— Мама называла это иначе, — улыбнулась я.

— Как?

— Лишним.

Герцог помолчал. Его взгляд стал тяжелым, сосредоточенным. Он смотрел на меня так, словно я была редкой книгой, написанной на мертвом языке, которую он внезапно нашел в пыльном архиве.

— А я действительно поражён, — произнес он.

Я не сразу нашла, что ответить. Потому что он сказал это без насмешки. Без вежливого снисхождения. И без той осторожной любезности, которой обычно мужчины разговаривают с женщиной, когда не слушают ни одного её слова.

Он действительно был поражён. И, кажется, заинтересован.

— Отец говорил, что дочь должна приносить семье пользу, — произнесла я тише, и голос предательски дрогнул. — Я приносила.

Герцог медленно кивнул. Движение было плавным, почти кошачьим.

— Значит, вы умеете то, чему не учат многих мужчин, — в его голосе слышался неподдельный интерес.

— Зато не умею того, что умеют почти все приличные дамы, — улыбнулась я.

— Это поправимо.

Я недоверчиво посмотрела на него. В его тоне прозвучала та самая сталь, которая не терпела возражений.

— Что именно? — спросила я, удивляясь тому, с какой легкостью рассказываю ему обо всем.

— Лошади.

— Нет, — запротестовала я.

— Да, — закивал герцог. — Научиться скакать на лошади намного проще, чем работать с документами и финансовыми отчетами. Просто поверьте.

— Герцог, я видела вашего жеребца, — я кивнула в сторону окна. — Он выглядит так, словно хочет откусить мне голову.

— Он не для вас, — спокойно парировал Олвинд. — Это мой личный жеребец. Да, он с характером. Причем не самым простым. Но именно за это я его люблю. Мне нравится, когда у людей есть характер. Это то, чего не купишь за деньги.

— Слава богам, — выдохнула я в сторону.

Герцог тихо рассмеялся. Звук был низким, вибрирующим, и от него по коже пробежала легкая, теплая дрожь.

— Для вас подготовят спокойную кобылу. Самую терпеливую из всех, что есть в конюшне.

— Учитывая, что ей придётся терпеть меня, это очень мудро.

— Именно. Но если вдруг вы захотите выбрать лошадку сами… Знаете, лошади тоже иногда испытывают расположение к человеку. И это очень важно. Поэтому я бы хотел, чтобы вы просто поговорили с лошадьми. Но если что, лошадь вам подберут. Она спокойная настолько, что ей все равно, что происходит вокруг. Едут на ней или нет.

Я посмотрела на него с подозрением, щурясь от утреннего света, падающего из окна.

— Вы смеётесь надо мной? — недоверчиво произнесла я.

— Немного, — произнес он с улыбкой.

— Прекрасное начало обучения, — я закатила глаза и шумно вздохнула. Но муж понимал, что я не обиделась. Что это тоже шутка.

— Зато честное.

Я не удержалась и улыбнулась. Уголки губ поднялись сами собой, вопреки здравому смыслу и страху.

Он посмотрел на меня чуть внимательнее. Его взгляд задержался на моей улыбке на долю секунды дольше, чем было принято, а потом скользнул ниже, к моим рукам, которые я инстинктивно прятала в складках домашнего платья.