— Нет, спасибо, — попыталась улыбнуться я.

Дорога тянулась долго.

Сначала мы ехали по знакомым улицам столицы. Фонари отражались в мокрой мостовой — город только что прошёл дождь, и камни блестели, как чёрное зеркало. Люди останавливались, провожая взглядом герцогскую карету. Кто-то кланялся. Кто-то снимал шляпу. Одна девочка лет пяти прижалась носом к витрине и смотрела на меня так, словно я была принцессой из сказки, которую ей рассказывали на ночь. Пока ее мать возилась с товаром.

Я отвела взгляд.

Потом дома стали реже. Город остался позади. За окном потянулись тёмные аллеи, кованые ограды, чужие сады. В каком-то особняке горели все окна, и оттуда доносилась музыка — далёкая, приглушённая, как будто кто-то играл на клавесине в комнате, где уже все легли спать.

В какой-то момент дорога стала ровнее. Колёса почти перестали подпрыгивать на камнях.

Я поняла, что мы въехали во владения герцога.

Сначала показались ворота.

Огромные. Чёрные. С позолотой на пиках. Два каменных дракона по бокам держали в пастях фонари, и свет дрожал в их зубах, как живой.

Ворота раскрылись без звука.

Карета въехала внутрь.

За окном тянулся парк. Не сад. Не аллея. Парк. Широкие дорожки, подстриженные деревья, мраморные статуи, белеющие между тёмной листвой, как призраки. Фонтаны, в чьих чашах отражалось ночное небо. Где-то вдалеке серебрилась вода — пруд или озеро, я не могла разобрать.

Наверное, любая девушка на моём месте ахнула бы. Наверное, любая невеста решила бы, что попала в сказку.

Я смотрела на всё это с усталым равнодушием.

Фонтаны. Статуи. Парк. Озеро.

Огромный дом, показавшийся впереди.

Всё это было красиво. Невыносимо красиво.

И совершенно не имело значения.

Потому что скоро я останусь с герцогом наедине.

Карета остановилась у парадного входа. Дверца открылась. Холодный воздух коснулся лица — свежий, пахнущий сырой землёй и поздними цветами.

Перед лестницей стояли слуги.

Много слуг. Лакеи в тёмной форме. Горничные в белых передниках. Пожилая женщина в строгом чёрном платье — экономка. Все выстроились так ровно, будто ждали не молодую жену герцога, а королеву.

Герцог вышел первым.

Потом подал мне руку.

Я вложила пальцы в его ладонь и спустилась. На этот раз никто не бросал лепестки. Никто не хлопал. Никто не улыбался слишком широко.

Слуги поклонились разом. Глубоко. Почти бесшумно.

Герцог не отпустил мою руку.

— Это моя законная супруга, герцогиня Арундел, — объявил он.

От этих слов по рядам слуг прошла едва заметная волна удивления. Но экономка сделала шаг вперёд и поклонилась ниже остальных.

— Добро пожаловать домой, ваша светлость.

Домой.

Я посмотрела на огромные двери. На мраморные ступени. На чужие окна, чужие стены, чужую жизнь, которая с этой минуты должна была стать моей.

— Её светлость устала, — сказал герцог. — Проводите герцогиню в её комнаты. Пришлите лекаря, если понадобится. И горничную.

— Разумеется, ваша светлость.

Я ожидала, что он скажет ещё что-то. Может быть, посмотрит на меня. Может быть, объяснит, что будет дальше.

Но он только отпустил мою руку.