Он обернулся. Его рука лежала на бронзовой ручке двери.

— Да?

— А если я всё-таки упаду?

Он посмотрел на меня спокойно. В его зеленых глазах не было ни тени сомнения.

— Ничего страшного. А я буду рядом.

Пауза. Воздух между нами снова стал плотным, наэлектризованным.

— Мне… — прошептала я, сжимая кулаки. Рассказать сейчас или потом?

— Вы что-то хотели мне сказать? — произнес герцог.

Я вспомнила про то, как ему нагадали любовь на плюще. Три или четыре года назад мы с Мирой ходили погадать. Я не знаю, что предсказали сестре, но мне гадалка сказала, что видит мою смерть и лошадь. Моя смерть как-то связана с лошадьми.

— Да, мне гадалка предсказала, что моя смерть связана с лошадью, — вздохнула я.

— Знаете, я не сильно верю в пророчества. Я считаю, что это очередной уловкой для простаков. Гадалка просто посмотрела на вас. Я уверен, что вы были одеты дорого. Следовательно, она посчитала вас аристократками. А жизнь аристократов связана с лошадьми. Кареты, верховая езда… Вот и сказала вам что-то весьма правдоподобное. Мой вам совет, не принимайте близко к сердцу. Может, в тот день она рассказывала всем одно и тоже.

Я хотела заговорить про любовь с плюща, но не решилась. Я не хотела выдавать Нору.

После этих слов он вышел. Дверь закрылась с тихим, почти неслышным щелчком.

Я ещё несколько секунд смотрела на закрытую дверь, слушая, как удаляются его шаги. Потом перевела взгляд на костюм для верховой езды, который горничная всё-таки оставила на кресле.

Тёмно-зелёное сукно. Серебряные пуговицы. Безупречный крой. Одежда женщины, которая знает, как держаться в седле. Одежда, которая пахла новой шерстью, портновским мелом и чужой, непривычной жизнью.

Я подошла ближе и провела пальцами по грубой, плотной ткани.

Ну что ж. Если уж я смогла выбраться из запертой комнаты через окно и пережить ядовитый плющ, оставив на руках лишь воспоминания о жжении, то, наверное, могла пережить и одну лошадь.

Наверное.