Стоило Тане вернуться домой, как ей позвонил Соколовский:

– Танечка, скоро вам привезут нового пациента. Хотел бы вас предупредить, что она – особа сложная… Я бы сказал, местами сложновыносимая.

Татьяна насторожилась:

– А кто это?

– Белка. Абсолютно сумасшедшая – в жизни две страсти – искать еду и прятать её. При этом памяти у неё нет никакой – где и что спрятала, она нипочём не запоминает, нервничает, ищет ещё более активно, а прячет ещё более старательно, и…

– И опять забывает? – осторожно предположила Таня.

– Точно! Вообще-то все белки и сами по себе немного с приветом – реально с памятью плоховато, но это и хорошо – благодаря этому и живность лесная еду получает, и лесов больше становится, если кладовые никто не нашёл и беличьи запасы проросли, но та, конкретная белка, которая к вам едет, она… как бы это сказать… сложный случай!

Таня пожала плечами, пока ещё не осознав трудность общения с таким существом.

– А что с ней случилось?

– Лапу сломала, когда пыталась пробраться в зернохранилище – втемяшилось ей в голову, что это всё её запасы, вот она и начала прорываться, и, надо сказать, что почти добралась до «своих запасов», но ей отомстила наполовину отгрызенная облицовка стены – лист оторвался и сбил эту фанатичную животину вниз. Высота-то ей была не страшна, она регулярно вниз летает, но вот лист летел вместе с ней…

– Ой, бедная… – посочувствовала Таня, а начальство как-то невнятно хмыкнуло:

– Вы бы, Танечка, посмотрели на стену того зернохранилища… Там такое повреждение, словно вместо белки работал тираннозавр – она металл жрёт легко.

– А как же тогда её содержать? Она стены-то тут не прогрызёт?

– Непременно прогрызёт, поэтому Шушану предупредите! Скажите, что едет белка родом из исконных земель. И я там несколько мешков орехов заказал, на первое время хватит. Поместите её в комнату и не трогайте до моего приезда. Я вернусь и смогу вам помочь её осмотреть, иначе могут быть жертвы и разрушения, – невесело пошутил он.

Если Татьяна и думала, что начальство преувеличило по поводу мешков, именуя так обычные пакеты, то она очень скоро убедилась, что Филипп Иванович говорил буквально – курьер приволок к двери гостиницы здоровенные мешки с разнообразными орехами.

– Ой, что-то мне не по себе… – думала Таня, окидывая взглядом десять мешков. – Что же там за белка-то такая?

Её просветила Шушана:

– Они прогрызучие до ужаса, а ещё суетливые, нервные и совсем бестолковые – больше одной мысли в голове не держится, но та, которая там закрепилась, бесчинствует до фанатизма!

– Шушаночка, а мы сможем её как-то удержать в одном помещении? – запереживала Таня.

– Сможем, конечно. Единственное, лучше будет, если она чем-то безопасным займётся. Например, сбором орехов. Сокол их для этого и заказал. На самое первое время ей хватит, а потом опять придётся заказывать.

Таня попыталась представить белку, которой ТАКОГО количества орехов будет достаточно лишь на первое время, и немного нервно рассмеялась.

Вызванная Шушаной присказочная сова легко перенесла все десять здоровенных мешков в номер, указанный Шушаной, а когда Таня туда вошла, она изумлённо замерла у входа – стены кое-где преобразовались в неглубокие дупла, а пол был уставлен мешками с орехами.

– Она будет занята упихиванием орехов в дупла, потом – поиском, куда она что уложила, потом перекладыванием из дупла в дупло, – пояснила Шушана. – Может и обойдётся…

На этой обнадёживающей ноте они закончили подготовку к приёму неожиданной пациентки.

Белку привезли через пару часов, и, по закону подлости, разумеется, в тот самый момент, когда Иван, окончательно и бесповоротно закончивший первую часть игры, вышел из номера и встретил в коридоре Татьяну.

Оба слегка смутились – каждый невольно вспомнил Геннадия и его интриги, но оба тут же отмели в сторону эти воспоминания и шагнули друг навстречу другу, и, конечно, стоило им только начать разговаривать, как раздался звонок на Танин смартфон и очень возбуждённый мужской голос прокричал:

– Забирайте скорее эту зверюгу, она уже прутья догрызает! Филипп Иванович сказал, что вы знаете, что с ней надо делать! Если она вырвется, она мне тачку прикончит за пару минут!

– Ой, белка… – ахнула Таня. – Ванечка, прости, мне пациента привезли, надо бежать! – это она проговорила уже на полпути к лестнице, но выяснилось, что Иван вовсе не собирается смотреть вслед девушке, которая ему так нравится – он оказался рядом:

– Тебе помощь нужна? Я доделал игру и абсолютно свободен.

– Вань, я не знаю… Может, она опасна, Филипп Иванович говорит, что это… чокнутая белка. И она металл грызёт запросто.

– Тем более я тебя одну не оставлю, – решительно заявил Иван. – Давай вместе посмотрим, что там за зверь такой.

Дверь гостиницы распахнулась перед очень обеспокоенным мужчиной, которого Таня уже неоднократно видела – это был один из сотрудников детективного агентства, принадлежащего Соколовскому.

– Держите! – облегчённо выдохнул детектив, вручая Тане тяжеленную клетку, сваренную из толстых прутов металла. – Эта чокнутая животина сначала полдороги смотрела на меня не мигая, а потом принялась жрать прутья.

Словно в доказательство его слов, белка мрачно прищурилась в сторону детектива и смачно впилась зубами в один из прутов клетки, который был поближе к этому несчастному. К счастью, у неё не хватило соображения догрызть один из почти перекушенных прутов и так добраться до неприятного для неё типа.

Но детективу хватило и этого:

– Всё-всё, поехал я, хватит с меня этой сумасшедшей животины!

Примечание автора: уважаемые читатели! Это НЕ та белка, которая описывалась у Пушкина, она не поёт, не превращает орехи в золото, не достаёт оттуда изумруды. Короче, все её особенности описал Соколовский.

Иван тут же перехватил клетку у Тани – во-первых, весила она прилично, а во-вторых, ему автоматически не понравилась идея оставлять у Татьяны на руках нечто настолько странное и явно в плохом настроении.

– Ваня, осторожнее! – испугалась Татьяна, когда белка, проводив детектива взглядом слегка косых глаз, медленно осмотрелась, уставилась на Ивана и явственно скрипнула зубами. – Лучше дай мне клетку.

– С чего бы? – удивился Иван. – Ты только посмотри, какая красивая белочка!

Белка замерла и часто заморгала глазами.

– Я в детстве любил их подкармливать – на даче раньше много было, – простодушно делился Иван, не подозревая, что держит в руках оружие массового прогрызания всего, что под зубы попадётся. – Они мне нравятся, но это вообще королевна какая-то, а не белка!

Даже самое рассеянное, беспамятное и фанатичное существо, вечно слышащее вслед проклятия, ругань и всевозможные угрозы, не может остаться равнодушным такому восхищению!

Белка с трудом сфокусировалась на лице Ивана и принялась его внимательно рассматривать. С одной стороны, на орех он никак не походил, а с другой – орехи-то ей ничего этакого и не говорили, как ни крути!

Иван шёл по лестнице вверх, нёс клетку и восхищался красотой белки – он-то как раз рассеянным в данный момент не был, следовательно, проанализировав прыжок типа, который белку приволок, испуганный Танин тон и почти дожёванные прутья, выводы сделать смог верные:

– Это я удачно белочку-то похвалил, – подумал он, уверенно продолжая в том же духе:

– И хвост роскошный, и шёрстка прямо-таки переливается, а глаза-то какие! Таня, ты только посмотри, что за красивые у этой белки глаза!

Татьяна, пережив первое изумление, заторопилась за Иваном, старательно поддерживая атмосферу белковосхищения:

– Потрясающе красивые глаза! Я таких раньше и не видела! Изумительная белка! – заворковала она, догоняя Ивана.

Белка перевела взгляд на неё, что-то прикинула, поморгала, видимо, вентилируя перегревающийся мыслительный процесс, а потом решила, что и этот человек ей, наверное, нравится! Ничего так… понимает в беличьих статях!

Ещё большего взаимопонимания удалось достичь, когда цепкая беличья лапа просунулась через прутья и деловито влезла в нагрудный карман рубахи Ивана.

– Тань… мне сегодня с утра Муринка принесла печенье и запрятала в карман, чтобы я позавтракать не забыл, – почти беззвучно проговорил Иван. – Белке печенье не вредно?

– Вообще-то категорически нельзя, но в данном случае, думаю, что один крекер ей однозначно не повредит! – решила Таня. – Тем более что отобрать печенье у неё мы всё равно не сможем!

– Точно! – усмехнулся Иван, глядя, как белка вдумчиво грызёт неожиданное угощение, правда, улыбка с его лица исчезла, стоило только зверушке, закончившей с печеньем, решительно придвинуться к наиболее пострадавшему пруту, перекусить его одним укусом, легко отогнуть в сторону и выбраться из клетки на руки Ивана.

Таня прерывисто вздохнула – она не представляла себе, что делать, если чокнутая белка нападёт на Ивана, но та и не собиралась нападать, напротив, она шла, чтобы проверить, а нет ли ещё того вкусного-превкусного в его кармане, а когда приличная белка идёт на вы, как ей могут помешать дурацкие железки?

Иван никакой угрозы для себя не ощущал, так что спокойно шагнул к двери номера, указанного перепуганной Татьяной, а потом сделал жест, который ещё больше понравился белке – взял да и опустил вниз ненужную уже клетку, оставив её на полу в коридоре.

– Всё равно белку туда уже не засунуть, а если и засунуть, то не удержать, так зачем нужна эта железяка? – подумал он, вызвав явно одобрительное пофыркивание у зверушки, которая обыскивала его карманы.

– Тань, у неё вроде с задней лапой что-то не так? – тихо спросил Иван, без возражений играющий роль дерева и тактично страхующий травмированную белку на пути к его карманам.

– Да, сломана, – кивнула Таня, вскрывающая первый мешок с орехами.

– Бедняга, – посочувствовал Иван, скосив глаза на беличью мордочку, вдумчиво обнюхивающую его воротник.

– А не хочет ли такая красивая и замечательная белка немного перекусить с дороги? – вкрадчиво спросила Таня, поднимая на уровень беличьих глаз открытую ладонь, на которой красовался отборный фундук.

Белка уставилась на еду, торопливо перебралась к Тане, подволакивая заднюю лапу, и с видом существа, у которого сбывается мечта, сгребла к себе все орехи.

– А вот посмотри, сколько тут их… – продолжала Татьяна, указывая на мешки. – И всё это орехи! И все тебе!

– Шок – это по-нашему, – прокомментировал Иван, который ссадил ошалевшую от счастья белку на вскрытый мешок. – А это нормально, что она туда нырнула?

– Думаю, что о нормальных вещах в этой гостинице можно позабыть, – улыбнулась Таня. – Спасибо тебе, ты мне очень помог.

– Вот уж не за что, – отмахнулся Иван. – А как ты ей лапу лечить будешь? Может, как-то придержать нужно?

– Филипп Иванович сказал, что приедет и поможет с осмотром, – автоматически ответила Таня, а потом, припомнив о клевете, которую выдавал Ивану Геннадий, заторопилась с пояснениями: – Он сказал, что с такими уже общался и знает, как их можно осмотреть без жертв.

– Не удивлён, – кивнул Иван. – Он, как мне кажется, общался с такими сложными существами, которых я себе и не представляю!

Неловкий момент испарился, словно его и не было, белка трудолюбиво перекапывала орехи в мешке, Иван, отобрав у Тани ножницы, вскрывал остальные девять, а Татьяна наблюдала за движениями пациентки.

– Я закончил, – её нежданный помощник кивнул на ореховый разлив, вырывающийся из мешков. – Мы можем идти?

– Да, воду я ей оставила, дупла есть, еда есть. Думаю, что этой красавице на первое время всего хватит! – решила Таня, выходя из номера и закрывая дверь за Иваном.

Она не знала, что после того, как они вышли, случилось почти небывалое – белка, до которой дошли Танины слова, оторвалась от орехов и уставилась на дверь. В беличьей голове каким-то образом удержались воспоминания о людях, которые ею восхищались, а у одного из них и вкусное было…

Что ни говори, а белок часто недооценивают – память у них есть, и ещё какая! Беличья!

Соколовский прибыл в гостиницу, ожидая доклада о том, как сложно было с перемещением тупой зверюги, а наткнулся на полнейшее благодушие – Иван пил чай у Тани на кухне, под дверями беличьего номера страдал Гудини, а белка торопливо перетаскивала орехи от одного стенного дупла к другому, поблёскивая глазами от возбуждения.

– Никогда не знаешь, чего ожидать, – констатировал довольный Филипп Иванович. – И до чего же мне это нравится! Правда, я уверен, что белка ещё устроит нам сюрпризы...