— Управляющие. Доходы. Поставки зерна. Расходы на содержание участков. Ремонт амбаров. Неужели вам это интересно? — усмехнулся герцог.

— А вы что думаете? Когда я говорила вам, что меня этому учили, я немного приврала? — усмехнулась я, пробегая глазами бумаги.

Он откинулся на спинку высокого кожаного кресла. Скрестил руки на груди.

— Ладно. Хорошо. И чем же вы хотите помочь?

Я взяла отчет и опустилась в кресло напротив. Не как просительница. Как партнер. Первые строки действительно показались скучными. Стандартными колонками. Потом привычными. Потом почти родными.

Цифры.

Названия участков: «Северный луг», «Долина реки», «Старый лес».

Сроки поставок. Доход в золоте. Расход на содержание. Поголовье скота. Арендная плата.

Я перестала чувствовать ткань платья на коленях. Перестала думать о прическе. О том, смотрит ли герцог на меня. О том, нравлюсь ли я ему в этом платье.

Цифры требовали внимания. Они кричали, если их неправильно складывали.

А цифры я понимала лучше, чем людей. Я начала напевать, мурлыча себе под нос.

— А что это вы поете? — спросил голос герцога, а я очнулась, глядя на него.

— А? Это? — Я снова промурчала мелодию. — Возле конторы отца играл уличный музыкант. Видимо, он умел играть всего одну песню, поэтому мы слушали только ее. Вот ее я сейчас и напеваю.

— У вас красивый голос, — произнес герцог. — Может, еще уроки музыки?

— Не думала об этом, — смутилась я от комплимента.

Я снова погрузилась в цифры, слыша, как герцог встал и открыл окно. В кабинете и так было слишком душно, поэтому глоток свежего воздуха взбодрил меня.

— У вас есть отчеты за предыдущие периоды? — спросила я, не поднимая головы, водя пальцем по строке расходов.

— За какие именно?

— За год. Лучше за несколько лет. По этим же землям. Чтобы видеть пример, — произнесла я, останавливаясь на цифрах.

Нет, расчеты были верными. Я пока не видела грубых ошибок. Никаких потерянных нулей.

Герцог молча открыл нижний ящик стола, достал еще две толстые папки, потом третью. Положил их передо мной.

— Достаточно?

Я посмотрела на толщину бумаг.

— Для начала.

Он ничего не сказал. Просто наблюдал.

Я раскрыла первую папку. Потом вторую. Потом стала выкладывать листы в ряд прямо на столе, игнорируя порядок, который, вероятно, был важен для него.

— Простите, — спохватилась я, видя его взгляд на разбросанных бумагах. — Я могу?

— Продолжайте.

Я взяла чистый лист и перо. Начертила таблицу.

Сначала выписала месяцы.

Потом участки.

Потом ключевые показатели: прибыль от зерна, доход от аренды, расходы на корм.

Осень. Подъем урожая.

Зима. Снижение активности, но стабильная аренда.

Весна. Осторожный рост за счет прибавления поголовья, закупка семян.

Лето. Расходы выше, прибыль ниже, но в допустимых пределах.

Снова осень.

Снова подъем.

Линии получались почти одинаковыми. Не точными, нет. Дожди, морозы, болезни скота, неурожай — все это меняло цифры. Но даже в изменениях была привычка. Ритм.

Я работала быстро. Рука двигалась сама собой.

Так меня учил отец, расхаживая по конторе.

«Не верь одной цифре, Ирьяна. Одна цифра всегда может солгать. Смотри, как она ведет себя среди других. Сравнивай. И тогда ложь начнет торчать, как криво вбитый гвоздь».

— Кто вас этому научил? — негромко спросил герцог. Его голос прозвучал рядом, но я не вздрогнула.