Соколовский, получив сундучок, удивлённо прищурился, осторожно провёл рукой по крышке, едва касаясь пальцами её поверхности, а потом посмотрел на Геннадия:

– Тебе повезло!

– Я это удачно нашёл! – важно кивнул высокий блондин.

– Ты столбик нашёл, а цепь обнаружил Иван, – бесхитростно поправил его Илья.

Генчик резко развернулся к нему, и, если бы взглядом можно было бы нанести тяжкие телесные повреждения, то быть бы Илюше сильно повреждённым…

– Это Я НАШЁЛ! – прошипел Геннадий.

– Так, секунду! Илья, а как дело было? – уточнил Филипп Иванович.

Выслушав доклад Ильи, то и дело прерываемый восклицаниями Генчика «я, это я нашёл», он пожал плечами.

– Герман, не ори! Нашёл ты не сундук, а столб, к которому он был привязан! Разницу разумеешь? Мне от того столба ни холодно, ни горячо!

– Да если бы я не обнаружил столб, и цепь эту никто не нашёл бы! – выкрикнул Генчик.

– Само собой, поэтому, так как львиная доля в проделанной работе твоя, тебе и девяносто процентов премии, остальные десять – Ивану. О том, что и где можно искать дальше, догадался именно он!

– Да и я мог бы додуматься!

– А кто тебе мешал? – резонно уточнил Соколовский и, не дождавшись ответа, написал сумму премии на листке бумаги. – Вот твоя доля!

– О… йаааа! – довольно протянул Генчик, правда, из-за общей вредности натуры тут же скуксился: – Но могла же быть больше! Арбайтен делал я!

– Работал ты, а подумал Иван. И ты же сам его попросил, да? Да! Так чего теперь скандалишь? – усмехнулся Сокол.

Скандалил Генчик по вполне понятной ему причине – денег было отчаянно жалко, а ещё жальче, что они достались тому самому Ивану, от которого у него прямо-таки изжога начиналась, стоило только об этом типе вспомнить!

Собственно, это решение Сокола и стало последней каплей, переполнившей мелкое блюдечко, где уныло плескалось Генчиково терпение.

Он, получив весьма и весьма приличную сумму премии, вышел из кабинета Соколовского. Скорбь о десятипроцентной потере и жажда реванша заставили его рискнуть окликнуть пролетающего мимо ворона. Нет, так-то Генчик старался держаться как можно дальше от Крамеша – ворон изрядно напугал его в прошлый их разговор. Но сейчас усиленная жадностью злость на Ивана заставила позабыть об осторожности:

– Крамеш! Погоди!

– Это ты мне? – удивился Бескрайнов, разворачиваясь в воздухе и приземляясь на пол.

Через секунду он уже был на ногах, мрачно глядя на блондина.

– Чего надо? – нелюбезно уточнил он.

– Я тебя предупредить хотел… – зачастил Геннадий.

– И о чём же? – чёрная бровь презрительно дёрнулась.

– Мы сегодня с Ильёй на болото ездили, и он захотел брата позвать, в смысле Ивана…

– И почему ты ррешил, что мне интерресны твои перредвижения? – холодно спросил Крамеш.

– Потому что этот самый Иван начал у меня выспрашивать про Танины квартиры! – выпалил Геннадий.

– Про что? – удивился Бескрайнов.

– Да я сам удивился… Я-то думал, что у Тани только одна квартира, а Иван говорит, что, похоже, у неё ещё две есть в этом же доме! Но я-то что? Я ж не знаю… Короче, я ему ничего не сказал, но вот откуда он это знает и почему интересуется? Может, он из этих… которые только за деньгами охотятся?

– Вот как… – задумчиво протянул Крамеш, – А что ещё он спрррашивал?

– Да вроде больше ничего такого, – Генчик старательно не смотрел в глаза ворона – в них попросту неприятно было заглядывать – слишком тёмная, чёрная радужка сливалась со зрачком. – Короче, ты посмотри за ним, а то ещё обидит Таню!

– Я посмотррю, – мрачно пообещал Крамеш, глядя вслед торопливо удаляющемуся Генчику.

То, что тот прятал от него глаза, Крамеша ничуть не удивило – прямой его взгляд вообще мало кто выдерживал – Сокол, норуши, кое-кто из лис, Вран, Сшайр, да ещё Таня, вот и всё, а вот новость, принесённая лягухом, впечатлила:

– Да ладно… пррравда что ли? Он что, самоустрраниться из жизни ррешил? – призадумался Крамеш, мгновенно принимая решение и направляясь в номер Ивана.

Генчик, войдя к себе, не стал плотно закрывать дверь, оставил щёлку, а когда услышал, что совсем недалеко открылась и закрылась дверь номера, довольно ухмыльнулся:

– Удачный у меня сегодня день – проблема точно решена – одним махом я вывел из игры и этого Ивана, и Крамеша – Таня ни за что ему не простит, когда он что-то этакое нехорошее сделает с человеком!

Генчик закрыл дверь и отправился в ванную – расслабиться и смыть с себя запах тины.

А Крамеш уверенно вошёл в номер Ивана как раз в тот момент, когда тот в своих метаниях повернулся спиной к двери. Щелчок замка заставил его обернуться и удивлённо посмотреть на черноволосого и черноглазого Бескрайнова.

– Владимир? Чем обязан? – недоумевающе спросил Иван.

– Спрросить кое-что хотел… – с недоброй усмешкой ответил ему Крамеш, подходя ближе.

– Что именно?

– Деньги любишь?

– Что? – Иван ожидал чего угодно, но только не этого. – Какие деньги?

Крамеш прищурился, поймав взгляд собеседника и велел:

– Сейчас ты выйдешь из гостиницы, поверрнёшь напрраво, и на углу ещё рраз поверрнёшь напрраво, перрейдёшь доррогу и остановишься у дерревьев напрротив. Понял? Стой там и жди меня! Ни с кем не заговарривай и на вопрросы не отвечай!

***

Крамеш много чего видел в своей жизни, причём по большей части это «много чего» было поганым, мрачным или жестоким. От людей он в принципе ничего хорошего не ждал, жалеть чужаков не собирался, а за обиду Татьяне мог не задумываясь уничтожить…

– Могу, – осознал Крамеш, глядя на недоумевающего Ивана, стоящего посреди комнаты. – Только вот… всё-таки лучше задуматься!

Он особенно пристально присматривался именно к этому человеку, стоило только заподозрить, что они с его Таней начали общаться чуть ближе, чем обычные мимознакомые. Присматривался, и…

– Ничего такого в нём не было! Я же смотрел и следил! – соображал Крамеш, глядя, как Иван, под воздействием его морока, послушно идёт к выходу из номера.

Уж что-что, а когда Крамеш следил, то мимо даже тополиный пух опасался без разрешения пролетать, ибо это было чревато…

– Я следил хорошо, просто отлично! Но не было в нём алчности! Да, бестолковый, когда работает, да, заумный, да, конечно, он не достоин Тани… Но неужели я ошибся? Или не ошибся, а тут что-то другое?

Крамеш ударился об пол, подскочил с пола вороном и легко вылетел в окно. Нет-нет, лететь ему было вовсе недалеко – соседний дом, приоткрытое окно, рядом – удобная ветка дерева.

– Кррылана! – окликнул дальнюю родственницу Бескрайнов. – Твой муж меня не пррибьёт, если я тебя ненадолго пррриглашу пррогуляться?

– Он в рейсе, – безмятежно откликнулась Крылана. – А что такое случилось, что ты встррёпанный?

– Да вот… кое-что прроверрить надо! Я не умею прроваливаться в воспоминания так, как ты, а надо бы кое-кого пррроверрить!

– Ты, может, влетишь и ррасскажешь? – насторожилась Крылана.

– Нет, лучше, чтобы норруши не были в куррсе. Дело касается Татьяны…

Через некоторое время к Ивану, бесцельно стоявшему около деревьев, подошла очень красивая черноволосая и черноглазая женщина, мягко взяла его под руку и увела прочь, а за ними полетел ворон.

В небольшом офисе, который Крылана снимала для приёма пациентов, нуждающихся в её помощи, было тихо, бежевые стены, мебель чуть темнее, спокойная, нейтральная обстановка, и вот посреди этой безмятежности сидел на стуле Иван, неотрывно смотрящий на Крылану.

– Он знал о Таниных кварртиррах? – Крамеш, чтобы не мешать сильнейшей морочнице современности, устроился сбоку, так, чтобы Иван его не видел.

– Да, знал, – кивнула Крылана, всматриваясь в глаза человека.

– Как же я так… ошибся в нём, – Крамеш расстроился, а потом потянулся к Ивану, собираясь развернуть его к себе.

– Нет! Стой! Он узнал об этом сегодня… от такого белёсого блондина, который в гостинице обитает.

– ЧТО? – Крамеш одновременно испытал и облегчение, и такую вспышку ярости, что аж в висках закололо. – Лягух?

– Не прожги мне взглядом диван, я его недавно купила, и он мне дорог! – хладнокровно велела Крылана. – Кстати, я и не знала, что от тебя может так искрить… Ты обычно довольно хладнокровен!

– Кррылана, ты можешь себе прредставить, что бы было с Таней, если бы я…

– Если бы ты занялся этим бедолагой в такой ярости? – Крылана только головой покачала. – Беда была бы!

– И ещё какая! Этот меррзавец ррешил, что он уберррёт Ивана моими ррруками, а заодно и меня уничтожит! Я ведь его пррредупрреждал деррржаться от Тани подальше! – Крамеш был в таком гневе, что количество «эр» в его речи просто зашкаливало.

– Так, погоди-ка… он и Ивану много чего интерресного наговоррил! – Крылана снова всмотрелась в глаза Ивана и вздохнула. – Он, бедняга, и так в ррастерряности – тот белёсый и в прриймаки его записал, и на Таню с Соколом намекнул… А! По моррде из-за этих намёков этот… Геннадий схлопотал хоррошо!

– Пожму ему потом рруку, сейчас-то он всё рравно не почует! – запланировал Крамеш.

– А самое главное, этот интррриган сказал, что Сокол Таню прриручает потихоньку, вот бедняга Ванечка и заметался, прризадумался.

– И до чего додумался? – живо заинтересовался Крамеш.

– А он умный, – с уважением констатировала Крылана. – Про прриймака и Танины кварртирры ррешил, что он и сам зарработает, на гнусные намёки ответил действием, а вот узнав прро Сокола, приуныл.

– Точно, он же не в куррсе, что Финист женат!

– Конечно! Он сообрразил – Сокол не может не понять, что Таня – дррагоценность, а тут ещё и добавились сообрражения прро особое Танино положение, прро нанятого в помощь поварра… Корроче, он подзавис.

– Жениться-то собиррается? – заинтересовался главным. – Или так… поигрраться?

– Точно не поигрраться, но до прредложения пока не дозррел – они же не так уж и много общались на самом-то деле – он весь в ррработе, Таня тоже загрружена была – головы не поднять. Это же только-только с неё сняли обязанности по уборрке и готовке. Она, бедняжка, ещё и перредохнуть-то толком не успела.

– А, ну да… Это прравда! – согласился Крамеш. – Так что, он прросто в дорроге?

– Да, думаю, что они идут дрруг навстрречу дрругу, – улыбнулась Крылана, и Бескрайнов точно понял, что улыбается она не ему, не Ивану, который в данный момент действительно ничего не видел, не слышал и не сознавал, а своей лучшей подруге.

– Думаешь, он подходящий? – неожиданно несмело спросил Крамеш.

– Он хорроший человек, надёжный и спокойный. Он не станет прринуждать Таню к тому, чтобы она менялась под его вкусы, не будет трребовать, чтобы она отказалась от себя. А вот подходит ли он Тане как муж – это только она сама ррешит. Пока подходит как дрруг… ну, может, уже чуть ближе, но это они сами ещё не пррошли. Им нужно врремя.

– Хорррошо, – выдохнул Крамеш. – Хоррошо, что я тебя позвал!

– Вот это уж точно! – Крылана тихонько вытерла о юбку ладони, повлажневшие от осознания того, какая беда могла бы случиться, если бы Крамеш действовал чуть более необдуманно.

– Так, я его сейчас выведу… – поднялся со стула Крамеш.

– Погоди… мы его вместе веррнём в гостиницу, а потом вместе же сходим к Соколу. То, что устрроил этот белёсый негодяй, прросто так оставить нельзя!

– А я и не собиррался оставлять, – улыбкой Крамеша можно было разгонять даже толпы фанатов того же Соколовского.

– Не горрячись, – тонко усмехнулась Крылана. – Лучше подумай о Тане – она будет расстрроена, если тебя накажут за самоупрравство! К тому же, ты уж извини, но по коваррству ты Соколу и в подмётки не годишься!

– Что есть, то есть! Да… а с этим-то как быть? – Бескрайнов кивнул на Ивана. – Внушить ему, что Сокол не соперрник?

– Нет, ничего не надо. Дойдём до его номерра, и я ему вложу в память, что ты его хотел спрросить, как пррошла поездка. А всё остальное – пусть сам. Он – человек рразумный и упоррный, тем более что внушениям поддаётся не очень хоррошо, это ты его пррросто подловил в уязвимый момент.

– Он что, тоже из исконных земель? – удивился Крамеш.

– Нет-нет, прросто он умеет неосознанно закррываться от внешнего, когда рработает – особенность такая.

– Понятно… то есть, если он всё-таки женится на Тане, и как зарработается, как закрроется... то ему прридётся по маковке клевать, чтобы он услышал, что его жена зовёт? – внезапно развеселился Крамеш.

– Возможно, – рассмеялась Крылана. – Очень может быть!

Она представила Ивана, которого отрывают от работы два ворона, поочерёдно постукивая его по голове, и решила, что вот про это она точно Тане расскажет… В своё время.