Смартфон неожиданно затрясся в его лапе, в смысле, в руке:

– Мама? Привет, мам, – Итафф понимал, что разговор будет не из лёгких, так что напрягся.

– Мой милый лисёночек! – услышал он. – Ну как? У тебя же всё получилось, да? Ты смог получить деньги?

– Эээ… – он даже не знал, что сказать, предчувствуя мамину реакцию.

Итаффин-то хорошо знал, как может меняться её тон, вот… он уже совсем не такой ласковый, как был:

– Тафи, только не говори мне, что ты такой же бесполезный, как и твой отец! – в нежнейшем и ласковом голосе лязгнул металл капкана. – Таф! Почему ты молчишь? Разве ты не знаешь, что Ити нужны вещи, а у Иифины испорчен ноутбук – как лисёна должна заниматься?

– Но ведь у неё есть старый ноут! – опрометчиво сказал Итаффин и тут же прикрыл глаза, потому что это было ужасной ошибкой…

– Как? КАК ты можешь такое говорить? – ахнула его мать. – Ты что? Неужели же ты имеешь в виду тот медленный кирпич, который привёз Иифе в позапрошлом году? Он старый! Он не годится! А твоей любимой сестре Ииатине нужна оплата института!

– Но ведь я привозил деньги на её институт!

– Мы их уже потратили! Ты привёз слишком мало! – возмутилась его мать, тут же продолжая наступление:

– А крошка Инта? Ты забыл, что обещал ей хороший смартфон? А я? Неужели же ты допустишь, чтобы твоя мать ходила в обносках? Ну же, будь хорошим мальчиком! Скажи, что просто пошутил, что ты всё нам достал!

Итаффин закрыл глаза и обречённо выдохнул:

– Денег я не достал.

– Пока, да? – уверенно перехватила инициативу мать. – Пока не достал, но, конечно, пойдёшь и достанешь?!

– Нет… я ранен, я пока даже двигаться могу с трудом! Мам, я едва вернулся… и то, сам бы не выжил – меня спасли, и я ещё должен за своё спасение! – быстро проговорил Итафф самое сложное.

– Должен? – тон окончательно изменился, став по-настоящему ледяным. – Ты должен нам! Ты что, забыл, что обещал своему бедному отцу?

– Я помню…

– Ты обещал, что в нашу нору не войдёт нужда, что ты не допустишь этого, потому что иначе у меня будет другой лисовин, а у твоих сестёр и у тебя – отчим! Помнишь, как этого боялся твой отец?

Примечание автора: уважаемые читатели, это – чистая правда! Это удивительно, но, если лисовин погибает, то лисе помогают выращивать лисят ДРУГИЕ лисовины, которые не имеют никакого отношения к этим детёнышам. Они берут на себя заботы о чужих детёнышах. Насколько я знаю, это поведение практически уникально. Если рядом есть холостые лисовины, то у норы овдовевшей лисы будут крутиться и предлагать помощь именно они, а если нет, то заботу о потомстве погибшего соседа могут брать на себя лисовины, имеющие и своих лисят.

Итаффин обречённо выдохнул – да, помнил он прекрасно об отце и его просьбе, помнил и из шкуры лез, чтобы у лисят и мамы всё было, только вот сколько бы он не приносил, этого было всегда мало! Четыре сестры и мама не страдали особой хозяйственностью, зато очень любили людскую одежду, гаджеты, модные штучки вроде дорогой сумочки или туфель…

У отца в лапах тоже деньги не задерживались, мгновенно разлетаясь на нужды семьи, и им постоянно всего не хватало.

Итаффу с раннего детства говорили о том, что, вот, он скоро вырастет, станет сильным, ловким и будет помогать папе содержать сестричек, но отец погиб на охоте, поэтому и получилось так, что вся тяжесть ноши по обеспечению «девочек» легла на его хребет.

Нет, мама регулярно напоминала Итаффу о том, что если он не может выполнить свой долг и волю отца, то она выберет себе нового мужа, и тогда:

– Тогда у вас всех будет ОТЧИМ! – трагичным голосом произносила она. – Твой отец не вынес бы такого!

И Итафф впрягался в новые поиски денег… Конечно, с такой нагрузкой и речи не было о том, чтобы ему куда-то поступать, хорошо хоть школу удалось закончить. Денег, которые удавалось заработать, разумеется, не могло хватить на нужды его семейства, приходилось идти на всё более и более рискованные дела.

Да, природный оптимизм заставлял Итаффина «держать хвост пистолетом», но вот в данный момент у него это получалось как-то из лап вон плохо!

– Мам, ты меня не услышала? – попытался он достучаться до матери ещё раз. – Я почти не могу двигаться – у меня нога распухла от яда – змея укусила…

– Ну так сходи к врачу и не морочь мне голову! – категорично распорядилась мать. – Я тебе всё сказала про деньги! Если ты не позаботишься о нас, я найду того, кто это сделает, но тогда уж не жалуйся!

Итафф едва сдержался, чтобы не запустить смартфоном в окно – сдержался только потому, что новый ему купить было не за что.

– И что мне теперь делать? Что? – выдохнул он.

Итафф понятия не имел, но весь этот разговор слышали довольно много ушей – во-первых, Шушана, во-вторых – Муринка, которая новому «лишовину» ничуточки не доверяла и поэтому решила за ним проследить, а в третьих – Аури, которая собиралась пойти и самолично пообщаться с приятелем мужа, но перед этим попросила Шушану показать его так, чтобы он её не видел.

Теперь лисица и норушь растеряно переглядывались – по всему выходило, что этого невыносимого авантюриста…

– Прямо жалко! – неожиданно высказалась Аури. – Его мать, что? Совсем того? Да, у нас есть такая традиция помощи лисице с детьми, которая попала в беду, но там же смысл в выживании! В лесных условиях! Никто и не тявкал о том, что надо содержать лисицу и четверых «лисяток», которые уже отнюдь не молочные, насколько я понимаю! Так… надо поговорить с Уртяном!

К Тяну выдвинулась целая делегация – к Шушане и Аури присоединилась очень мрачная Муринка, которая почему-то приволокла ещё и Тишуну, видимо, за компанию.

– Тян… – Аури в очень опасном настроении оттащила мужа от одного из столов лаборатории и сердито прищурилась.

– Да, дорогая? – осторожно отозвался лис. – Я… сделал что-то не так? – Уртян, учитывая огнеопасный нрав своей супруги, предпочитал точно знать, что именно не так – хоть можно понять, уже бежать или пока обойдётся…

– Тян, а что происходит в семье Итаффа? Я абсолютно случайно услышала его разговор с матерью и сейчас просто в шоке!

– Ему опять мать звонила? – понурился Уртян. – Невыносимая лиса! Я её по детству терпеть не мог, а сейчас не люблю ещё больше! Она красивая и такая «ах, я ничегошеньки не могу, я такая беспомощная», – он скорчил умильную рожу. – Отец Итаффа, как выяснилось потом, нормально зарабатывал, но ей всё было мало и мало, так что окружающие были уверены, что он практически бездельник, раз не может обеспечить жену даже необходимым. Мои мне запрещали с Итаффом общаться – опасались, что я дурного наберусь у таких никчёмных и нищих лис. А он вполне успешно работал... да и на охоту, где он погиб, его жена послала – хотела, чтобы он ещё на что-то там ей денег добыл. Когда… когда он не вернулся, она вцепилась в Итаффа и заявила, что у него два выхода – или он терпит отчима, предаёт интересы сестричек и память об отце, или сам Таф добывает нужное количество денег.

– Ой, ужас какой! – пискнула Аури, которая как-то так всё и поняла, но, услышав подтверждение, даже растерялась – одно дело о таких случаях читать, знать, что такое бывает где-то, но далеко, и совсем другое – видеть это в реальности.

– Да, ему приходилось тяжко – бои, гонки, он везучий, выигрывал… Его мать могла бы на эти деньги весьма неплохо устроиться и жить, но ей же надо был всё больше и больше!

– И он всё это терпел? – возмутилась Шушана.

– Нет, конечно, – пожал плечами Уртян. – Пытался спрыгнуть, как-то поругался с матерью, сказал, что отчим – это тоже неплохо. Так она привела в нору самого отвязного лиса, которого только нашла. Он начал жёстко воспитывать сестёр Итаффа, а те ещё маленькие были, короче, визга и плача было много! Итафф вышиб того лисовина, ввязался в очень рискованную гонку, победил и принёс деньги, но и этого хватило ненадолго. Муринка, ты чего?

Тян машинально отслеживал своё норушное сокровище, так что ему легко было обнаружить, что Мурина сидит и трёт лапой нос так, что тот даже покраснел.

– Мне теперь лишовина жалко! – всхлипнула она. – Получаетша, его мама… не любит?

Уртян хотел было сказать, что, наверное, любит, но так вот… странно. А потом решил не врать, сказать, как есть:

– Боюсь, что так и есть, – невесело кивнут Тян, а когда Муринка метнулась, чтобы проверить, а не перезванивает ли Итафф матери, продолжил:

– Если честно, непохоже, чтобы она любила его отца, а Таф – копия отец – тоже рыжий. Так что она ещё отыгрывается на сыне и за это. Он даже когда совсем маленький был и приходил ко мне в гости – тогда родители ещё не так были против нашего общения, больше всего радовался, когда кто-то из взрослых лис мог как-то его приласкать. Ему не лакомства были нужны или подарки, а просто внимание. Я это как-то рано понял… наверное, когда к Итаффину в гости ходил, тогда и догадался – там его вообще не замечали. Даже отец – он такой умотанный был, что в норе просто падал и засыпал.

– А сестриц Итаффина их мать любит? – поинтересовалась Аури.

– Этих-то? – пренебрежительно фыркнул Тян. – О, да – они – копия мать. А потом, они же лисички – типа их положено баловать, задаривать…

– И что же теперь? – Аури прижала ладони к щекам.

– Не знаю пока… Таф сейчас ничего не заработал, мало того – ранен, да ещё и Соколовскому прилично должен, какие уж тут деньги маме и сёстрам. Кстати, а на что там деньги им потребовались?

Перечень заставил Уртяна взяться за голову и пояснить:

– Одежды у них горы, ноут «старый» никакой не старый, а отличный! Мы его в прошлом году вместе с Тафом выбирали с большим запасом производительности и мощности, а гаджет – это вообще смешно! У Тафа смартфон хуже, чем у его сестёр! А на оплату института он уже давал, но всё без толку – они постоянно растрачивают эти средства, причём находя миллион потребностей, которые срочно надо было закрыть.

– Всё даже так весело и затейливо?

Голос Соколовского, который стоял на пороге лаборатории, заставил Уртяна и остальных едва не подпрыгнуть от неожиданности.

– Что-то в этом роде я подозревал… – кивнул Филипп Иванович Тяну. – Это такая старая схема с семейными зaлoжникaми. Только вот скажи-ка мне, а почему ты так этих сестриц не любишь-то?

– Да вовсе я не…

– Уртян, – хмыкнул Соколовский, – не морочь мне голову – у меня это получается гораздо лучше!

– И не поспорить, – согласился Тян, а потом неохотно признался:

– Да не верю я им. Мне кажется, что они точно такие же, как и их мать. Тафу я, конечно, этого не говорил, но собственными глазами видел, как они верещали типа от того, что их наказал претендент на роль отчима, а потом, когда брат их не мог слышать, тихо хихикали. Но стоило только им понять, что где-то недалеко Итаффин, они тут же снова начали пищать и тявкать, что их ужасно обидели.

– Да уж… это, конечно, вообще подло! – согласился Соколовский. – Так он поэтому «на дядю» не работает? Понимает, что никто ему за работу таких денег не заплатит?

– Именно, – кивнула черноволосая голова.

– Понимать-то он будет понимать, – внезапно усмехнулся Филипп, – но долг мне отдавать всё равно придётся…

– Вы заставите его на вас работать? – c некоторым даже ужасом спросил Уртян, отступая от начальства на крохотный шажок.

– Не в гусятнике, – хмыкнул Сокол. – Не подпрыгивай!

– Да я и не…

– Подрыгивал-подпрыгивал! Шовшем немного, но я шама видела! – вмешалась Муринка. – А можно я пойду, да? – деловито осведомилась она у Шушаны, а когда та кивнула, заторопилась к междустенью, забавно подскакивая от спешки.

– И куда это она? – удивилась Аури.

Шушана была уверена, что знает, куда, но ничего не сказала. В конце-то концов, может маленькая, но очень хозяйственная и решительная норушинка внезапно осознать, что ей срочно надо пожалеть «лишовина»?

– Может-может! – ласково пофыркивала про себя норушь, уводя с собой озадаченную этой историей Тишуну. – Мне даже кажется, что она думала нового «лишика» пристроить старшей сестре, а вот потом решила не делиться! Какой замечательно жадненький норушонок у нас в семье растёт! Могу поспорить сама с собой, что, если я права, Муринка в ближайшее время приволочёт Тишуне какой-то подарок – в компенсацию, так сказать… – думала Шушана.

Конечно же, она была абсолютно права – Тишуна уже этим вечером стала владелицей чудесного и мягкого кусочка искусственного меха, выпрошенного Муринкой у Тани, а Итафф сквозь беспокойный и тяжкий сон почуял, словно его…

– Кто-то по уху гладит. Ласково так. И приснится же такое!