственно турниру. А тут ещё все, кто что-то решал в политике королевства, понимали, что необходимо обсудить сложившуюся ситуацию. Конечно, не на самом приёме — это всё-таки праздник, но нужно.

Юрмия, после приёма у королевы, промучилась несколько дней, пытаясь разобраться в том, что именно от неё хотят и ожидают. Альвира говорила, что не против видеть Юрмию союзником, но… А вот что за «но» непонятно. А ещё её немного раздражали слова королевы про Элайну. То есть слова этой мелочи имели для королевы такое значение, что та, опираясь на них, даже выговорила что-то Юрмии.

Хотелось разобраться, но идти с этим к королеве… гм… Как ни хотелось это признавать, но только один человек в замке мог помочь ей разобраться во всём этом. Юрмия отыскала Элайну и со всеми полагающимися вежливостями согласно правилам поведения истинной леди поинтересовалась: «Какого хрена?» Ну это Элайна так для себе перевела, что и озвучила. Мол, вместо всех вот этих пустых словес на пять минут можно было всё сократить до двух слов.

— Было бы короче и проще, — пояснила малявка, глядя на Юрмии честными глазами. — Ладно, не пыхти. Юрмия, но серьёзно, этикет — вещь хорошая и правильная, и что бы ты там ни думала про меня, но я осознаю его важность. Он помогает избегать разных недоразумений при общении с важными и значимыми людьми, с которыми нет приятельственных отношений. Но надо же понимать и границу необходимого. Общаться по этим правилам с почти родственниками… Даже Лария до такого не докатывается.

— А ты сама признаёшь меня почти родственницей? — не выдержала Юрмия.

Но эта малявка… Она вдруг улыбнулась и выдала:

— Вот! Умеешь же, когда хочешь. Уже и на «ты». Глядишь, и человеком станешь. Ладно, не пыхти. Признаю или нет совершенно неважно, главное — факт. А если ты ещё не передумала, значит, мы почти родственники. Что же касается твоего вопроса… — Элайна задумалась. Оглядела зал. И тут, явно приняв какое-то решение, слегка махнула рукой. — Идём за мной.

Элайна провела Юрмию мимо гостей в какой-то затемнённый угол за поддерживающей потолок колонной.

— Когда была маленькая, частенько тут пряталась и наблюдала за приёмами, — пояснила она и указала на место рядом с портьерой. Снова оглядела зал, заметила, что хотела, и указала туда Юрмии. — Видишь мою мать?

— Да, — присмотрелась Юрмия.

— Хорошо. Стой здесь и наблюдай за ней.

— Что? — с недоумением повернулась к Элайне Юрмия.

— Ты хотела получить ответы? Я могу долго и муторно объяснять, но ведь лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Разве нет?

Юрмия наградила Элайну подозрительным взглядом, но та была предельно серьёзной.

— Просто наблюдать? — поинтересовалась она.

— Да. Просто наблюдать. А потом я подойду, и мы обсудим, что ты увидела.

— Подойдёшь?

— Я не могу из зала надолго пропасть… пока. Я должна ещё представиться нескольким людям. И отец просил.

Всё ещё сомневаясь, Юрмия постаралась слиться со стеной и стала наблюдать за герцогиней, совершенно не понимая, что должна увидеть и какие выводы из этого сделать. Элайна же уже исчезла, отправившись исполнять обязанности одного из хозяев приёма. Только подол платья взметнулся от резкого разворота.

Юрмия, сама не понимая для чего, осталась наблюдать. Иногда ловила взглядом Элайну, порхающую по залу от одного гостя к другому. Там улыбнётся, там что-то скажет, приветствуя кого-то, кто-то у неё что-то спрашивал, она отвечала. Потом очнулась и снова стала наблюдать за герцогиней.

— Ну и как?

Юрмия вздрогнула и обернулась. За спиной стояла невозмутимая Элайна с двумя бокалами вина. Один протянула ей.

— Разбавленное, — пояснила в ответ на немой вопрос. — Вряд ли папа обрадуется, если мы с тобой тут нахрюкаемся.

Юрмия поморщилась, но комментировать последнее заявление не стала. Понимала, что бесполезно. Молча взяла бокал и отхлебнула. Действительно разбавлено водой. И сильно. От вина один вкус и остался.

— Что ты хотела, чтобы я увидела?

Элайна молча встала рядом и некоторое время наблюдала за залом. Потом снова повернулась к Юрмии.

— Обратила внимание, с кем она общалась? И все ли там были настроены дружелюбно?

— Я видела несколько споров, но не слышала о чём.

— Сейчас все обсуждают грядущую политику в королевстве, — заговорила она. — Райгонские испокон веков держали нейтралитет в этих спорах. Своих проблем с гарлами хватало, чтобы ещё и в дела короля встревать. Папа рассказывал, что за это его старый король и ценил. Ну который Эрдар Первый, отец Леодрика.

— Я знаю родословную королевской семьи, — буркнула Юрмия.

Элайна кивнула, словно не расслышав грубости.

— Эрдар проводил политику укрепления королевской власти и прижимал всех крупных феодалов, ограничивая их власть. Так получилось, что Райгонские единственный герцогский род в королевстве, который мог бросить прямой вызов королевской армии. Но из-за нашего нейтралитета король прибирал всё больше и больше власти. После его смерти пошёл обратный процесс. Граф Горзский, при всём к нему уважении, не хитрец Эрдар. Он сопротивляется, но отступает. При таком положении нейтралитет герцогства Райгонского всех устраивал.

— Я не понимаю, для чего ты мне это говоришь. И откуда ты всё это знаешь?

— Знаю из бесед с отцом и споров. Мы с ним часто эту ситуацию обсуждали.

— Герцог с тобой? — изумилась Юрмия, полагая это очередной шуткой, но наткнулась на совершенно серьёзный взгляд девочки.

— Говорят, я гений… А ещё обладаю знаниями мира близнеца.

— О… Но…

— Что позволяет взглянуть на проблему под другим углом. А для чего говорю… терпение, сейчас объясню. Осталось немного. Вторжение гарлов разрушило хрупкий баланс в Парсе… Теперь, кстати, я понимаю, что имел в виду Валиор Строж… Неважно, это я для себя. В общем, всех тут присутствующих сильно занимает вопрос: чью сторону займёт мой отец в грядущем дележе власти. Думаю, ты понимаешь, что делиться властью с королём мало кто тут хочет. В идеале все хотели бы вернуться во времена деда Эрдара, когда королевская власть ограничивалась его ленными владениями. Но и откровенных идиотов тут тоже мало, и все понимают, что раз гарлы сумели объединиться и вторгнуться такими силами, то никто не помешает им повторить экскурсию. Будут попытки скрестить ежа с ужом. В смысле и королевство укрепить, и власть собственную не отдать.

— Это очень интересно…

— Но ничего не понятно, — кивнула Элайна, перебив и даже не обернувшись. — Я тебе об этом и пыталась сказать. Понимаешь, для герцогини Райгонской не понимать это, слишком большая роскошь. Ты ведь наблюдала за моей матерью?

— Да, но…

— Моя мать принадлежит одному из древнейших родов королевства. И её род сейчас выступает за ограничение власти короля. Но мой отец в этом споре придерживается несколько отличного от всех остальных мнения, которое и планирует огласить на грядущей встрече…

— Какого? — теперь уже Юрмия заинтересовалась непритворно. Она слышала споры отца и братьев, примерно знала, чего они хотят. Но вот позицию герцога Райгонского она так и не поняла.

Элайна неторопливо повернулась к Юрмии и окинула ту внимательным взглядом с головы до ног.

— Отличного от остальных, — ответила она предельно честно. Отвернулась. — Факт в том, что мать его позицию знает, мы с отцом обсуждали это при ней… Отец от жены не делает секретов, — снова взгляд в сторону Юрмии.

— Твой отец обсуждал этот вопрос с тобой? — не поверила Юрмии.

— Я сделала несколько замечаний, которые отец пытался опровергнуть. Честно говоря, лично мне хотелось бы, чтобы у него получилось. Было бы всем проще. Но суть не в этом. Так вот, мать не согласна с отцом. А сегодня многие жёны, матери или сёстры присутствующих здесь знатных аристократов пытались прощупать её позицию как герцогини Райгонской, кто-то пытался повлиять… Я не слышала, сразу говорю, но не сомневаюсь, что так и было. Кто-то пытался давить, кто-то ссылался на старую дружбу. Но мать здесь и сейчас жёстко отстаивала позицию мужа, обрывая все попытки надавить. Думаю, ты видела некоторые такие споры.

— Э-э… да…

— Хотя по всем правилам поведения настоящей леди она должна была сослаться на то, что ничего не понимает, что этим должны заниматься мужчины и удалиться. — Снова пристальный взгляд от Элайны. — Не женские это дела.

— Зачем она так делала?

— Затем, что если она отойдёт в сторону, как положено, то с этими вопросами обрушатся на Ларию. Если уйдёт и она, то все эти разряженные кури… простите, почтенные леди, начнут трепать своими языками, разнося сплетни по всему королевству. И во что они трансформируются не рискнёт предсказать никакой оракул. Если их всех жёстко не осадить, то это сильно осложнит жизнь и отцу, и брату. Пойдут слухи, что герцогство уже не то, что после вторжения гарлов оно ослабло…

— Твоя мать…

— … показывала единство семьи и доказывала всем, что вторжение только укрепило герцогство. И она будет продолжать ходить среди гостей, улыбаться всем, отбивать атаки противников герцогства, обрывать плохие слухи в наш адрес. Будет ходить и улыбаться, даже если будет больная, даже если от неудобных туфель ноги сотрутся в кровь.

Юрмия глянула на бледное лицо Элайны. Видимо, последнее было вовсе не размышление. Когда-то такое она явно видела в реальности.

— Видишь ли, Юрмия, — продолжила, помолчав, Элайна. — Герцогство Райгонское слишком долго оставалось нейтральным. Я боялась, что добром такое не кончится… По факту, сейчас очень много кто желает видеть нас на своей стороне, ради чего пойдут на… разное. Не хочу даже гадать, на что могут пойти. И в этой ситуации герцогиня Райгонская не может играть роль красивой куклы при муже. Ты хотела понять? Я тебя прямо говорю. Ответь не вслух, не мне, себе. Ты готова вот так же, как моя мать, отстаивать интересы своего мужа? Обрывать сплетни? Распускать свои? Бороться, даже если от усталости хочется лечь и уснуть? Если нет, лучше отступись. Времена перемен не терпят слабых, а именно такие времена идут. А слабостью ты погубишь и себя, и брата.

— Ты сомневаешься, что я буду верна?

Элайна медленно повернулась и уставилась на Юрмию. Молчала долго, девушка даже занервничала от такого совсем не детского взгляда.

— К сожалению, нет. Если бы у меня были сомнения в твоей верности брату, я тебя просто уничтожила бы.

Юрмия попыталась улыбнуться, сочтя слова шуткой, но наткнувшись на холодный взгляд этой гм… девочки, почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она совсем не шутила…

— Я… Я не собиралась никого предавать… Я даже отцу ничего не говорила про то, что слышала тут.

— Это всё мелочи и неважно, — отмахнулась Элайна. — Поверь, важного ты не слышала ничего. Юрмия, на самом деле ты мне даже в чём-то симпатична. Я даже понимаю, почему ты решила ухватиться за это предложение, хотя изначально была настроена против замужества… Да что ж ты так удивляешься? Это ж просто было узнать, достаточно слуг расспросить. Сильно их осведомлённость в делах господ недооценивают, между прочим. И именно поэтому я постаралась показать тебе твои недостатки прямо. И смотрела как ты реагируешь. Ты не боец.

— Я… — Спорить было сложно. Юрмия это и сама знала. Даже без тех слов Элайны, которые её смертельно обидели именно тем, что стопроцентно попали в цель.

— Решай, Юрмия, пока не поздно. Отсидеться за спиной мужчины герцогиня Райгонская не сможет. Если ты не готова измениться, я могу помочь тебе разорвать помолвку. И возьму вину на себя… С моей репутацией никто не усомнится, ты никоим образом не пострадаешь, обещаю. Если всё же решишь бороться, я готова тебе помочь измениться.

— Ты мне? — изумилась Юрмия.

— А чего ты удивляешься? — изумилась в ответ Элайна. — Юрмия, я не враг тебе, что бы ты там ни вообразила. Я готова тебе помочь, но ничего не смогу сделать, если ты сама не захочешь. На гору невозможно затащить. Помочь идти можно — тащить не получится.

Элайна одним глотком допила оставшееся в своём бокале вино, глянула в него, словно пытаясь проверить, не осталось ли там ещё хоть капли. Посмотрела на Юрмию.

— До начала турнира три дня. Первая встреча тех, кто определяет судьбу королевства, полагаю, будет происходить до начала турнира…

— А ничего, что тут находится и король? Они будут решать, сколько власти оставят королю чуть ли не в его присутствии?

— Забавно, правда? — Но на лице Элайны не было ни тени улыбки. — В общем, у тебя три дня на решение. Можешь посоветоваться с семьёй, если захочешь. Можешь не советоваться.

Элайна отвернулась и шагнула в сторону зала, замерла, обернулась.

— Если через три дня я не услышу твоего решения, буду считать, что ты согласна разорвать помолвку.

И ушла, оставив опешившую Юрмию, которая даже на миг не усомнилась, что именно так всё и будет.

* * *

Виала Крат напрасно наговаривала на Гарстиных, считая их значимыми фигурами исключительно в силу того, что её младшая сестра вышла замуж на Найзина Гарстина. Хотя они и были всего лишь графами, но их графство считалось одним из самых сильных и могло поспорить по могуществу с иными герцогствами. Хотя да, женитьба тогда ещё наследника графства Найзина Гарстина на младшей сестре королевы Аделии Леарской изрядно им помогло это могущество укрепить. Но и без этого они оставались значимой силой. Потому Найзин Гарстин мог на равных обсуждать ситуацию в королевстве со старшим братом королевы Виалы Кармеем Леарским.

Выразив положенные сочувствия по поводу ухудшившегося состояния здоровья герцога Леарского, он, оглядев гостей, заметил, что короля восхваляют так, словно это он победу одержал.

Кармей хмыкнул, но счёл необходимым напомнить, что они говорят о его племяннике всё-таки.

— Герцога тоже понять можно, он постоянно говорит о возросшей опасности от гарлов.

— Мы их победили, — буркнул граф Гарстин.

— Неубедительно победили. И не сломили. Мои люди докладывают, что хоть у них и начались брожение, но союз не распался. Просто подыскивают кем заменить проигравшего прошлого. Так что герцог не так уж и не прав. Если мы и в следующий раз будем собирать силы с такой же скоростью, как сейчас, то можем остаться и без королевства, и без своих владений.

Найзин нахмурился. Крыть нечем. Даже ему приходилось признавать наличие такой угрозы. Но ему совсем не нравилось, к чему всё идёт.

— Вас понять можно, вы заботитесь о племяннике…

— Но это не значит, что и мне нравится политика, которую ведёт граф Горзский. Король ещё молод, потому на политику влияния не имеет. А вот регент… тут другое дело. Всё ведь будет зависеть от того, кто вложит свои мысли в голову молодому королю. И чтобы он уважал старые влиятельные семьи и прислушивался к их советам.

Найзин долго смотрел на собеседника, оценивая слова. Звучат красиво. Только чем поможет смена графа Горзского на герцога Леарского? Ну пока ещё не герцога, но, если верить слухам про здоровье старого Дормана, скоро станет. Как бы хуже не стало. Граф Горзский всё-таки не имеет тех ресурсов, что есть у герцога Леарского, а потому вынужден маневрировать и идти на уступки.

— Я серьёзно обдумаю ваши слова, — пообещал он.

Кармей мысленно поморщился. Он не отец, тот умел так сплести кружево слов, что все собеседники соглашались, что чёрное — это белое, а белое — чёрное. Не то, что он надеялся кого-то в чём-то убедить. Пока Кармей собирал мнение окружающих об отношении к регенту и обо всём происходящем в королевстве, прикидывая расклад сил. Ох, как не хватало сейчас отца, который выдал бы этот расклад с ходу, указав на твёрдых сторонников того или иного курса и на колеблющихся. Сейчас же приходилось до всего доходить самому. Найзин было далеко не первый, с кем он поговорил. И пока ситуация не радовала. Все были недовольны регентом, но все недовольны были по-разному. И не настолько, чтобы выступать против него. Но главное, в данный момент всех интересовало только одно — чью сторону примет герцог Райгонский. И каждый прикидывал, чем готов пожертвовать ради привлечения такой силы на свою сторону. Кармея забавляла эта мысль. Почему-то все были уверены, что герцог примкнёт к какому-то лагерю, а не создаст свой. Обоснование железное — герцог не слишком опытен в политике. Забавно даже. То, что герцог в эту политику не лез до сегодняшнего дня, вовсе не значит, что он в ней профан. В конце концов, граф Горзский его близкий друг и герцог частенько бывал в Парсе после смерти старого короля. Не мог же он вообще ничего не понять и не попытаться разобраться в раскладах?

* * *

После разговора с наследником Леарского Найзин заперся в комнате и, сидя у окна, размышлял, что делать ему. Главным сторонником продвижения свадьбы его дочери Юрмии был герцог Дорман, отец Виалы Крат и Кармея Леарского. Но болезнь герцога прогрессировала слишком быстро, и он не успел подробно объяснить свои мысли, и что именно побудило его выступить с предложением этой помолвки. Выгода Гарстиных понятна, потому Найзин даже не колебался, когда такое предложение поступило ему. Понимал, почему согласился герцог Райгонский, всё-таки мать Юрмии — сестра королевы Виалы, что может хоть немного сгладить все противоречия между родами. Но вот в чём была выгода герцога Леарского, что тот аж сам лично хлопотал о помолвке, он не понимал. Герцог писал ему, что позже всё объяснит при встрече, но… Сначала всех отвлекло вторжение гарлов, потом… Потом пришло известие о быстро прогрессирующей болезни старого герцога. А из беседы с Кармеем — наследником Леарских, Найзин вынес мнение, что тот и сам не понимает причины этой настойчивости отца. Но и не возражает, если Гарстины породнятся с Райгонскими. А мог бы помешать через сестру, мать Юрмии, если бы захотел.

Что ещё поразительно, свадьбу поддержал и регент. Что там предложил и сказал ему герцог Леарский, тоже неизвестно. К сожалению, Найзину приходилось только гадать о причинах. Может, стоило бы спросить регента? Тот мог что-то знать. Возможно, стоит написать ему… К сожалению, с регентом у Найзина были не слишком хорошие отношения. А ещё королева-мать что-то там замышляла — его люди при дворе постоянно докладывали о каком-то начавшемся там шевелении. Впрочем, Найзина действия королевы не слишком волновали. Он был не слишком большого мнения о женском уме вообще, и об уме Виалы Крат в частности. Так что с этой стороны проблем он не ждал.

* * *

По удивительному стечению обстоятельств наследник Леарских размышлял о том же самом. Необходимость помолвки между дочерью свой младшей сестры и наследником Райгонских он не понимал. Но отец приложил слишком много усилий, чтобы она состоялась, а потому Кармей не пытался её разрушить. Однако и понять причину хотелось. К сожалению, до поездки он не успел разобрать все бумаги отца, а потому приходилось гадать, а этого Кармей не любил. Так что в уме он постоянно держал необходимость по возвращении изучить все бумаги отца. Сейчас же… Ведь был же у отца какой-то план. Чего-то этой женитьбой он хотел добиться. Примирить Виалу Крат с Райгонскими? В это мог поверить только тот, кто не знал об отношениях между сёстрами. Виала относилась к Адели немного снисходительно, что частенько было похоже на высокомерие. Адели же считала старшую сестру малость зацикленной на том, что считала важным для себя. И ради этого Виала и сестру бы не пожалела, окажись та у неё на пути. И отец об отношениях сестёр знал. Так зачем? Ох, как же не вовремя случилась эта болезнь старого герцога… На будущей встрече придётся действовать почти вслепую. Времени вникнуть во все дела просто не было.

А тут ещё это предложение старшей сестры… Впрочем, Кармей прекрасно знал свою сестру и к её предложениям относился настороженно. Также он понимал, что допускать её до власти категорически нельзя — такого наворотит… Не отказался от её предложений исключительно потому, что была мысль использовать этот её заговор в свою пользу. Но пока стоит всё-таки разобраться в раскладах — есть несколько человек, с кем необходимо обсудить сложившуюся ситуацию. Может кто из них, что посоветует?

* * *

Леодрик отловил Элайну почти под конец приёма и отволок в сторону, где их дожидалась Альвира.

— Нам бы поговорить по поводу твоего предложения.

— Говорите, — разрешила Элайна.

— Здесь? — изумился король, оглядываясь вокруг. — Может, отойдём в сторонку куда?

— Угу, — кивнула Элайна. — И начнём, оглядываясь по сторонам, шушукаться. Ваше Величество, — ехидно заметила она. — Как раз наш разговор здесь не привлечёт ничьего внимания. Мало ли о чём подростки могут болтать? А вот если мы сейчас начнём тайно куда-то пробираться…

— Я понял, — буркнул король.

Альвира хихикнула, но тут же посерьёзнела.

— Я хотела кое-что уточнить по твоему предложению Леодрику. Зачем?

— Ему нужна популярность, — указала на проблему Элайна. — Его должны видеть люди.

— Среди новиков?

— Новики через три года будут уже воинами. К тому же не стоит забывать про зрителей, а там могут оказаться и весьма значимые персоны. А люди — это ваши подданные, Ваше Величество. Но если хотите, можете оставаться для них этаким чем-то далёким, которое видят только по большим праздникам. Людям вообще, по большей части плевать на чьей голове корона.

Леодрик нахмурился.

— Ты уверена, что это нужно?

— Я уверена, что лишним это точно не будет. И предлагаю тебе вариант. Господа правители, я, может, и блондинка, но внимательно слушаю вокруг и слушаю отца с братом, потому в общих чертах представляю, что происходит. А ещё у меня есть один безусловный талант…

— Твоя скромность? — поинтересовался король на полном серьёзе.

— Это мой первый талант, — согласилась Элайна. — А на втором месте моё умение в шоу. В этом я, наверное, лучшая в мире… — Элайна сурово глянула на с трудом прячущих улыбки собеседников, но возражений не дождалась. Те только кивнули. Потому продолжила: — А сделать кого-то популярным — это тоже шоу. Вы, главное, уясните, что вы всегда на виду, на вас смотрят всегда. И от того, как вы себя поставите, зависит многое.

— И всё же не лучше ли тогда завоёвывать популярность у тех, кто что-то значит в королевстве?

Элайна глянула в зал.

— А это не трудно, — огорошила она их. — Тебе будет достаточно вернуть все те привилегии, которыми они обладали при твоём прадеде и которые серьёзно ограничил твой отец.

— А разве ты не против возвращений тех привилегий, которыми обладал герцогский род при моём прадеде? — подозрительно глянул на неё Леодрик.

Элайна тихонько рассмеялась.

— Ну да, соглашусь, подозрительно, когда пчёлы начинают бастовать против мёда. У нас на эту тему с отцом было много споров. Я ему рассказывала про мир близнеца, где всё это уже было…

— Я помню, ты говорила, что мир твоего близнеца в развитии ушёл дальше нашего, — вспомнила Альвира. — Можешь хотя бы приблизительно прикинуть на сколько?

Элайна задумалась, что-то прикидывая.

— Лет так на восемь… — сделала паузу и закончила: — сотен.

Леодрик поперхнулся и закашлялся.

— Да уж… Даже жаль, что ты не можешь ничего рассказать.

— Поверь, жалеть не стоит, — нахмурилась Элайна. — Некоторые идеи могут оказаться разрушительней иного оружия… Кстати, знаете, что я заметила? С возрастом я могу всё больше и больше про тот мир рассказывать. Когда была маленькая практически ничего не могла, а сейчас… кое-что получается. Видимо, когда я начинаю понимать, что не всякую гадость можно тянуть в рот, тогда мне дают больше занимательных игрушек.

— Мне всегда нравились твои сравнения, — хмыкнул Леодрик. — Но я всё равно не понял, что именно тебя заставило в том знании помогать мне.

— Потому что процесс централизации власти — естественный процесс, который будет проходить везде… Или государство исчезнет. Выживут только те, в которых будет сильна центральная власть. В Лакии — это король. В Карске — совет дожей. Вторжение гарлов подкинуло аргументов в мой спор с отцом, и он действительно задумался. А угрозы будут возрастать с каждым годом. Гарлы — не единственная. Империя вот плетёт какие-то интриги в сторону наших владений в Северной Итали.

— Вот оно как, — Леодрик с непонятным выражением уставился на Элайну. — И ты готова вот так сдать привилегии герцогского дома?

— Конечно, не просто так, — мотнула головой девочка. — Я буду торговаться не хуже купца. Нужно просто разделить важное и внешнее. Как маркиза Райгонская я не могу одобрить политику твоего отца, но как человек, заглянувший в будущее, пусть даже иного мира, понимаю необходимость такого.

— И ты предлагаешь мне участие в твоей авантюре?

— А в чём авантюра, Ваше Величество? Что вы теряете? К тому же вы так сопротивляетесь, будто сами не хотите помахать мечом и размяться.

— И этим я завоюю популярность? — недоверчиво поинтересовался Леодрик.

— Одним этим нет, — качнула головой Элайна. — Это просто приятный для тебя бонус.

Альвира рассмеялась и покосилась на мужа, признавая правдивость слов.

— Да, помахать мечом он любит.

— Как и мой старший брат, — поморщилась Элайна, явно не одобряя этого. — А им для успешного правления надо изучать совершенно другое. Хотя бы книжки исторические почитать. Ещё философию не помешает изучить. Поможет избежать многих ошибок. Ну да ладно. Главное в этом не махание мечом, а как ты себя поставишь, как покажешь себя всем. Как поведёшь себя после победы, как после поражения. Это самое главное. Как тебя запомнят.

— И ты можешь меня этому научить? — недоверчиво спросил король.

— Я слышала, — медленно заговорила Альвира, не спуская глаз с Элайны, — что когда ты покидала Тарлос, то тебя провожал весь город, а многие плакали… Говорят, там многих вновь рождённых девочек называют Элайной…

— Весьма польщена, — хмуро буркнула Элайна. Помолчала. — Мне это приятно, но это создаёт лично для меня кучу проблем. Я не ставила такой цели, просто выполняла свой долг, как считала правильным. В результате с братом теперь натянутые отношения.

— Надо думать, — согласился король, о чём-то задумавшись. — И ты предлагаешь мне что? Перенять твой опыт?

— Это приведёт к обратному результату, — мотнула головой Элайна. — Не надо ничей опыт перенимать. Надо подумать, в чём вы сильны, а также усвоить некоторые моменты, которые делать ни в коем случае нельзя. Как пример, нельзя обижаться на проигрыш. Хотите, чтобы вас уважали — уважайте своего противника, кем бы он ни был. Но можно заявить, что король не может проиграть каким-то там новикам… Вы не проиграете, они уловят этот момент, но поставьте себя на их место. Чтобы вы подумали о таком монархе?

— Мнение было бы не очень лестным, — согласилась Альвира и покосилась на мужа.

— Умение проигрывать — одно из главных, как я считаю. Ну и остальное. — Элайна снова огляделась. — Но это стоит обсудить в другом месте, не тут. Слишком большой разговор получится, мы не успеем. Но одно могу сказать — играть не надо. Надо сделать это частью характера, работать над этим. Желать стать именно таким, каким себя видишь. Не прятаться от своих недостатков, а знать их и работать над их исправлением. Игру почувствуют. Не стоит людей за идиотов держать. И тогда всё это приведёт к обратному эффекту.

— Но завоёвывать авторитет у новиков, — с сомнением протянул король.

— Есть такой вредный тип, который даже жениться на мне хотел. Лат его имя. Верховный вождь гарлов, объединитель племён и тому подобное. Когда стало, возможно, я постаралась узнать про него всё. В самом начале у него не было популярности даже в своём племени. Он не считался фаворитом в гонке за… не корону, конечно, какая там у них корона. Не знаю, что там вождю вручают, меч может. В общем, единственные, на кого он мог опереться — это его друзья. Тех, кого приставил к нему отец. Но они были преданы ему и шли за ним, даже когда казалось, что он проигрывал. Среди них Лат пользовался огромным авторитетом, который завоевал с детства. Если бы у Лата не было на кого опереться, он бы не достиг таких вершин. Начните с малого, Ваше Величество. Соберите вокруг группу, преданную лично вам, группу, которая идёт за вами не потому, что вы король, а потому что уважает вас.

Видно было, что Леодрик всерьёз задумался над этими словами. Сначала слушал с привычной улыбкой на очередные высказывания Элайны, но, как обычно, эта девчонка умела в такие вот шутливые фразы вложить очень глубокий смысл. Это понимаешь, когда ближе её узнаёшь. А остальные… Ну остальные всё воспринимают как чудачества избалованной дочери герцога, а потом рассказывают истории как очередной анекдот.

— Авторитет, говоришь?

— Только не стоит путать фальшивый и настоящий, — заметила Элайна.

— А как отличить? — поинтересовался король, вроде даже искренне.

— Сами должны чувствовать… Ну или жизнь покажет. Если они останутся с вами, даже когда всё будет плохо, значит, авторитет ваш был настоящий. А если побегут… Значит, они были преданы только пока вы были сильны.

— Только будет поздно, — буркнул король.

Элайна пожала плечами.

— А кто говорил, что будет легко? Но я даю вам возможность потренироваться. Может, даже кого присмотрите в своё окружение.

Судя по выражению лиц обоих Кратов, загрузила их Элайна весьма основательно. Но вот Леодрик поднял голову:

— Я склонен согласиться, но всё же это нужно хорошо обдумать. И что ты там говорила про правила и поведение? Когда мы сможем это обсудить?

— Полагаю, такая возможность будет. Думаю, скоро все важные шишки королевства соберутся на общий совет на тему, как жить дальше, и только я знаю правильный путь развития Лакии. Вот тогда и пообщаемся без лишних ушей. Уж в своём замке я сумею встречу организовать, даже не сомневайтесь.

Леодрик помрачнел.

— Если они договорятся…

— Смешно, — перебила его Элайна. — Говорю же, там каждый считает себя единственно знающим Правильный Путь, По Которому Должно Идти Королевство! Всё с большой буквы. С ним, естественно, во главе. Должно небо упасть на землю и спуститься с небес Единый, чтобы произошло чудо, и они там сумели бы договориться. Нет, таких сборищ опасаться не стоит. А вот если кто начнёт что-то там делать в одиночку и тянуть к себе соратников… Вот тут стоит напрячься. У любого заговора должен быть вождь. Единый и непререкаемый. А если таких вождей куча, то кроме сотрясания воздуха ничего не получится.

— Откуда ты всё знаешь? — хмуро поинтересовался король.

— Слушаю вокруг внимательно. И книжки умные читаю, чего и вам искренне советую. А ещё у меня папа — герцог, — добавила Элайна тоном капризной избалованной принцессы.

Альвира не выдержала и рассмеялась.

* * *

Вастон Горхос со своим заместителем стоял в сторонке большого приёма и с некоторым даже умилением наблюдал за интриганами местного общества, которые с грациозностью бегемотов плели свои интриги. Впрочем, справедливости ради, взрослые и опытные держали себя в руках и с ними можно было почувствовать себя в империи. Проблема была в том, что здесь оказалось много молодёжи, которых отцы отправили вместо себя. А те, ударенные чувством собственной значимости и порученным важным делом, пытались вести какие-то свои тонкие интриги и что-то там выяснить с эффектом слона в посудной лавке.

Но, с другой стороны, Вастон наблюдал, как вполне серьёзные люди, потихоньку перемещаясь по залу, периодически подходили друг к другу, что-то там обсуждали и задумчивые уходили. Молодёжь… Ну тем быстро надоели скучные поручения старших, и они отдались веселью. Кто-то пил, кто-то там танцевал. Но раз приём был с дамами, то пили в пределах. Отцам и братьям проблемы на пустом месте были не нужны и дебоширов успокаивали сами. А нет, так в зале дежурили специальные люди, призванные утихомиривать тех, кто держать себя в руках не умел. Мужской приём ожидался завтра… Точнее, раздельный. У дам высшего света будет свой большой приём в одном зале. Мужчины соберутся в другом. Там Вастон, по пьяной лавочке, надеялся услышать что-нибудь полезное. Но и здесь было над чем поразмышлять.

Тут он заметил, как младшая дочь герцога в очередной раз подошла к отцу, что-то выслушала и исчезла в зале. Вскоре Вастон наблюдал, как она остановилась перед одним из гостей и что-то ему рассказала. Выслушала ответ и исчезла. Это что, герцог свою дочь использует как гонца с какими-то сообщениями? А ведь логично, если задуматься. Если сам герцог будет подходить к разным людям, то это обязательно привлечёт общее внимание. За ним будут наблюдать все, учитывая положение Райгонского. А вот те же манёвры его дочери, у которой сложилась весьма противоречивая репутация, совершенно никого не удивит. Ну подходит к гостям, приветствует их, отходит. То же самое делают и остальные Райгонские.

Тем не менее теперь Вастон уже целенаправленно наблюдал за младшей маркизой. Видел, как она уже самостоятельно перемещалась по залам, приветствуя гостей. Потом заметил, как она утащила куда-то в сторону невесту брата, оставила её в самом тёмном углу зала и убежала. Вастон заинтересовался и даже обратил на это внимание своего заместителя.

— Она там её не придушит тихонько?

— Полагаю, — усмехнулся Вастон, — она бы так не подставлялась, если бы хотел придушить.

Маркиза вернулась после того, как со старшей сестрой обошла некоторых дам. Сейчас Вастон сильно жалел, что не мог слышать, о чём там шёл разговор, ибо выскочила оттуда Юрмия Гарстин в весьма взвинченном состоянии и быстро покинула приём, даже к отцу не подошла. Только к матери, сказала что-то. Адели Гарстин нахмурилась, посмотрела на дочь, но кивнула. Юрмия быстро вышла.

— Даже интересно, что там произошло, — пробормотал Айзис Марлесий.

— Не очень, — отозвался Вастон. — Скорее всего, что-то про будущую помолвку. Тигр на страже брата. Меня больше интересует, чья это была идея… Или это маркиза самостоятельно чудит.

— Думаете?

— Занятная девчушка, — задумчиво протянул Вастон не ответив. — А вот теперь интересно…

Элайну, за которой наблюдали два имперца, перехватила королевская чета и утащила куда-то в сторону от гостей. Имперцы переглянулись.

— Не похоже, что они договаривались о встрече заранее, — задумался Айзис.

— Но и не похоже, что маркиза удивилась этому… Они о чём-то разговаривали ранее, и теперь король хотел срочно об этом поговорить…

— Там была и королева…

— Верно, Айзис, — протянул Вастон. — Выводы ты делать не умеешь, но в наблюдательности тебе не откажешь. Занятно… Знаешь, я, пожалуй, выскажу одно предположение, которое может показаться глупым… Маркиза, похоже, ведёт свою игру.

— Ты шутишь? — уставился на Вастона Айзис.

— Хотя и с одобрения герцога. Точнее, герцог знает об этом и не мешает. Айзис, знаешь, о чём я сейчас жалею? Что у нас в отряде нет никого, кто смог бы принять участие в том турнире, что организовывает маркиза.

— Эм… Тот, что все называют детским?

— Угу… Детским… До шестнадцати лет там могут принять участие, если я правильно помню. Всё понять не мог, зачем это… Как думаешь, то, что король для этого турнира подходит, — случайность?

— И чего этим хотят добиться Райгонские?

— Чего этим хочет добиться маркиза Райгонская, — уточнил Вартон. — Если бы я знал. Потому и говорил: жаль, что у нас нет никого подходящего для участия там… Знаешь, нужно будет понаблюдать за ним… Я лично этим займусь. И ты.

— А что поводу будущего совета герцогов?

— Герцогов, — задумчиво протянул Вастон. — Справедливости ради, тут не только герцоги…

— Ну так это сборище сейчас называют, — пожал плечами.

— Чего сразу не назвали советом императоров? — хмыкнул Вастон. — Нет, совершенно неинтересно. Узнаем в своё время, всё равно язык за зубами не удержат. Смотреть надо не на то, что на свету, а на то, на что мало кто обращает внимания. Этот детский турнир все считают развлечением дочери герцога, но Айзис, ты слышал про маркизу в Тарлосе… Она там тоже развлекалась… Гарлы до сих пор вспоминают те игры.

— Будем наблюдать?

— Будем, — Согласился Вастон. — Даже интересно, что тут замышляется. Но подозреваю.

— Кхм… — Айзис кашлянул, покосился на командира, но задавать вопроса не стал, хотя ужасно хотелось поинтересоваться, какого они тут торчат и в чём тут интересы империи? Какую такую секретную миссию они выполняют? Леонидеса даже не заинтересовали местные собрания, на которых, как предполагалось, будет решаться судьба королевства, зато очень большое внимание уделил королю и его окружению. Заинтересовался Юрмией Гарстин и младшей маркизой.