Уртян торопился к кабинету Соколовского с парой склянок, полных отваров.

– Можно? – он просунул голову в кабинет Филиппа Ивановича. – Я всё сделал!

– Поставь на поднос, – махнул рукой Соколовский, натягивая кольчужные перчатки.

– Эээ, может, помощь нужна? – засомневался Уртян.

– Нужна. И твоя, и твоего приятеля. Таня сказала, что ему вроде получше.

– Да, Таф практически в норме, – отчитался травник. – Позвать его?

– Я ему уже позвонил, сейчас придёт, – Сокол кивнул на полуоткрытую дверь. – Вон, шаги уже слышу.

Тян, несмотря на то что у него слух был куда острее людского, пока ничего не слышал, так что с невольным уважением покосился на работодателя. Правда, через несколько секунд и он услышал чуть неровный звук шагов – Итаффин ещё берёг пострадавшую лапу.

– А что нам нужно будет делать? – уточнил Уртян, дождавшись появления друга.

– Белочку ловить, – усмехнулся Соколовский.

– Что? – в один голос изумились приятели.

– Не что, а кого! Белку надо будет поймать и зафиксировать, пока я дам ей снотворное, а Таня наложит гипс.

– Так может, ей в еду снотворное подлить? – выдал идею Уртян.

– Не может – она не берёт ничего, что, на её взгляд, пахнет как-то подозрительно, – пожал плечами Сокол, взяв в руки и посмотрев на свет один из пузырьков.

– А если как в зоопарках? Выстрелить в неё снотворным? – спросил Итафф.

– Таф, если ты сможешь в неё попасть, то тебе надо премию дать за меткость, – рассмеялся Филипп и пояснил: – Несмотря на перелом задней лапы, эта зверюшка, как только увидит угрозу, двигается с такой скоростью, что даже ты не сможешь за ней уследить.

– Ого… – присвистнул Итаффин. – Это уже серьёзно. А что она ещё может?

– Перекусить любой металл, прогрызть камень, короче, грызёт всё, что не грызётся.

– Так она же и гипс сожрёт и не подавится! – сообразил Уртян.

– Само собой. Именно для этого вместе со снотворным ты ещё и вот этот отвар готовил! – Филипп Иванович кивнул на вторую склянку, отливающую глубоким коричневым цветом.

– Ореховый экстракт? – протянул Уртян, а потом его осенило. – Так ей нравится этот запах?

– Точно! А чтобы она его не скусила с себя про запас, ей надо будет всю шерсть этим пропитать.

– Сложно как… – призадумался Итафф.

– Да с ней иначе не получится, – Сокол не стал говорить о том, что хорошо бы так получилось, а ведь это далеко не факт.

– А заморочить её нельзя? – уточнил Уртян.

– Если бы было можно, с чего бы мне городить такой огород? – ворчливо отозвался Сокол. – Она кхм… как бы это… пустоголовая. Не держится на ней морок – зацепиться не за что!

– А Таня не может сделать укол? – спросил Итафф.

– Таня-то может, но белка её сожрёт до этого… – вздохнул Филипп.

Конечно, гораздо проще было бы, если бы белка была в клетке, но ему ещё в дороге позвонил его детектив и доложил, что «эта скотина дожирает прутья», а при таком раскладе надеяться на клетку было невозможно. Вот и пришлось ему Тане давать инструкции белку просто выпустить в приготовленную комнату, а самому готовиться к отлову и фиксации вредной животины.

– Вот серый интриган, нашёл мне работу, – ворчал про себя Филипп, припоминая задание, данное ему давним знакомцем. – И ведь не откажешь – себе дороже! Хотя… я тоже буду не в накладе! Воду-то мне посулили в запас! – напомнил он себе – чисто ради утешения.

Убедившись, что можно начинать, он позвонил Татьяне:

– Танечка, у меня всё готово к лечению белки, через сколько вы сможете подойти?

– Сейчас иду. Я тоже всё подготовила, – покладисто ответила Татьяна, извиняюще улыбнувшись Ивану, мол, работа – ничего не поделать.

– Давай я с тобой схожу, может, помогу чем, – внезапно предложил он, отставляя в сторону чашку и деликатно ссаживая с колен Басину.

– Вань, она же кусаться может, – вздохнула Таня, прекрасно знающая, что одно дело – зверушка в хорошем настроении, а совсем другое – то же создание, но в состоянии «зверюга страшная», которая внезапно осознала, что с ней собираются что-то непонятное делать.

– Вот теперь я точно пойду! – решительно поднялся из-за стола Иван. – Ты же рассказывала, как у вас в клинике восемь человек держали одну субтильную кошечку, чтобы ей укол сделать.

– Было дело, – согласилась Татьяна, покосившись на Басину, которая насмешливо фыркнула что-то вроде: «Всего восемь? Слабачка какая-то!» – Но мы веты…

– Нипочём не поверю, что белке будет какое-то дело до того, кто её держит – кто-то с ветеринарным образованием или нет!

– Вань, не ходи, – подал голос Терентий. – Там и съесть могут!

– Подавятся, – в тон ему ответил Иван. – Пошли, – решительно кивнул он Татьяне.

Соколовский, который, в сопровождении Итаффа и Уртяна поджидал Таню в коридоре гостиницы, только чуть усмехнулся, завидев сопровождающего её упорного Ивана.

– День добрый, – поприветствовал он его. – Рекламщиков я уже запустил, всё работает, завтра пойдут первые ролики. Вы, Иван, тут, кстати, как? Проходом?

– Добрый, – охотно согласился Иван. – Круто, что уже будет реклама! Нет, я – к белке! Таню сопровождаю!

Он не видел, как понимающе переглянулись лисовины, зато Соколовский обменялся с ним крепким рукопожатием и сказал:

– А вы отважный человек! Вы же её сюда вносили, видели, что она с клеткой сделала. А ведь это авиационный сплав… Был.

– Нормальная белка, – стоял на своём Иван. – Кроме того, сдаётся мне, лишними там мои руки не будут.

– Это да… главное, чтобы они вам лишние не были. А так, по крайней мере, у неё будет выбор – кого кусать, – вздохнул Сокол, подняв кисть руки, сверкнувшую металлическим кольчужным блеском. – Ладно, раз вы так решили, пошли.

***

Беличья комната встретила их разливанным морем орехов, в котором суетилась белка – она хватала в зубы орех, торопилась к ближайшему «настенному» дуплу, кидала добычу туда, мчалась за следующим, а обнаружив на пороге целую толпу пришельцев, истошно заверещала и начала прыгать по орехам, явно демонстрируя, что «этовсёмоё»!

– Твоё-твоё, кто бы спорил, – вздохнул Филипп, наблюдая за всё ускоряющимися движениями сумасшедшей животины, которую уже нельзя было толком рассмотреть – различалось только какое-то мечущееся в пространстве размытое пятно. – Тян, готовь снотворное!

Сокол шагнул вперёд, сделал какой-то неуловимый выпад, цапнув белку, пролетающую мимо, за шкирку, поморщился от того, что та впилась в кольчужную перчатку, и повернулся к Уртяну и Итаффу:

– Быстрее! Кольчуга зачарованная и закалённая, должна бы какое-то время выдержать, но кто эту чокнутую знает…

Итаффин перехватил одной рукой передние лапы белки, второй – здоровую заднюю, а Уртян зафиксировал голову и приблизил к беличьей морде пузырёк со зеленоватым снотворным отваром, попытавшись его влить…

Таня за секунду до беличьего рывка поняла, что сейчас будет, но сделать ничего не успела, да и никто бы не успел – белка выплюнула кольчугу, резко нырнула головой вперёд, вырвавшись из захвата Тяна, боднула склянку, вылив практически всё снотворное, а потом клацнула зубами у руки Итаффина.

– Отпускай! – рявкнул Соколовский, понимая, что сейчас лисовин останется без пальцев…

Повторять дважды не пришлось – Итафф выпустил хищную животину, и она осталась висеть в руке Соколовского, истошно вереща и делая попытки вывернуться из захвата.

– Так, ещё одна попытка! – вздохнул Сокол, перехватывая зверушку уже двумя руками – вторая рука крепко зафиксировала беличью поясницу. – И взяться-то не за что, – проворчал он. – Откуда только столько вредности!

– Ага, одни зубы вокруг, – согласился Уртян, с опаской подвинувшись поближе.

Итафф прихватил беличий затылок и снова сцапал передние лапы, но стоило только Тяну поднести пузырёк поближе, как белка вцепилась в его край и с хрустом откусила толстенное стекло.

– Ой, мамочки! – пискнула Таня. – Стекло!

– Не волнуйтесь, эта зараза и стекло может жрать без последствий, и иголками закусывать, – сообщил Соколовский. – Тян, ты там сам уснул, что ли?

– Нет, но она крепко держит… силища такая, что я перевернуть пузырёк не могу, – пропыхтел Уртян, пытаясь как-то вылить жидкость в белку.

– Нет, ну вы ж гляньте, какая белочка, а! – раздался голос Ивана. – Сила-то какая, упорство! И даже в этой ситуации красавица писаная! Прямо не белка, а загляденье!

Белка повернула голову, пытаясь найти, кто же это говорит, Уртяну удалось выплеснуть ей в рот снотворное, которое она от неожиданности проглотила, и выдернуть останки пузырька из беличьих зубов.

– Опрометчиво! – прокомментировал Сокол. – Таф, руки!

Итафф снова едва-едва успел отдёрнуть пальцы от клацнувших зубов, а Соколовский хладнокровно отшвырнул сердитую зверушку в сторону стянутых в угол пустых мешков из-под орехов.

– Эээх, раздраконили хищницу! – констатировал он, оценив её разворот в ворохе мешанины. – Выходим, скоро уснёт, тогда и…

Но что он там себе напланировал, никто уже не узнал, потому что белка, разъярённая непонятными событиями, болью в задней лапе, клеткой, поездкой, месивом новых впечатлений, а ещё совсем свежими покушениями на её драгоценную особу, решила, что с неё хватит!

Распушённый, задранный во всю немалую длину хвост, гневное стрекотание, прыжки на месте, словно это и не белка, а мяч – всё это свидетельствовало об объявлении вторженцам страшной мести по-беличьи!

И тут белка услышала:

– Да ты не злись, красавица, мы же не со зла! Вот, изюмчик хочешь? Хорошая штука, я пробовал – реально вкусный изюм, а пахнет как! Сам бы съел, да как с тобой не поделиться!

Голос был знакомый, приятный – это она помнила точно. Запах свидетельствовал о том же – тут стоял тот самый понимающий человек, который ей понравился! И вот что показательно – он белке опять нравится, потому что говорил приятное, а предлагал что-то очень правильное – вкусное!

Белка решительно отодвинула в сторону желание всех погрызть на сто кусочков – месть местью, она и холодная весьма неплоха, но еда важнее, внюхалась в запах и ринулась к Ивану, который открыл ладонь, на которой лежало что-то… что-то изумительное!

– Вот… и ведь однозначно у нас не соскучиться! – прокомментировал Соколовский зрелище сидящей на плече Ивана белки, которая старательно запихивала в себя изюм и крепко придерживала лапой его ладонь – чтобы не сбежал!

– Самообладание у него… – шепнул Итафф Уртяну по-лисьи. – Я бы не хотел, чтобы у меня так близко от ушей и носа что-то жрала с ладони эта крокодилица!

– Он препод в институте, – ответил Тян. – Ему это – фигня вопрос!

– Ааа, тогда да, тогда это – просто разминка! Студенты хлеще любой крокодильей белки могут быть! – согласился Таф, с видимым уважением рассматривая Ивана.

Соколовский, который лисье наречие знал преотлично, только усмехнулся.

– Танечка, Иван, сейчас она засыпать будет – смотрите, чтобы не упала, – предупредил он своего ветеринара. – Вооот, уже действует!

Через пару секунд белка крепко спала в руках Ивана, прижимая к груди три последние изюмины.

Таня времени терять не стала, а быстренько обследовала повреждённую лапу и занялась лечением.

– Готово, – сказала она через некоторое время. – Перелом без смещения, так что должен быстро зажить, но как быть с гипсом – она же снимет за секунду.

– Не снимет, не волнуйтесь, – утешил Татьяну Соколовский. – Тян, дай Тане второй отвар.

Спящую белку с гипсом, пропитанным отваром, и с шёрсткой, смоченной им же, уложили на охапку мягчайшего сена, причём Иван заботливо положил рядом недоеденный изюм, логично сообразив, что иначе пациентка решит, что он его забрал и слопал.

– А вот это нам не надо – лучше зверушку не обижать! – решил он, выходя из комнаты.

– Ну, Иван, это талант! – констатировал Соколовский, последовав за ним и накрепко закрывая дверь номера. – Это ж надо, как вы её покорили!

– Да я просто белок люблю, – объяснил Иван. – А эта – такая… контактная.

– Однозначно! – согласился Соколовский, выразительно продемонстрировав погнутые колечки на кольчужных перчатках. – А ведь эта штука в змеевом огне закалена! – потряс он перчаткой. – И всё равно беличья крокодилица их почти прогрызла!

– В змеевом? – переспросила Таня, а потом осторожненько уточнила: – А они только по ту сторону водятся или у нас тоже?

– Тот, который водился у нас, вернулся домой несколько лет назад, а так жил на Байкале, дурил головы местным и туристов смущал, – усмехнулся Соколовский. – А вы уже, наверное, прикинули, когда я вас повезу змея лечить?

– Если честно, то да, – кивнула Таня.

– Нет уж, у них здоровье крепкое, обойдутся! – решительно заявил Соколовский. – Тем более что у них у всех с характером практически всегда беда – если чего втемяшится, дубьём не вышибить! У меня есть знакомая, которая ухитряется и с этим племенем договариваться, но ей по должности положено, – белозубо улыбнулся Филипп Иванович. – А вами я в любом случае рисковать не буду!

– Уже хорошо, – обрадовалась Таня.

Тут у Соколовского зазвонил смартфон, а из Таниной кухни выглянула Тина, которая ждала всех на ужин и чуть ли не подпрыгивала от нетерпения – так ей хотелось скорее посмотреть, как понравится едокам её изобретение, благо Таня его одобрила и согласовала рецепт.

Лисовины переглянулись, принюхались и заторопились на кухню, а Татьяна улыбнулась Ивану:

– Спасибо тебе огромное – ты так выручил!

– Да было бы за что! Честно – мне ж нетрудно было.

– Вань, ты просто потрясающий! – рассмеялась Татьяна. – Пойдём ужинать? – она потянула его за руку.

– Да с удовольствием! – Иван и не подумал разжимать кисть, так и шёл по коридору рядом с Татьяной, держась за руки, прямо-таки спиной ощущая одобрительный взгляд Соколовского.

– Ну вот, это уже дело… – кивнул Филипп Иванович. – Неспешно, не торопясь, потихоньку, но так, как вам самим нужно. Пусть вам не придётся ошибаться с кем-то другим, смертельно тосковать, не понимая, что происходит, искать друг друга, проходить бесконечные дороги, стаптывая сапоги, не видя ничего, кроме путеводного клубка и памяти о том, кого вы ищете, или лететь на всех ветрах, бесконечно возвращаясь к чужим… Доброй вам дороги!

Смартфон в его руке снова дёрнулся, сигнализируя о том, что его ждут далеко не такие приятные дела и люди, но что поделать…

– Ладно, с белкой вопрос почти решён – если что, запускаем к ней Ивана, и всё отлично, а вот что мне делать с этим типом – вопрос, – он покосился на смартфон, вздохнул и отправился в кабинет, чтобы без помех подумать над очень непростой задачкой.