Том — Траян. Траян — Том.

Я смотрю на бетонный пол и повторяю это снова и снова. Не вслух, только мысленно. Кажется.

Пытаюсь представить, что заставило Тома с помощью собственной конструкции довести себя до такой угрозы, что пришлось сбросить маску.

Обрывки мыслей носятся в голове, словно рой метеоритов: сталкиваются, кружатся, ускользают, не поддаются порядку. Не сейчас.

Что-то внутри снова и снова заставляет смотреть на изрешечённое дробью тело. Короткими взглядами, поворачивая голову ровно настолько, насколько необходимо. Не знаю, зачем это делаю, зачем мучаю себя. Надеюсь получить ответы от разорванного тела?

Не знаю. Знаю лишь одно: изображение навсегда врежется в памяти.

Камера попадает в поле зрения, и я поднимаю голову ещё немного. На это уходят последние остатки воли. Смотрю в тёмный круг объектива — навстречу миллионам людей, сидящих сейчас перед компьютерами и разглядывающих мертвеца. Своё творение.

Я мог бы что-нибудь сказать, но в голове пусто.

Да и что? Поблагодарить их за то, что убили не меня, а психопата, ответственного за всё?

Я прислушиваюсь к себе, стараясь понять, что чувствую. Благодарность, облегчение, может быть, даже радость, что погиб тот, кто заслуживал? Нет. Тогда что?

Ничего — и здесь это единственно верный ответ. Я ничего не думаю и ничего не чувствую, кроме бесконечной пустоты.

Снова опускаю голову, словно так можно спрятаться от миллионов взглядов.

Наваливается свинцовая усталость. Пол начинает качаться и вращаться перед глазами. Я чувствую лишь странную тянущую пустоту в голове, будто кто-то высасывает сознание.

Что-то заставляет меня вздрогнуть.

Звуки. От запястий раскалённые стрелы простреливают руки до туловища. Я понимаю, что весь вес снова висит на суставах, зажатых наручниками. Шум идёт от двери: похоже, кто-то возится с ней инструментами.

Стоп… Том. Траян.

Я резко поворачиваюсь, вижу неподвижное, пропитанное кровью тело. Понимаю. Это не видение во время беспамятства. Нет, всё реально.

Сбоку за спиной раздаётся болезненно громкий удар, затем шаги, голоса. Крик:

— Даниэль!

Нина добегает первой и резко останавливается передо мной. Взгляд скользит по телу и задерживается на руке. Глаза блестят от слёз.

— Даниэль, — повторяет она, собираясь обнять, но в последний миг передумывает. — Ты ранен? Больно?

Ранен? Я смотрю на руку, с удивлением замечаю кровь и впервые чувствую боль, исходящую от раны.

— Да, — невнятно отвечаю я. — Немного болит. Можешь, пожалуйста, освободить меня?

Рядом с Ниной появляются двое мужчин. Полицейский в форме сразу достаёт ключ от наручников. Второй — Кристоф. Облегчение написано у него на лице.

— Даниэль, слава богу.

— Где вы так долго были?

Слёзы переполняют глаза Нины и оставляют две мокрые дорожки на щеках.

— Осторожно, — слышу предупреждение полицейского.

Но прежде чем понимаю, о чём он, руки бессильно падают и тянут туловище вперёд. Я валюсь прямо в объятия Нины, хватаюсь за неё. Она пошатывается, но удерживается на ногах, несмотря на мой вес. Затем мне удаётся обрести равновесие и немного выпрямиться, однако я остаюсь рядом.

Нина не пытается разорвать объятие, и, честно говоря, мне тоже не хочется. Я оставляю руки на её бёдрах и не двигаюсь.

— Я так рада, что с тобой ничего не случилось, — едва слышно шепчет она.

— Я тоже, — отвечаю шёпотом.

Её руки сжимают меня чуть сильнее. Едва заметно, но ощутимо. Проходит несколько секунд, и мы не двигаемся. Когда я поднимаю руку и мягко кладу на её спину, тело Нины напрягается. Она отпускает меня и выпрямляется, поэтому я тоже размыкаю руки и смотрю на неё. Быстрым движением она вытирает мокрые щёки и шмыгает носом.

— Только ничего не воображай, Даниэль Бухгольц. Я просто рада, что с коллегой ничего не случилось. Ясно?

Впервые после смерти Траяна я позволяю себе почувствовать облегчение.

Лишь когда Нина поворачивает голову к мёртвому телу, которым уже занимаются коллеги, я спрашиваю:

— Что произошло? Почему люди внезапно стали голосовать за Тома? И если Том — Траян, кто тогда этот легионер?

Нина глубоко вдыхает и убирает прядь со лба.

— Вероятно, его помощник. Мы думаем, именно он по поручению Тома убивал жертв. А теперь пойдём к скорой. Остальное расскажу, пока врачи осматривают рану.

Я покорно киваю и позволяю Нине вывести меня наружу. Проходя мимо, в последний раз смотрю на мёртвого Траяна.