10. Каройдомус.

Сегодня Медею не пришлось уговаривать, она сама осталась в замке и весь вечер что-то старательно шила, сидя у окна их башни.

Отмытая до блеска, оконная створка приоткрыта и в комнату дул свежий вечерний ветерок. Он пах цветами диких груш и хвоей, что нагрета за день. Внизу, за стенами замка, стрекотали сверчки и цикады. Совсем рядом распевал соловей, усевшись на выступ подоконника.

Последние дни походили на хаос. Всё смешалось в жизни крепости и обители. Девушки сновали туда-сюда, выбирая себе место, а оборотни постоянно крутились под ногами. Одновременно и помогая, и мешаясь.

Церус настойчиво требовал от Медеи окончательного переезда, но пока она согласилась только на ночёвки. Днем пропадала на огороде или в лесу собирая травы. Слишком сразу всё случилось в её размеренной жизни. Много внимания двуликого, мало собственной свободы, а свободу она любила. Теперь нужно постараться и привыкнуть, освоится с новым телом, с этим мужчиной.

– Иди ко мне, милая, – Церус вошел в комнату мокрый, распаренный.

Они всей стаей топили сегодня баню. В крепости оказывается есть большое строение все отданное под купальню. В нем и чаша-бассейн и парилки, и комнаты, где вода проходя по трубам, льется с потолка. Меди ходила искупаться и подивиться на хитрые приспособления, но быстро вернулась к своему занятию. Церус же, проведя весь день за работой на реке, долго парился, восстанавливал силы.

– Ещё немного, – Меди глянула на обнаженного мужчину и отвела глаза. С трудом. Он красив и притягателен. Когда оказывается рядом, её тело словно окатывает неподвластным ей жаром. – Еще несколько стежков и я закончу.

– А я?

– А ты отдыхай. Пока…

Он не стал спорить, послушался. Голышом улегся на кровать, прикрыв углом одеяла только причинное место. Стоически зажмурил глаза.

– «Терпеливый», – усмехнулась девушка.

И добрый. И загадочный. Из-за его молчаливости, Меди очень мало знала о прошлом Церуса. Да особо и не интересовалась. Как так? Ведь мужчина рядом с ней сейчас должен был занимать все мысли. Новые отношения – это всегда так волнительно для девушки. Неужели сердце Медеи не дрогнуло от красавца-оборотня? Ещё как дрогнуло и делало невероятные кульбиты стоило только двуликому оказаться в поле зрения, но… Медею томила одна нехорошая загадка. Вопрос, который словно гниль, съедал девушку изнутри и мешал спокойно жить дальше.

– Доти, – Медея наклонилась и постучала по каменной кладке.

Условный знак, который они оговорили с хранительницей. Доти чувствует, слышит башню и, если три раза стукнуть, обязательно прибежит.

– Зачем ты зовешь её? —оборотень резко открыл глаза и приподнялся на кровати. Значит не успел заснуть. – Потом от неё не избавится, а я хотел… – жалобно посмотрел на девушку.

– Придётся отложить свои хотелки, – усмехнулась Меди и перекусила нитку.

Это будет ему наказанием, за нежелание отвечать на вопросы. Так старательно отмахивался, делал вид что ничего не знает. Хорошо, она найдет другой способ выяснить нужные подробности.

– Хозяйка звала? – сонно потирая глаза спросила домовичка, вышедшая из стены.

– Я разбудила тебя? Извини, малышка, – Медея погладила добрушу по голове.

Это даже хорошо, что она сонная. Меньше будет подозревать подвох. Быстрее всё расскажет.

– Хотела порадовать тебя обновкой. Не могла ждать до утра. Примеришь? – Меди расправила крошечное платьице.

– У-у-у, – как маленький волчонок, взвыла домовичка. – Мне? Это мне? – Выхватила из рук девушки жёлтое платье и радостно запрыгала по полу. —Доти подарили наряды.

– Тут кое что еще, – Меди показала белую кружевную вещицу.

– И панталоны! – восхищенно выпучила глаза добруша. – Как у хозяйки.

Доти запрыгнула на колени Меде и перебралась на подоконник, где лежали швейные принадлежности и остатки материи.

– И шляпку, – Меди поставила перед домовичкой небольшое зеркало, украшенное жемчугом. Только сегодня принесла его из сокровищницы.

Доти успевшая отбросить свою старую накидку и натянуть платьице, отражалась в нем в полный рост. Медея аккуратно надела на рыжую голову домовика зеленый шёлковый колпачок с небольшими полями.

– И панталоны, – Доти натянула нижнее белье, которого раньше у нее не было. Задрала юбочку и полюбовалась в зеркало на пышные кружева коротких пантолончиков. – Я теперь как хозяйка! – радостно заявили Медее.

– Нравится?

– Ещё как, – добруша словно цветная юла кружила перед зеркалом.

– За ночь я еще что-нибудь сошью. Последнее время меня так мучает любопытство, что совсем не могу уснуть, – грустно вздохнула Меди. Слишком громко, слишком театрально.

– Почему хозяйка волнуется? Что её мучает? – Доти забыв о своих одеждах, схватила руку девушки и заглянула ей в лицо. По цвету радужки, глаза Медеи домовика теперь были одинаковыми.

– Цветок Каройдомуса, что за чудо? Очень он интересен и так хочется узнать всю его историю, – нарочито горько вздохнула Медея и повертела в руках черный камешек.

Все это время он лежал на краю подоконника, будто случайно тут оказавшись. Меди грустно посмотрела в темное окно.

– Нет не усну и всё из-за любопытства, – снова наигранно вздохнула.

– Тогда… – Доти нервно огляделась по сторонам, словно боясь, что их кто-то подслушает. – Тогда Доти всё расскажет. Хозяйка не должна страдать. Хозяйка такая добрая, сшила одёжку, – добруша повернулась к зеркалу и восхищённо оглядела себя.

В колпаке и ярком платьице она была презабавной. Как ушастая куколка-гоблин. Меди видела такую в Жар-городе в руках степного гоблиненка.

– Ура! – радостно встрепенулась Медея. – Доти ты просто чудо!

– Доти знает не много… Рассказы деда и того, кто умирая, проклинал… – домовичка поёжилась.

– Не слишком ли мрачная сказка на ночь глядя? – недовольно отозвался с кровати Церус.

– Тш-ш-ш, – Меди приложила палец к губам и сурово посмотрела на оборотня. – Еще одно твоё слово и я уйду спать к кошечкам.

Подаренный котенок был слишком мал для самостоятельной жизни. Тогда в крепость принесли его мать со всем выводком. Им определили место на кухне. После, когда котята подрастут, их распределят по башням, а сейчас добруша взявшая над ними шефство, постоянно пропадала у корзинки с пушистиками.

– А я? – обижено уточнил Церус.

– А ты останешься тут, один, – гордо задрала нос Медея.

– Тогда умолкаю, – послушно вздохнул двуликий и закрыв глаза, сложил на груди руки. Принял вид умирающего без ласки мужчины.

– Темные горы, полны секретов, – таинственным шёпотом заговорила Доти, глядя на огонь в камине.

Его зажигали каждый вечер, для уюта и чтоб окончательно изгнать из башни сырость.

– Мир, никогда не видавший света, хранит в своей глубине множество тайн. Бездонные подземелья смертельно опасны и только гоблины, дети тьмы, чувствуют себя там в безопасности.

– Конечно, это же их дом родной. Оттуда вышли, —зевнул оборотень и потянулся. Одеяло сползло, показывая верх курчавого треугольника.

– Церус! – Медея сурово глянула на голого красавца.

– Что?

– Сейчас я свяжу тебя и вставлю в рот кляп.

– О-о-о! – обрадовался, глаза загорелись золотом. – Возьмёшь в плен?

– И уйду.

– А-а-а… – словно сдутый шар, он опал на подушку. – Тогда умолкаю.

– Говорят, они растут на дне самого глубокого разлома.

Доти забрала у хозяйки камешек и бросив на подоконник, отпинала его в уголок. Ближе к стеклу. Словно желала выбросить вон из этой комнаты и никогда уже не видеть.

– Все стены там увиты странными прожилками. Они черны словно уголь и тверды как камень. Не каждый уразумеет, что блестящие линии, плетущиеся по стенам – живые. Легенда гласит что раз в несколько лет цветок оживает и разрастается. На черных ветвях завязываются бутоны-камешки. Потом они растут и созревают, а нутро их наполняется ядом. Красная пыльца, как сама смерть. Не просто отрава – проклятье.

– Споры Красного мора, – пояснил Церус. Пальцы оборотня медленно поднимались, делая пирамидку и снова складывались в замок. Этот рассказ был ему неприятен. – Убивающие каждого, к кому прикоснутся. Своего рода зашита Темной гряды. Чтоб никто кроме её детей-гоблинов не мог войти внутрь. Если бы не эта дрянь, оборотни давно очистили бы подземные пещеры. Но стоило сунуться внутрь… Конечно, регенерация помогает справится, но пока ты корчишься в лихорадке, твою глотку легко перерезать.

– Так может пыльца сама разнеслась по миру и все эти россказни что люди…

– Нет. Раньше споры Каройдомуса гибли на солнце. Чтобы заразится нужно было спустится в жерло Темного хребта. Да и граница защищена Эльфийской ворожбой. Не один гоблин не смог бы пронести через неё болезнь.

– Но почему сейчас по-другому?

– Они что-то сделали, – округлив от страха глазенки, прошептала Доти.

– Кто? И что сделали? – не поняла Меди.

– Гоблины и…люди, – выпучив глаза ответила домовичка. – Какая-то хитрая ворожба. Никто не знает, – рассерженно замотала головой. – А потом они сложили их, – Доти пнула черный камешек носком ноги. – В горшок. От солнца накрыли крышкой и принесли сюда. На людей охранки эльфов не сработали.

– Это что же получается? – Медея завороженно смотрела на черный камень. – Люди сами, добровольно заразились мором, чтоб принести его сюда?

– Случайно, – Доти поднырнула под руку хозяйки и словно кошка потерлась об неё. – Крышка соскользнула и зараза просыпалась на их плечи. Дед рассказывал Доти. А он сам слышал, как тот глупый человек признавался в этом перед смертью. Люди не сразу заметили свою оплошность. Потом решили, что обойдется. Но даже когда поняли, что сами заболели, не одумались, а разбросали эти камни по всему замку. А дальше… ветер сделал свое дело.

– Жадные дураки, – вздохнул Церус. – Продали свои жизни за горсть алмазов.

– Но никто кроме людей и оборотней не болеет, – задумчиво спросила Медея.

–Проклятье легло на тех, кого коснулось в первую ночь. В том и была хитрая ворожба. Не просто болезнь, а проклятье. – почесала когтистой ручкой, своё ухо Доти.

– И теперь два наших вида словно помечены, – грустно усмехнулся Церус. – Мы мишени для Красного мора. Зараза, встретившись с нами, узнает и атакует.

– Но хозяйке больше нечего боятся, – радостно воскликнула Доти. – Хозяйка избранная, она победила.

– Да, Медея у нас настоящее чудо, – Церус нетерпеливо отбросил одеяло и встал с кровати. – И ей пора спать. И Доти пора спать, – многозначительно посмотрел на добрушу.

– Спокойной ночи! – пискнула домовичка. – Пойду покажу свои панталончики кошечкам. Кошечки ещё не видали таких панталончиков, – и бесшумно исчезла в стене.

– Вот уж сомневаюсь, что в том женском царстве, что за рекой, кошки обошли своим взглядом нижнее бельё. Небось и не глянут теперь на новые пантолоны. А вот я бы сейчас посмотрел на рюши и кружева, что скрыты под твои платьем.

Оборотень подошел к девушке стоявшей к нему спиной. Медея не попрощалась с домовичкой и не отвечала на заигрывания Церуса. Её с пина была прямая словно доска и напряженная как струна лука.

–Всё в порядке? – Церус обнял её, заворачивая в свои объятья словно в теплый плед. – О небо, какие ледяные ручки, – Церус обхватил её сжатые ладони и поцеловал. – Милая, что случилось? Ты замерзла? Заболела? Меди!

Повернул её к себе и посмотрел в осунувшееся лицо девушки. Увидев помертвевший взгляд пары, двуликий не на шутку испугался.

– Проклятые сказки! Зачем разрешил рассказывать их? Эти глупости. Это старые, ничего не значащие уже глупости. Слышишь, Меди! Но почему ты так взволнованна из-за них? – приподнял голову девушки и всмотрелся в глаза.

– Это очень важно… – прошептали побелевшие губы.

– Было, когда-то, – замотал головой Церус. – Теперь уже нет. Теперь это лишь старые россказни. Всё забыто. Между нами нет разногласий. Не смотря на все препятствия мы здесь, мы вместе.

– Мне нужно вернутся, – словно замороженная, прошептала Медея.

– Куда? – растерялся Церус.

–На Людожит. Домой.

– Что? Сейчас? – оборотень с удивлением посмотрел в темное окно.

– Как можно быстрее.

– Да что тебе понадобилось в обители среди ночи? Нитки? —Церус не понимал причину её состояния.

– Не в обитель, – покачала головой девушка. – Домой. Туда, где я родилась. Я должна вернутся к…к…к своему мужу, – с трудом выговорила Медея. Что-то внутри воспротивилось этому слову.

– У тебя нет мужа, – зло ответил оборотень. – Только пара, только я. – начал бесится от упоминания о сопернике.

– Есть! – жарко возразила Медея. – Ты ведь ничего не знаешь обо мне. А я была замужем и…

– Знаю, – оборвал её Церус. – Пусть не все, но девушки рассказали. И про мужа, и про дитёнка. Прости. Мне жаль что у тебя так вышло, – он обнял её и уткнулся в медную косу.

Неужели его избранница всё еще помнит того мужчину? Любит? И бросит его? Вот причина её закрытости. Выздоровела и задумала возвращение? Страх наполнил сердце двуликого. Оно сжалось от боли.

– Но подумай, ты ничего не забыла? Кто ты?

– Проклятая, – прошептала девушка и посмотрела в межоконную нишу. Там в старом зеркале была хорошо видна обнимающаяся пара, подсвеченная отблесками огня, вспыхивавшего в камине. По щекам медноволосой девушки бежали слезы.

– Была проклятая и изгнанная своим народом. Хорошо, что ты это помнишь. А теперь у тебя другая жизнь. Ты двуликая. Ты моя, – наклонился и жарко поцеловал. – Моя пара. И у тебя нет мужа, есть только я. Пара – это больше, это как половина тебя. А если ты хочешь вернуться к нему… – оборотень зажмурился словно от боли, но продолжал нежно обнимать девушку. —Тогда я убью его!

– Нет!

– Да! Оторву ему голову. Не отдам тебя другому.

– Да нет же! – воскликнула Медея и ударила его в грудь сжатыми кулачками. – Ты думаешь не о том. Я не собираюсь возвращаться к нему. Он отрекся от меня и снова женился. Тут другое. Я должна вернуться и узнать правду. В том что случилось со мной, есть какая-то загадка… Или ошибка.

– Верно, верно. Ты говоришь загадками, моя пара. От непонимания мое сердце обливается кровью. Расскажи, объясни мне всё. Я хочу знать о чем думаешь.

– Моя болезнь она… Все так внезапно началось, – Медея прижалась к нему стараясь согреться. От воспоминаний тело пробил озноб. Точно, как в тот вечер, когда она покинула семейный ужин.

– Ничего удивительного. Красный мор не из терпеливых, – Церус подхватил её на руки и отнес в кровать. Устроившись в обнимку под одеялом, поцеловал в лоб, мокрые щеки.

– Послушай. Внимательно. Помоги разобраться, может я что-то упускаю. —девушка не вырывалась, наоборот обняла за шею, доверчиво прижалась к широкой груди. Чувствовала, что может положится на Церуса. – Моя семья решила провести лето в деревне, у бабушки. Перед отъездом, он… Вейд Горнер.

– Тот, что был мужем? – ревниво уточнил Церус и презрительно фыркнул.

– Он самый. Вейд подарил мне шкатулку и велел не открывать, пока не окажемся на месте.

– Ты не удержалась и открыла? – предположил Цер. Он слышал несколько старинных сказаний, где все плохое начиналось вот так же, из-за невыполненного приказа. Из-за женского любопытства.

– Нет! Я исполнила, – Медея возмущенно свела брови. – А в шкатулке… Там было это, – Медея раскрыла ладонь и показала Церусу цветок Карайдомуса, один в один походивший на камень из её прошлого. – Только этот пустой, а тот…

– А тот?

– Мой брат сделал так, – Медея приложила камень к губам и подула в маленькое отверстие. Слышно было как воздух проходит в пустом нутре цветка и выходит в дырочку что венчала удлиненный край. – Я видела красную пыль.

– А потом? – Церус стал походить на каменное изваяние. Его челюсть крепко сжалась, а все мышцы тела напряглись.

– Потом все умерли… – вздохнула Медея.

– Он мог не знать.

– Мог.

– А мог сделать нарочно. Причины на то были? – Церус осторожно гладил её по голове.

– Деньги. Матушка называла его нищим принцем, а моя семья была самой зажиточной в округе. После… все досталось ему.

– Если так…

– Он убил меня, Церус! – воскликнула Медея и подняв голову заглянула оборотню в глаза. – Я уверенна! Чувствую вот здесь, – тронула у сердца. – Он убил меня. Всех! – по щекам девушки катились слезы. – Он не мог не знать… Я чувствую, – и рыдая упала ему на грудь.

Больно как же больно. От предательства? Нет. От дурости своей. Ведь если её подозрения правильные, это она стала причиной смерти своих родных. Своей семьи.

– Говорила мне маменька… – рыдала Медея. – Предупреждала. Он ей не нравился. Только так умел говорить, расхваливал… Ухаживал…

– Тише, – её нежно обнимали, баюкали. – Все в прошлом.

– Нет! Ничего не в прошлом. Я должна узнать наверняка. Понимаешь? – пальцы обхватили загорелое лицо Церуса. – Не смогу жить с подозрениями, – она заглянула ему в глаза. – Я должна вернуться.

– Это дело… серьезней чем может показаться.

– Ты против?

– Нет. Если это тревожит мою пару, то значит тревожит и меня. И это всё… То, что произошло. Это темные делишки. Такие не должны оставаться безнаказанными. Хочешь вернуться?

– Да! – с надеждой посмотрела на Церуса.

– Отомстить, если есть виноватые?

– Да! – радостно воскликнула Медея и кровожадно блеснула глазами.

– Тогда я тоже в деле, – кивнул Цер. Он не собирался отпускать свою девушку одну, да еще в людское логово. – Только не будем действовать с горяча.

– Нужно всё обдумать, – согласилась Меди.

– Подождем возвращения альфы, обсудим, посоветуемся.

– И отправимся на Людожит. Я вернусь домой, – глаза Медеи уставились в темное окно. – Домой… В город Встреч.

Небольшой обоз подъехал к крепости ближе к обеду. Ворота закрыты и вокруг тишина.

– Как-то тихо тут, – почесал голову Зоран. – Не слышно ни молотков, ни пил, а по плану должны были чинить конюшню на этой неделе.

– Видно совсем разленились без моего надзора, – Гелиодор соскочил с лошади и пошел открывать воротину. – Заперто и часового не поставили, – альфа рассержено ударил по обитой железом двери.

– Поставили, – послышалось радостное из-за стены.

Невидимый для приехавших запоры, звякнули и тяжелая створка отодвинулась. В проем высунулась коротко стриженная голова Ксинита.

– Только мы обедать ходили, – улыбаясь так, что были видны все зубы, пояснил Ксин. – Здравствуй, вожак.

– Приветствую, малой. – Гел протянул руку, пожал ладонь приблудыша и словно пробку из бутылки, высмыкнул его из ворот. – Дай посмотреть на тебя, ишь как обкорнали, – хлопнул по плечу.

К ним подошел Зоран, Варис. Молодого оборотня оглядели.

– Это Лали. Она впервые стригла…

– Лали? – хором спросили двуликие.

– Пара моя, – томно вздохнул Ксинит и указал на ворота.

Из двери пугливо выглядывала взволнованная девушка.

– Лали! – взвизгнула Бёрк, сидевшая на облучке и державшая вожжи телеги. Спрыгнула вниз и попала в объятья подруги. – Ты…ты…

– Выздоровела и оборотень! – радостно обнимала её подруга.

– И я оборотень, – из-под полога повозки высунулась улыбающаяся Лучана.

– И я оборотень, – очень четко проговорил Сфенос высунувшись рядом.

– И я оборотень, – а это ещё кто?

– Тумит, ты всегда был оборотнем, – Лучана толкнула рыжего здоровяка, опять под полог.

– Я так и сказал, – Лушку дернули в телегу и она скрылась от глаз остальных.

В повозке послышалась возня и веселое повизгивание.

– Фу-у-у, – недовольно сморщил нос Сфен и ловко выбрался на землю.

– Ого! – хлопнула в ладоши Лали. – Это кто так вырос? Меди не узнает тебя, когда увидит.

Мальчик и вправду вытянулся за время расставания. Только вес остался прежним. Жирок превратился в мышцы. Ребенок стал худей, но заметно ловчее.

– Она тоже тут? – Бёрк оглядывала огромное строение возвышавшееся перед ней. – В этом замке?

– В нашем замке, – Гелиодор обнял её за плечи. – Тебе тут понравится.

В городе они уже изучили карту и выяснили, где живут девушки. Долго думали, куда отправится сначала, в обитель или в крепость? Спорили. Мужчин-двуликих было большинство, и они победили. Сейчас, увидев на своей территории Лили приехавшие удивились, но не были шокированы. Сама судьба свела всех их тут. Знакомство должно было произойти. Это был лишь вопрос времени.

– Медея на кухне, – кивнула головой Лали и махнула в сторону двора. – А остальные на реке. Они решили восстановить мост. Представляешь? – выпучив глаза объясняла Бёрк.

– Я к няне, – Сфенос побежал на аромат свежеиспеченного хлеба.

– Соскучился по запасной матери, – засмеялся Гел. – А я соскучился по своей стае, хочу видеть этих шалопаев, – Гелиодор бросил вожжи Ксину и в обход крепостной стены, направился в сторону речки. – Вы со мней? —спросил у приехавших с ним братьев.

– Конечно с тобой, – Зоран тоже протянул поводья молодому оборотню. —Давно хотел искупаться.

– А на девок посмотреть? – хохотнул Варис.

– И это тоже, – смутился оборотень.

– Подождите, я вас провожу. – Ксинит торопливо повел лошадей в сторону конюшни. – Столько нужно рассказать.

– Догонишь нас по дороге, – хитрые братья оставили на Ксина всю возню с лошадьми, а сами заторопились в лес.

– А мы на кухню, – прокричала Бёрк им в след.

– Это правильнее, – кивнула Лучана. – А то от голода аж живот сводит.

– Ты последнюю неделю постоянно ешь, – усмехнулась Бёрк. Они послушно шли за Евлалией.

– Это нормально, я же оборотень.

– Но почему соленые огурцы?

– А почему ты все время ешь пряники?

– Не знаю, – пожала плечами Бёрк.

Она и сама удивлялась своему новому рациону. Все время хотелось чего-то сладкого и мятного. Да так сильно, что согласилась уехать из города только после того, как в телегу погрузили три ящика пряников. Теперь Сфенос стал поглядывать на мать как на опасного конкурента.

– Хочется сладкого, – вытащила из кармана мятный пряник, понюхала с наслаждением и жадно откусила. – Может реакция на недавнее полнолуние?

– Или на жаркие ночи, – замаялась Лушка. – Наверное для восстановления сил обороницам нужна особая еда.

– Выходит что так, раньше то я пряники не очень любила…

Сквозь лес вела недавно прорубленная просека. На земле свежие следы волочения. Повалены деревья оттащили к воде.

– Что это они удумали, – оглядывался Зоран. – И пеньки выкорчевали. Прямом настоящая дорога. Неужели решили кататься к людишкам на повозке?

По просеке быстро дошли до речки.

– Они построили из деревьев строительные леса для моста, – увидев аккуратную конструкцию, понял Гелиодор. – Хитро. Молодцы.

– Альфа! – его сразу учуяли, обрадовались. Побросали работу и бросились навстречу.

– А у вас тут весело, – Гел оглядывал собравшихся.

Потные, загорелые и босые. Из одежды только штаны.

– Работа смотрю продвигается?

Мост порядком обновили, замазали свежим раствором щели, укрепили свод и почти закончили каменную стойку у того берега. Еще день и все будет готово.

А девушки сгрудились на том берегу. Их смутили новоприбывшие. Человечки худые какие, но молодцы, видно что помогали. Таскали в корзинах мелкие камни к реке, замешивали раствор. А две с удочками, ловят рыбу чуть выше по течению.

– Ну рассказывайте, – Гелиодор сбросил сапоги, рубашку и пошел в воду.

Там как раз требовалась помощь. Огромны валун нужно было установить обратно к берегу.

Работа не помешала обменятся новостями. Много говорили, пыхтя и толкая валуны. Много рассказывали, смеялись, качали головами, не веря в происходящее. Как сильно поменялась жизнь буквально за один месяц. Судьба щедро сыпанула им счастья. Словно наградила за годы скитаний.