Кто-то меня трясёт. Потом чувствую на щеке ладонь — похлопывания становятся всё настойчивее.

Только предельным усилием воли мне удаётся открыть глаза.

— Ну вот, — удовлетворённо говорит Даниэль и отстёгивает мой ремень безопасности.

Ему повезло, что я так устала. Грубые ругательства, складывающиеся в голове, не добираются до губ. Когда выхожу из машины, мир вдруг начинает вращаться, и я едва успеваю ухватиться за открытую дверцу.

Дышать. Ждать, пока прояснится взгляд. Ладно, так я день не переживу.

— Ты в порядке? — Даниэль обходит машину и внимательно смотрит на меня.

Сам вопрос звучит издевательством. Я снова предпочитаю промолчать, потому что понимаю: моя злость на него несправедлива. Такое со мной бывает всегда, когда меня вырывают из глубокого сна. Поэтому лишь неопределённо пожимаю плечами и направляюсь к управлению. Работать в этом состоянии невозможно, зато по пути в кабинет мы проходим мимо комнаты совещаний, где есть диван. Я ненадолго беру Даниэля за руку.

— Дай мне час, хорошо?

Он сразу понимает, о чём я, и кивает.

— Можешь и дольше. Никаких проблем.

Едва сворачиваюсь на диване, мысли снова начинают мерцать, словно перегорающая лампочка. Перед глазами вспыхивают образы вскрытого тела Фогта и гаснут вместе с сознанием.

Когда я снова открываю глаза, прошло четыре часа. С трудом поднимаюсь, шея затекла. Проклятье, я не хотела терять столько времени. Собиралась снова попытаться связаться с Траяном через форум, как-нибудь поздравить его с новой жертвой. Может быть, выманить неосторожную реплику. Теперь почти три. До его шоу остаётся шесть часов.

В коридоре навстречу идёт Марк и поднимает брови.

— Ну что, сон красоты окончен?

Я просто прохожу мимо. Мне безразлично, что он думает. В кабинете Даниэль висит на телефоне, почти не вставляет ни слова, но постоянно кивает. Глаза у него красные, и он слишком часто моргает.

— Теперь твоя очередь. Давай, — говорю я, едва он кладёт трубку.

— Исключено. — Он демонстративно отпивает кофе. — Сандру Ульбрехт ещё не нашли, зато удалось определить местонахождение её телефона: он зарегистрирован в зоне одной из вышек в Санкт-Георге. Сейчас пять групп прочёсывают весь район. — Он откидывается на спинку стула. — Может быть, успеем найти её вовремя.

Мне отчаянно хочется в это поверить.

— Может быть. Но ты сейчас ложишься хотя бы на час.

— Я недавно подремал двадцать минут, пока достаточно. А теперь…

Дверь распахивается. В кабинет входят двое сотрудников ЦРУ, имён которых я не запомнила. Нет, одного зовут Грегори, и именно он направляется ко мне.

— Привет, ты Нина, верно? Марк сказал, что ты можешь нам помочь. Нужен человек, который предварительно рассортирует новые протоколы звонков и принесёт документы, необходимые для работы. Мы составляем профиль преступника…

— У меня есть своя работа, — перебиваю я. — Попросите госпожу Арендт одолжить вам секретаря.

Дружелюбное выражение лица Грегори заметно твердеет.

— Нам обещали полную поддержку.

— Да, но не от меня. — Я сажусь за компьютер и поворачиваюсь к американцам спиной.

Через три секунды Грегори разворачивает мой стул за спинку. Он стоит прямо передо мной.

— Получая распоряжения, следует их выполнять.

Краем глаза замечаю, как Даниэль встаёт.

— Да. Прежде всего мои. Нина подчиняется непосредственно мне, и сейчас я никак не могу обойтись без неё. Кроме того, она не делопроизводитель, а моя напарница и ведёт это расследование с самого начала.

— Именно поэтому…

— Именно поэтому она продолжит им заниматься. А теперь прошу нас извинить: работы по горло.

Когда второй американец открывает рот, я вспоминаю его имя. Джейсон. Он вызывающе ухмыляется мне.

— Работы по горло? Марк только что сказал, что она несколько часов спала.

— Потому что последние ночи ей это не удавалось. — Я вижу, каких усилий Даниэлю стоит сдержаться. — Разговор окончен. Нина, пожалуйста, продолжай. Нам нельзя терять время.

Я молча разворачиваюсь к компьютеру. Марку это ещё припомнится.

— Вы саботируете нашу работу? — слышу вопрос Грегори.

— Нет. Я выполняю свою. Как только вы перестаёте мне мешать.

Американцы уходят, но я уверена, что последнее слово в этой истории ещё не сказано.

— Спасибо, — тихо произношу я.

— Не за что. Сейчас у меня нет ни времени, ни терпения для игр во власть.

В почтовом ящике Morituri лежит ответ от McQuentin, которого я просила помочь с вымышленными компьютерными проблемами.

«Привет, Лейла! Невероятно, оказывается, здесь можно знакомиться и с женщинами ;-)

Да, я тоже житель арены (кстати, хорошее название) и с радостью помогу тебе с компьютером, если ты за это немного для меня потанцуешь. Шучу, помогу и без танца.

Будешь сегодня смотреть программу? Признаюсь, мне очень не по себе. После первого раза я больше не голосовал, а когда Траян убил врача… честно, я смотрел, хотя не хотел, и потом мне было по-настоящему плохо.

Если сегодня он действительно снова начнёт, к тому же жертвой станет женщина.

Вообще я остался здесь лишь потому, что познакомился на форуме с приятными людьми. Например, с тобой :-)

Сообщи, когда поймёшь, в какое время мне заняться твоим компьютером!

McQuentin»

В глубине души я удивлена. Парень звучит довольно остроумно, симпатично и, несомненно, разговорчиво. Отвечаю, что завтра сообщу, когда мы сможем встретиться. И почти между прочим добавляю: сегодня ведь тоже кого-то убили. Не слышал ли он случайно? В Сети поговаривают, что погибший состоял на форуме и был известным гамбургским хакером.

Ответ приходит меньше чем через пять минут.

«Что, правда? Боже, я весь день пытаюсь дозвониться до приятеля, мы хотели сегодня здесь пообщаться. Настоящий компьютерный фанат. Недавно он писал мне странные вещи, очень надеюсь, что это не он!!!»

Теперь всё решено: я встречусь с McQuentin как можно скорее. Но сначала попробую ещё кое-что. Открываю переписку с Траяном. Ненадолго задумываюсь и начинаю печатать.

«Привет! Мне ужасно жаль, но я совершила ошибку. Можешь, пожалуйста, удалить Нину Саломон из предложенных кандидатов? Когда я недавно её выдвигала, была довольно пьяна, и хотя она настоящая дрянь, я не хочу быть виноватой, если она умрёт. Хорошо? Было бы здорово с твоей стороны. Из-за этого я уже провела бессонную ночь. Спасибо!»

Едва я отправляю сообщение, раздаётся звонок. Кто-то утверждает, что прошлой ночью видел Сандру Ульбрехт: она выходила из клуба вместе с мужчиной. Тот обнимал её за плечи; они шли по Хольцдамму в сторону Кирхеналлее, и свидетель уверен, что это действительно была Ульбрехт.

Мы снова выезжаем. Встречаем мужчину лет тридцати пяти по имени Ян Копински; он показывает точное место. Санкт-Георг — подходит.

— Опишите, пожалуйста, спутника госпожи Ульбрехт. — Даниэль прислонился к стене дома. Я чувствую его усталость, словно собственную.

Копински медлит.

— Лица я толком не разглядел. Но он был очень высоким, точно около метра девяноста. Широкие плечи. Джинсы и тёмно-синяя куртка. — Он задумывается. — Шли они довольно медленно, и Сандра Ульбрехт много смеялась. То есть если это действительно была она.

Что значит «если»? Теперь он вдруг сомневается?

— Вы же сказали, что уверены, — резко отвечаю я.

— Да. Уверен. В общем-то. — Он нервно проводит рукой по волосам. — Но лично я её, конечно, не знаю.

— Хорошо. Они подошли к машине? Если вы видели марку или даже номер, это очень помогло бы.

Копински удручённо качает головой.

— Нет, к сожалению. Но вот что ещё вспомнил: на мужчине была шапка. Такая, которую можно натянуть далеко на уши, поэтому цвет волос назвать не смогу. Я их не видел.

Мы просим Копински проехать с коллегой, чтобы тот составил хотя бы приблизительный фоторобот. Расспрашиваем владельцев клуба, которые совершенно не помнят визита Сандры Ульбрехт, но говорят, что посетителей было очень много. Высокий широкоплечий мужчина? Таких наверняка было несколько, однако никто не запомнился. Ни арендаторам, ни официанткам — никому.

Мне хочется схватить их и встряхнуть, чтобы взбодрить одурманенные наркотиками мозги. Они вообще смотрят на своих гостей?

Даниэль, похоже, уже научившийся распознавать признаки моего скорого взрыва, отводит меня в сторону.

— Бесполезно. Они рады бы помочь, но не могут. Возвращаемся.

Злость снова бушует чуть ниже границы, за которой я уже не смогу её контролировать. Хочется сказать Даниэлю, насколько паршиво он выглядит: измученный, минимум на десять лет старше обычного. Я уверена, это его заденет.

Через три вдоха я снова становлюсь собой и радуюсь, что не совершила глупость, дав волю агрессии. Тем более из автомобильного зеркала на меня смотрит собственное бледное лицо. Будто меня недавно выкопали из могилы.

Мы возвращаемся в управление в семь вечера. Осталось два часа. Арендт мечется по коридорам, подгоняет всех, словно это может изменить тот факт, что Ульбрехт где-то ждёт казни. Или казнь уже идёт, а Траян снова покажет её с задержкой.

Я сажусь за компьютер. Три новых сообщения от McQuentin: он до сих пор не связался с приятелем. Остальные тоже ничего о нём не слышали и тревожатся. А встретиться со мной он хотел бы уже завтра.

От Траяна ни слова. Боюсь, он занят.

Механизм продолжает работать, ещё быстрее обычного, лихорадочно и без ясной цели. Более ста человек проверяют каждую поступившую зацепку, и все надеются, что нам поможет случай.

Не помогает. В половине девятого появляется сообщение Траяна.

«Спасибо за терпение. Через полчаса начинаем».

Это хуже, чем если бы он просто опубликовал видео. У нас ещё есть время вмешаться, спасти девушку. Но мы вынуждены бесполезно смотреть, как оно уходит.

Постепенно кабинет снова заполняется. Кристоф, Пиа, Марк и ещё несколько человек, чьи лица я знаю, но не могу сопоставить с именами. Мрачные, молчаливые люди.

Ровно девять. Как и в прошлый раз, прямо под надписью Morituri появляется окно видеоплеера. Сначала чёрное, но лишь несколько секунд. Затем начинается трансляция.

Сандра Ульбрехт сидит на корточках у кирпичной стены, на ней только нижнее бельё. В помещении нет окон, вероятно, это подвал. Связанные руки лежат на согнутых коленях. Она тяжело дышит с открытым ртом и смотрит в камеру.

Рядом на старом деревянном стуле стоит телевизор. Идёт n-tv, время в правом нижнем углу экрана только что сменилось на 21:01.

— Я хочу знать, прямой ли это эфир, — кричит Даниэль. — Проверьте, немедленно.

Кто-то выбегает из кабинета, я не оборачиваюсь. Из компьютерных колонок доносится звук — всхлип. Затем наполовину проглоченное рыданием слово:

— Пожалуйста.

На этот раз Траян передаёт и звук.

Я смотрю на экран, но не понимаю, что происходит. Сандра просто сидит, иногда слегка покачивается, однако сразу восстанавливает равновесие.

Почему такая поза? На неё направлено оружие?

— Пожалуйста, вытащите меня отсюда. Я больше долго не выдержу. Сделайте же что-нибудь, пожалуйста!

Ноги дрожат, она сжимает кулаки.

— Я не знаю, где нахожусь, но всё равно найдите меня, пожалуйста. Мой папа заплатит вам сколько захотите. Ничего не случится, я теперь одна. Он ушёл.

Сотрудник, только что выбежавший из комнаты, возвращается, тяжело дыша.

— Да. Я проверил. Это прямой эфир.

Значит, она одна. Но судя по дрожи, всё равно в смертельной опасности.

— Помогите мне, пожалуйста! Он сказал: если я упаду, то умру, — хнычет она. — Скорее.

Её страх не даёт мне дышать. Я смотрю на Даниэля.

— Ты понимаешь, что он с ней сделал?

Он качает головой.

В каком-то смысле это даже страшнее, чем с Валентом, потому что никто не знает, что происходит на самом деле. Потому что мы слышим, как Сандра Ульбрехт начинает плакать, зовёт родителей, а потом своего похитителя, обещая ему всё, абсолютно всё, только бы он спас её.

Внезапно ракурс меняется. Слева от Сандры, должно быть, установлена вторая камера. Теперь мы видим её сбоку: согнутые дрожащие ноги, напряжённое тело. И видим, что она не прижата спиной к стене. Между её спиной и кирпичной кладкой зажат маленький тёмный предмет.

Я не могу различить, что это, но Даниэль, похоже, уже понял. Его ладонь испуганно взлетает ко рту.

— Что ты видишь? — Мой голос звучит чужим, хриплым и дрожащим, словно я кричала несколько часов. — Говори же, что это такое?

Даниэль немного наклоняется, снова вглядывается. Затем закрывает глаза.

— Ручная граната.