Геннадий упорно преодолевал заросли травы, стремясь к трёхэтажному дому, стена которого, безусловно, поможет ему принять его родной облик.

– А там и за вещами сходить можно, – пыхтел он, протискиваясь через прутья забора.

Внутри прыгать было гораздо проще – трава была скошена, а газон для перемещения лягушек гораздо удобнее, чем луговое разнотравье.

– И ррраз, и два, и три! И я почти у цели! – подбадривал себя Генчик.

Конечно, он не заметил, как к дому слева подлетел ворон и впорхнул в открытое окно. Разумеется, Геннадий никак не мог знать, что Крамеш, вернувшись в людской вид, шагнул к хозяйке дома, дремлющей на диване под беззвучное мелькание фигур на экране телевизора.

Крупная, ярко накрашенная особа, ощутив, что её кто-то будит, негодующе вздрогнула, открыла глаза, а увидев незнакомца в собственном загородном доме, уже хотела было заорать, но уставилась в его абсолютно чёрные глаза и замерла, как суслик.

– Ты сейчас встанешь, выглянешь в окно и увидишь у стены лягушку, которрая тебе отлично знакома. Что с ним делать – сама ррешай, а прро меня забудь – не было меня тут! Поняла?

– Поняла! – негромко согласилась она.

– Так вперрёд! – Крамеш упал на землю, стал вороном, вылетел в окно, а добравшись до густого дерева, спрятался в ветвях.

Дама, настроенная Крамешем на поиск нужной ей лягушки, чуть из окна не выпала, высматривая на бодреньком зелёном газоне искомое земноводное, а когда нашла…

– Ого, как ррванула! – с некоторым даже уважением констатировал Крамеш, почесав лапой клюв. – Пррямо как пнул кто-то! Прричём я ж её не посылал его хватать, я только подсказал, где искать!

Как выяснилось, этого было вполне достаточно – целеустремлённая Марианна Леопольдовна стартовала, сбив по дороге стул и едва не своротив кресло, случайно попавшее ей под ноги.

– Да она и диван бы унесла, если бы он ей встрретился, – потешался Крамеш, глядя на насторожившегося Генчика, заслышавшего шум.

– Аларм какой-то? – думал Геннадий, заторопившийся со всех лап к стене.

Собственно, они прибыли одновременно: Генчик – к нужной поверхности, а Марианна Леопольдовна – к редкостному зрелищу, когда об стену бьётся лягушка, а поднимается с земли высокий, плечистый блондин самой породисто-арийской наружности и весьма привлекательной внешности.

– Герман! Герман! Ты вернулся! – заорала она, а Генчик дёрнулся, обернулся и замер, как громом поражённый.

– Герман! Я так и знала, что ты вернёшься ко мне! – голосила несущаяся к нему необъятная блондинка, волосы развевались, макияж блестел, голубые глаза сверкали, платье облегало обширные богатства телосложения, и Геннадий понял, что попал…

– Неееет, – простонал он, судорожно соображая, что же ему делать дальше?

Зато бедняга Крамеш так веселился, что чуть не рухнул с ветки:

– Ну и как тебе это? Генчик? Не хотел ты жить спокойно – так не живи! И что делать будешь? – ворон переступал лапами от нетерпения.

«Что делать» – именно этот сакраментальный вопрос бился в черепной коробке Геннадия, который видел, что его несостоявшаяся невеста приближается с недопустимо высокой скоростью и, кажется, жаждет заключить его в объятия!

– Нихт! – заорал он и припустил прочь со всей возможной для себя скоростью.

– Что? – Марианна чуть притормозила, а потом решила, что, как бы там ни было, сначала мужчину надо догнать, а потом-то она уж всё выяснит – и кто виноват, и что делать!

На стороне Геннадия было его атлетическое телосложение, безусловно, гораздо больше подходящее для бега, а ещё – страстное желание оказаться как можно дальше от этой особы.

С другой стороны, у Марианны, которая проигрывала в спортивности и навыках бега, была пылающая в аж два раза оскорблённом женском сердце необходимость догнать коварного типа и…

– Потом решу, что с ним делать! – пропыхтела Марианна, ныряя в боковую дверь дома. – Он бегает быстрее, зато я знаю короткий путь!

Она протопала по коридору, пересекающему весь её загородный дом, и выскочила как раз в двух шагах за коварным Германом.

– Ну уж нет! – взвизгнула она, оценив направление бега подлого жениха – он мчался к воде.

Марианна схватила грабли, позабытые приходящим садовником, и со всей силы метнула их вслед Герману.

– Подкосила прррямо! – констатировал Крамеш, перелетевший к противоположной стороне дома. – Кррутая тётка!

Генчик, впрочем, так не думал – когда в него прилетели грабли, он уже почти домчался до берега, а получив садовым инвентарём по ногам – растянулся во весь свой немаленький рост на газончике.

– Поймала! – радостная Марианна обрушилась сверху, почти вышибив из бедолаги дух.

Когда он смог отдышаться, Генчик обнаружил, что сбежать уже как бы… не получится – предусмотрительная «невестушка» связала ему руки и с победным видом стоит над ним.

– Вставай и пошли! – скомандовала она. – Не притворяйся, я вижу, что ты уже оклемался!

– Куда? Куда пошли?

– Как куда? Жениться!

– Нихт!

– Йа-йа, майн херц! – усмехнулась Марианна. – Сбежать ты всё равно не сможешь – тут везде забор, а если попробуешь прыгнуть в воду – руки связаны, утонешь! Так что мы сейчас поедем к твоим, чтобы нас поженили, а потом уже в ЗАГС заглянем.

И тут Генчик совершил тактическую ошибку – он вроде как послушно пошёл к дому, а потом рванул в сторону, оставив позади Марианну, домчался до ближайшего угла, наиболее приближенного к воде, и ударился об стену.

Верёвки упали вниз, а к воде попрыгал лягух…

– Ах! Ах вот в чём фишка! – взвизгнула опешившая Марианна. – Но… но это же очень удачно! Теперь ты мне ещё больше нужен!

Она схватила пластмассовый тазик, стоявший неподалёку – она планировала собрать туда яблоки, и метнула его в сторону лягуха.

– Попала! Кррэксэррр! – подпрыгивал на коньке крыши Крамеш. – Поймала!

Извлечённый из-под тазика и крепко зажатый в пухлой ручке Геннадий беззвучно открывал и закрывал рот, и сучил задними лапами.

– Ну вот ты и мой! – широко улыбнулась ему Марианна. – Теперь-то ты от меня никуда не денешься!

– Н-да, Генчику, похоже, и пррравда будет весело! – констатировал Крамеш, но и не подумал улетать – почему-то он был уверен, что это далеко не все приключения предприимчивого типа.

И был прав!

Марианна шустро упихала лягуха в контейнер, пробив в крышке несколько дырочек, а потом призадумалась:

– И куда бы тебя пока деть? А! Точно!

Сунуть контейнер в холодильник много времени не заняло.

– Вот! Так-то лучше! – она отряхнула руки, торжествующе постучала по серебристой поверхности пищевой сокровищницы, а потом…

– Женщина! – посмеивался Крамеш, глядя, как Марианна носится по комнатам, собирая свой «идеальный образ», пригодный для общения с упирающимся женихом.

Через два часа она была полностью готова – волосы уложены, свежий яркий макияж нанесён, надето новое зелёное обтягивающее платье, от которого Крамеш аж поперхнулся, принесены новые крепкие верёвки – короче, всё готово!

Извлечённый из холодильника лягух полетел в стену, через миг оказавшись сползшим на пол Геннадием, а ещё через полминуты не пришедший в себя после охлаждения Генчик сидел на стуле, крепко примотанный к нему.

– А вот теперь и поговорим! – услышал он «любимый голос» сквозь туман, царящий в голове. – Женишься на мне? Ты ж подумай хорошенько – я богата – у меня семья очень состоятельная, а я одна дочка.

– Знаю, – проскрипел Генчик.

– Это хорошо! Так что, если женишься, у тебя будет… много чего будет. Но ты – при мне! Понял? Никаких других женщин, гулянок и прочего у тебя никогда больше не возникнет!

Геннадий приоткрыл глаза и тяжело вздохнул – он прекрасно знал, что кроме него эту самую Марианну предлагали… да кому только не предлагали. И, если бы проблема была только во внешнем виде, она бы давно замужем была – и таких любят да жены берут, но вот её требования сводили с ума напрочь – ей требовался супруг полностью подчинённый, бегающий вокруг как собачка, уделяющий внимание только и исключительно ей, прим речь шла отнюдь не о верности жене – муж Марианны не имел права ни на какие сторонние интересы, на работу, на родственников, на увлечения.

– Да там даже дышать можно только с её разрешения! – понял Герман при первом же знакомстве с этой особой.

Нельзя сказать, что он рвался на работу или жаждал с утра до вечера общаться с родственниками, но требовалось полностью уничтожить его натуру, его желания, мысли… да самого его! Женившись на Марианне, он терял всего себя полностью! А он сам был себе дорог! В сущности, это было единственное, что у него было.

– Я никогда на тебе не женюсь! – как можно более твёрдо сказал Геннадий. – НИ-КОГ-ДА!

– Ах так… ну ладно же! Тогда тебя заставят это сделать!

Она уверенно взялась за дорогущий айфон:

– Добрый день! Да, это Марианна Леопольдовна!

Крамеш никак не мог понять, куда это названивает эта тётенька, и почему это Геннадий, который слышит этот разговор и явно узнал голос говорящего, так побледнел.

Через три часа Крамеш уже знал ответы на все эти вопросы:

– Н-да… дрружная у него семейка, – констатировал Бескрайнов, рассматривая заболоченное озеро, в котором по шею в воде стоял Геннадий.

– Ты тут останешься, пока не поклянёшься, что на коленях приползёшь к Марианне и будешь умолять её о том, чтобы она согласилась выйти за тебя замуж! Она даже согласна на твою… позорную особенность! Сказала, что ей это очень подходит! – орал ему с берега белобрысый тип лет пятидесяти пяти – отец Геннадия. – Она готова вложить деньги в наши предприятия, так что ты обязан умолять её об этом!

– Я не женюсь на ней! – завопил Геннадий. – Ни за что!

– Тогда стой тут! И запомни, что у тебя отсюда выход – только к Марианне!

– Крруто они за него взялись, – констатировал Крамеш. – Стоять в этом болоте, где ещё и пиявок небось полно, да пррактически без одежды, да с тяжеленным металлическом ошейником на шее и здорровенной цепью, которрая тоже весит пррилично – это непрросто.

Крамеш немного преуменьшил размер свалившихся на Генчика бед: он был голодным – ел только утром, кроме того, родичи прилично намяли ему бока, пытаясь заставить согласиться на этот брак, вода была холодной, а ошейник с цепью – непомерно тяжёлыми. Да, вода облегчала их вес, именно поэтому они были выкованы настолько массивными – чтобы наказанный тратил все свои силы, чтобы эта груда металла его не утопила.

Соколовский находился в своём кабинете, просматривая какой-то сценарий, когда к нему в окно влетел ворон.

– А! Крамеш! Полагаю, тебе есть о чём доложить?

– Есть! – поднялся с пола Бескрайнов.

По мере доклада Соколовский то посмеивался, то хмыкал, а потом посерьёзнел:

– Круто они за него взялись!

– Крруто, – согласился Крамеш, который по собственному опыту жизни категорически не любил такие «взятия». Нет, само собой, Генчик заслужил много чего, но это же семья так измывается, даже не чужие…

– Неужели же тебе жалко его стало? – усмехнулся Филипп.

– Нет! – Крамеш даже головой помотал для пущей правдоподобности ответа – как он мог сказать иначе, если прекрасно помнил, из-за чего Геннадия сослали в подвал. – Он и прравда невыносим!

– Что есть, то есть. А когда ты улетал, он что делал?

– Орал на всё болото – скандалил и вопил, что с ним так нельзя.

– Понятно. Тогда сейчас ты идёшь спать, а завтра утром берёшь машину и едешь туда. Автомобиль паркуешь где-нибудь в досягаемом отдалении, а сам летишь и наблюдаешь, что и как… Только еды себе возьми.

– Понял. А чего я должен ждать?

– Проблесков адекватности, – объяснил Сокол. – Видишь ли… я мог бы сам им заняться, но мне не доставляют удовольствия такие действия, разве что выхода нет. А в случае с Генчиком он есть – пусть его воспитанием займутся те, кто его и дорастил до такого состояния.

– Понял… Один вопрррос.

– Давай.

– Геррману не будут давать воды и еды – его отец прредупрредил. Мол, пусть пьёт из этого болота и без еды тоже обойдётся – быстррее согласится.

– Н-да… семейка. Хотя, что там удивляться-то? У них детей много, одним больше, одним меньше – видимо, без разницы. Да и раньше они не были особенно милостивыми, прямо скажем. Ладно, увидишь, что слабеет, можешь подкормить, ну и воду дай. Мы ж не звери всё-таки. Скажешь, что я тебя послал выяснить, куда он пропал, а ты увидел, что его увозят, вот и проследил за ним.

– Понял! – кивнул Крамеш.

Уже закрыв за собой дверь и оказавшись в гостиничном коридоре, он позволил себе улыбнуться:

– Хоррошо, что он такой! – подумал он. – Такому и служить не зазоррно!