— Нет.

Он сказал это сразу. Резко.

Потом тише добавил, и в его голосе прозвучало что-то новое. Уважение?

— Не извиняйтесь.

Герцог еще раз посмотрел на листы, потом аккуратно сложил их в отдельную стопку. Отложил в сторону, подальше от остальных.

— Я отправлю человека сегодня же. Незаметно. Проверим амбары и книги на местах.

Я выдохнула с облегчением.

— Значит, мы справились? — улыбнулась я, как вдруг увидела жука. Прямо на его плече.

Жук полз по камзолу, но герцог его не замечал.

— Эм… — растерялась я, вспоминая слова Норы о странном пророчестве. — У вас там… жук ползет.

Герцог бросил взгляд на то место, на которое я указала, и я увидела, как он побледнел. Мне вдруг это показалось смешным. Дракон, герцог, от слов которого люди замирают и тут же бегут выполнять его приказы, боялся маленького жучка. Это вдруг показалось таким милым.

— Тише, — прошептала я, делая шаг вперед. — Я сейчас его сниму… Не волнуйтесь…

Я подошла близко, осторожно взяла жука и отнесла его к открытому окну. Он полз по моим пальцам, а потом взлетел и потерялся в зелени сада.

Позади меня послышался облегченный вздох.

— Вот и все, — улыбнулась я. — Мистер Жук полетел по своим жучачьим делам.

В уголке губ герцога появилась едва заметная улыбка. Теплая. Он взял меня за руку, слегка сжал пальцы и поднес ее к губам. Прикрыла глаза, чувствуя прикосновение его губ.

— Спасибо. И за отчеты. И за жука, — прошептал он, а его дыхание скользило по моей коже.

— Тогда мы можем идти заниматься? — спросила я, чувствуя, как возвращается азарт.

Теперь он действительно улыбнулся. Совсем немного. Но мне хватило этой улыбки, чтобы почувствовать себя счастливой.

— Разумеется, моя герцогиня.

В конюшнях пахло сеном, теплой кожей, яблоками и лошадьми. Этот запах был густым, живым, успокаивающим.

Мне всегда казалось, что у каждой лошади свой запах. У Счастливицы он был мягкий, сладковатый, с легкой горчинкой сухой травы и молока. Она вытянула морду, едва я подошла к деннику, и коснулась бархатными губами моей ладони, требуя внимания.

— Сегодня ты должна вести себя хорошо, — прошептала я ей, почесывая за ухом. — Потому что я собираюсь проехать круг самостоятельно. В первый раз. Без поддержки. Так что не подведи меня, красавица…

Счастливица фыркнула так, словно обещать ничего не собиралась, и лениво жевала овес.

Герцог стоял рядом и наблюдал.

Он был особенно молчалив. Не хмурым, а сосредоточенным. Иногда мне казалось, что он все еще думает о тех бумагах, о управляющем, о тенях в своем хозяйстве. Иногда — что о чем-то другом.

И несколько раз я ловила на себе его взгляд. Не на руках. Не на посадке.

На лице.

На волосах.

На губах.

И всякий раз сердце начинало биться быстрее, сбиваясь с ритма дыхания.

— Сегодня попробуем круг без моей поддержки, — сказал он, когда я уже сидела в седле.

Я резко посмотрела на него. Страх кольнул под ребрами, когда что-то внутри меня прошептало: “А вдруг не получится?”.

— Полностью? — выдохнула я, понимая, что рука Олвинда больше не будет страховать меня. И мне придется ехать самой.

— Да.

— Ры-рысью?

— Сначала шагом. Потом немного рысью, если почувствуешь уверенность, — кивнул герцог.

— А если я упаду?

— Я рядом.

Это прозвучало так просто, так буднично, что страх отступил, уступив место доверию.

Я поднялась в седло почти без помощи. Почти. Потому что его рука все равно оказалась у моей талии — будто случайно. Будто только для страховки. Его пальцы были горячими через ткань платья.

Но я уже знала, как выглядит эта "случайность". И, кажется, ждала ее.

— Спина, — напомнил он.

Я выпрямилась, чувствуя, как мышцы напрягаются.

— Повод мягче. Не тяните.

Я ослабила пальцы.

— Не боритесь с ней. Договоритесь.

— С лошадью?

— С собой. Со своим страхом для начала. А потом уже с лошадью.

Я скосила на него взгляд.

— Ваши уроки все больше напоминают нравоучения философа.

— Значит, вы стали лучше ездить, если у вас осталось достаточно сил спорить и шутить.

Я хотела ответить, но Счастливица сделала шаг вперед, и я тут же забыла все слова, сосредотачиваясь на балансе.

Первый круг был медленным.

Я держалась слишком напряженно. Плечи то и дело поднимались к ушам. Колени сжимали седло сильнее, чем нужно, впиваясь в кожу. Несколько раз Счастливица пыталась повернуть к герцогу, видимо решив, что он главный и лучше знает, куда идти.

— Ведите ее, — сказал Олвинд, идя рядом. — Не просите разрешения. Ведите. Покажите, кто здесь хозяин положения. Почему она решает, куда вам ехать? Должно быть все наоборот!

Я глубоко вдохнула. Выдохнула напряжение.

И впервые сама повела лошадь.

На втором круге стало легче. Мысли успокоились.

На третьем я уже слышала не только собственное сердце, но и стук копыт.

Ровный.

Уверенный.

Почти красивый.

— Теперь рысь, — сказал герцог.