Когда я выхожу из дома, Саломон уже у машины. Прислонилась спиной к пассажирской двери, руки глубоко в карманах. Отвернув лицо, смотрит на улицу так, словно там происходит нечто необычайно интересное.

Я иду к ней и решаю, давать ли волю раздражению из-за её поведения. Есть смутное ощущение, что разговор с Вильберсами задел её не только профессионально.

Откладываю решение и сажусь. Она ещё некоторое время стоит снаружи, затем со вздохом падает на пассажирское сиденье. Пытается меня спровоцировать?

— Насчёт того, что произошло… — начинаю я.

— Да-да, знаю. Можете обойтись без нотаций. — Она не отрывает глаз от лобового стекла.

Нет, я не поддамся. Сохраню спокойствие.

— Может быть, вы просто перестанете перебивать, прежде чем узнаете, к чему я веду.

Теперь она всё-таки поворачивается.

— А что вы скажете? Что нам ни за что не дадут ордер на обы…

— Там, внутри, у меня возникло ощущение, что за вашим рвением стоит не только профессиональный интерес.

По лицу пробегает тень — короткая секунда удивления, но её достаточно, чтобы понять: предположение верно.

— Не только профессиональный? Что вы имеете в виду?

Повторять я не собираюсь. И впервые за несколько часов знакомства Нина Саломон отводит глаза и снова смотрит в стекло.

— Вас это не касается.

— Возможно, — спокойно отвечаю я. — Я и не утверждал обратного. Лишь поделился впечатлением.

Завожу двигатель и трогаюсь. Первые минуты проезжаем молча. Не знаю, размышляет ли Саломон или просто злится, но в любом случае жду.

Только через десять долгих минут она нарушает молчание.

— Когда-то кое-что произошло. Довольно давно. Но я не хочу об этом говорить. Не сейчас.

Я киваю.

— Хорошо.

Больше сказать нечего. Мы почти незнакомы. Но меня успокаивает, что общение с новой напарницей не ограничивается всезнайством и ворчанием.

Я снова сосредоточиваюсь на движении и возвращаю мысли к делу. В управлении состоится первое вечернее совещание специальной группы «Morituri». Интересно, что выяснили коллеги из отдела киберпреступности. Возможно, им наконец удалось отключить сайт. Похоже, вечер будет долгим.

Эта мысль тянет за собой другую. Мартина Шлебек. Мы познакомились неделю назад на вернисаже и уже однажды выпили кофе. Очень эффектная женщина: около тридцати пяти, стройная, красивая. Одевается безупречно. На первом свидании казалась немного напряжённой, но это естественно, когда почти не знаешь человека.

Мы договорились встретиться снова — поужинать. Сегодня вечером.

— Вот чёрт!

— Что? — спрашивает Саломон. Я не заметил, что произнёс вслух.

— Да так, кое-что забыл.

Я достаю смартфон из пиджака, выбираю в списке последних звонков номер Мартины, нажимаю вызов и подношу аппарат к уху. Пока слушаю гудки, чувствую взгляд Саломон. Мешает, что она слышит? Нет. Пусть знает, что я отменяю свидание.

— Не могу поверить. — Саломон издаёт шипящий смешок. — Господин главный комиссар «Я обожаю служебные инструкции» Бухгольц разговаривает по телефону за рулём.

Прежде чем я успеваю ответить, в трубке звучит голос Мартины.

— Алло?

— Это я, Даниэль. Слушай, у меня проблема с сегодняшним вечером. К сожалению, возникло срочное дело. Прости, что отменяю в последний момент, но у нас вечернее совещание, на котором я обязан быть. Новое расследование.

Два-три громких вдоха.

— Ты правда вспоминаешь об этом за час до встречи? Не самое удачное начало. — Она преувеличенно страдальчески вздыхает. — Скажи сразу: если мы продолжим видеться, мне каждый раз ждать, что ты откажешь в последний момент?

— Откажу? Но я же объяснил…

— Что у тебя безумно важное совещание, да. Настолько важное, что его ни в коем случае нельзя перенести ради меня. Честно говоря, мы только начинаем знакомство, но если всё уже идёт так… — Она снова вздыхает. — Другие мужчины отменили бы совещание, а не свидание. Ты вообще понимаешь, что сейчас должен произвести хорошее впечатление?

Такой реакции я не ожидал. Возникает подозрение: возможно, на первой короткой встрече она была напряжена не из-за незнакомства, а потому, что напряжена всегда. Я стараюсь говорить спокойно — хотя бы потому, что Саломон сидит рядом и наверняка слушает очень внимательно.

— Мартина, мы обязательно поужинаем в ближайшее время. Но сегодня вечером…

— …я могу сама придумать, чем заняться. Поняла. Наверняка будет чудесно: телевизор, бутылка вина и я. Для всего остального уже поздно — надеюсь, даже тебе это ясно. — Она смеётся без веселья. — Желаю удачного совещания. — Ещё один смешок. — Или это вовсе не «совещание»?

Кавычки вокруг последнего слова отчётливо слышны в голосе.

— В следующий раз, во всяком случае…

— В следующий раз, — теперь уже я перебиваю её, едва удерживая голос, — можешь договариваться с кем угодно. Но не со мной. Я пожалуй откажусь. Желаю приятного вечера перед телевизором.

Я убираю телефон во внутренний карман и чувствую взгляд Саломон.

— Что?

— Ничего, — светски отвечает она. — Просто интересно, что под служебным панцирем из дорогой ткани всё-таки прячется человек.

После короткого молчания добавляет:

— Вы давно знакомы?

— Нет. Практически не знакомы. До сих пор встречались лишь однажды, ненадолго.

— О.

— Да. И второй встречи не будет.

Если у Саломон возникают вопросы, она их не задаёт, и я благодарен.

В управлении нашего возвращения уже ждут. На вечернем совещании кроме Саломон и меня присутствуют начальница, Мюллер, Яннинг, Фогельбуш и Пиа Линднер. Ещё один сотрудник отдела киберпреступности; заранее узнаю, что все попытки отключить Morituri провалились.

Возле входа в переговорную я обмениваюсь несколькими словами с Арендт, когда появляется Пиа. На моё дружелюбное приветствие она лишь нервно кивает и явно стремится как можно быстрее увеличить расстояние между нами.

Новая короткая стрижка ей не идёт, отмечаю я. Прежняя нравилась больше: длинные волосы лучше подчёркивали тонкие черты лица. Тогда, в ту единственную ночь, когда мы…

— Начнём, — Арендт вырывает меня из мыслей и указывает вперёд.

Она берёт слово первой.

— Господа, у нас большая проблема. Не только мы заметили, что форум каким-то образом связан с убийством, — пользователи социальных сетей тоже. Подробнее сейчас расскажет коллега из профильного IT-отдела. — Она разглаживает юбку. — Не менее плохо то, что из-за этого пресса дышит мне в затылок. Вы все знаете, что происходит, когда тема вызывает волну в Facebook или Twitter. СМИ подхватывают её и превращают в сенсацию. Нам срочно нужны результаты. Хоть что-нибудь, что можно сообщить общественности. Работайте быстрее.

Коротко кивнув мне, она садится.

Я сообщаю о вскрытии и спрашиваю Пиа, разослала ли она заключение судебного медика.

— Разумеется, — отвечает она, на мой взгляд, неоправданно раздражённо.

Замечаю, как Саломон смотрит с Пиа на меня и обратно, но отбрасываю это и рассказываю, что мы узнали от жены и свояченицы Корнмайера. Из разговора с Вильберсами исключаю выходки Саломон и ограничиваюсь подозрением: брат жертвы изнасилования как минимум знаком с Morituri.

Саломон, к счастью, не перебивает, и я передаю слово Андрессену.

Тот встаёт с таким лицом, будто только что глубоко вгрызся в лимон.

— Сказать почти нечего. Полный провал по всем направлениям. Кто бы ни стоял за форумом, он прекрасно умеет не только прятать сайты, но и настолько искусно создавать новые зеркала, что мы можем заблокировать сотню IP-адресов и не изменить присутствие страницы в сети ни на йоту.

— Или у него есть специалист, который это умеет, — вставляет Саломон.

Мужчина кивает.

— Да, разумеется, возможно и это. — Он достаёт листок и смотрит в него. — Из-за форума в социальных сетях уже большой шум, поэтому о нём узнаёт всё больше людей. — Ещё один взгляд на лист. — Полчаса назад было зарегистрировано почти полмиллиона пользователей.

Арендт кивает.

— Продолжайте. Я посмотрю, удастся ли подключить специалистов Федерального ведомства уголовной полиции. И ещё кое-что. — Она виновато улыбается всем. — Это не относится к делу, но иначе забуду: кто-нибудь из компьютерщиков может взглянуть на мой ноутбук? Что-то с ним не так, стал ужасно медленным.

Она снова садится, и я обращаюсь к Мюллеру.

— Марк, продолжишь о форуме?

Он поднимается.

— Теперь сообщения появляются каждую секунду, и мы уже не можем читать всё. Однако увиденное позволяет предположить, что Morituri не просто первым сообщил об убийстве Корнмайера. Сам форум — или его владелец — изначально и был причиной.

Рядом Саломон стонет.

— Мы всё это уже знаем. За последние часы ты не нашёл ничего нового?

Нашёл. Я вижу по лицу Мюллера. Знаю эту едва сдерживаемую ухмылку, которая появляется перед важным сообщением.

— К этому я и перехожу. Незадолго до совещания снова стала видимой вчерашняя тема, которую администратор, очевидно, скрыл.

Саломон выпрямляется. Всё тело словно под током.

— Вверху график с четырьмя цветными столбцами, под каждым краткое описание. — Мюллер выдерживает паузу в три-четыре секунды. — Под самым высоким написано: «Адвокат, спасший насильника от справедливого наказания».

Возникающий гул Арендт пресекает просьбой о тишине.

— Значит, они действительно голосовали за того, кого убьют, — подытоживаю я.

— И администратор настолько умно спрятанного и переплетённого сайта, что наши специалисты не могут его отключить, оказался настолько глуп, чтобы случайно показать тему? — Саломон качает головой.

— Об этом мы тоже подумали, дорогая коллега, — заметно раздражённо отвечает Мюллер. — И решили, что он сделал это нарочно. Играет с нами.

— Пока очень успешно, — добавляет Арендт, встаёт и выходит.