Глава 4: Талон

Мой тату-мастер держал зеркало передо мной, чтобы я мог заценить свежий прогресс на спине. Я повернулся, разглядывая своё отражение между двумя зеркалами — тем, что висело позади, и тем, что он держал в руках.

Огромная змея извивалась поперек моей поясницы, скрученная и кровоточащая, пока ястреб, раскинувший крылья на верхней части спины, сжимал её в своих когтях. Два хищника, бьющиеся за доминирование друг над другом.

Я прекрасно осознавал иронию выбранного рисунка.

Наш сегодняшний сеанс выдался долгим. Мы заливали чёрным фон сложной композиции на спине и перекрывали некоторые старые татуировки, заползавшие на линию роста волос. Моя кожа была довольно бледной, и теперь, когда мастер вбил в неё так много сплошной чёрной краски, я кайфовал от этого резкого контраста. Я потянулся, разминая конечности и спину, скручиваясь из стороны в сторону, и хрустнул костяшками пальцев. Тело затекло и ныло от долгого лежания на животе.

На моём теле было больше чернил, чем чистой кожи: татуировки покрывали горло, кисти, костяшки, торс, руки и ноги. У меня даже задница была забита. Это было чертовски больно, но кого я обманывал? Я наслаждался болью.

А ещё мне нравилось её причинять. На самом деле, любая боль — причинённая или испытанная на себе — заставляла меня возбуждаться. Я обожал процесс нанесения татуировок: безжалостный скрежет множества крошечных игл, пронзающих мою кожу под вибрацию машинки, и мелкие бусинки крови пополам с краской, проступающие на поверхности.

Обычно я был спокоен и расчетлив, но после этого долгого и особенно болезненного сеанса внутри меня всё гудело, а моя выверенная сдержанность истончилась. Маска давала трещину, и тварь внутри меня рвалась наружу. Я задавил это чувство, приказав ему:

— Скоро, потерпи.

Мастер размазал вазелин по свежезабитым участкам спины и шеи. Затем он обернул кожу слоем пищевой пленки. Я был слишком хорошо знаком с процессом заживления новых татуировок, поэтому он не стал тратить время на лекции по уходу.

Развернув и натянув через голову простую чёрную футболку, я быстро оделся, забронировал следующий сеанс, расплатился и оставил мастеру щедрые чаевые за отличную работу. Его продуктивность, профессионализм и молчаливость вызывали у меня уважение.

Этот мастер бил мне татуировки с тех самых пор, как я прибыл в Фэлкон-Сити, но он никогда не трепался попусту, не задавал вопросов — просто опускал голову и делал свою работу. Он ничего обо мне не знал, а я ничего не знал о нём, несмотря на долгие часы, проведённые вместе на сеансах, и это меня полностью устраивало.

Я предпочитал тишину бессмысленной болтовне, которой мне с лихвой хватало от Райкера. И словно вызванный этой мыслью, мой телефон завибрировал, когда я выходил из тату-салона. Это было сообщение от него.

Райкер: Планы меняются. Встречаемся сегодня в баре «У Рози».

«У Рози»? Бета-бар? С какого хера мне с ним там встречаться?

Альфы бухали в «Ржавом кране», а беты — «У Рози». Мы предпочитали тусоваться среди своих статусов. Бета-пехотинцы были занятыми маленькими рабочими пчёлками и легко выходили из себя, когда альфа вторгался в их улей. К тому же все годные «бета-крольчихи», как любил называть их Райкер, тёрлись в «Ржавом кране». Эти беты были извращенками, пускающими слюни на альфа-хуи и отчаянно пытающимися принять узел.

Райкер обожал затаскивать этих баб в туалетные кабинки на перепихон по-быстрому. Он говорил, что это проще пареной репы. Их отчаяние вызывало у меня отвращение. Мало того, что мои стандарты были выше, чем у Райкера, я предпочитал процесс посложнее. Хотя иногда я тоже пользовался тёлками из «Ржавого крана», особенно когда ловил кайф после такого вот сеанса татуировки. Это был простой и быстрый способ сбросить напряжение, пусть мне и хотелось после этого обкатить себя хлоркой за то, что сунул свой хуй в какую-то туалетную шлюху.

Райкер явно что-то задумал.

У него был талант притягивать неприятности. За то недолгое время, что мы здесь находились, я видел, как Кейд вытаскивал его за шкирку почти из каждого бара и борделя в городе. Язвительные комментарии, самодовольные ухмылки и откровенные оскорбления были его визитной карточкой. Ему нравилось доводить людей до точки кипения.

А ещё Райкер пиздел больше всех, кого я когда-либо встречал, и это бесило до зубовного скрежета. Бесконечная трепотня о чём угодно, где каждое предложение пересыпано отборным матом. Для него не существовало табуированных тем, как и не было понятия «неподходящего места» для определённых разговоров.

Он умудрялся пиздеть без умолку даже тогда, когда мы вдвоём трахали какую-нибудь бабу. Рассказывал им, какие у них красивые киски, спрашивал, нравятся ли им мои татуировки или его здоровенный толстый хуй. Ему нравилось нахваливать их за хорошую работу и в деталях описывать, как туго их задницы, рты или вагины обхватывают его член.

И хотя его голос раздражал до чёртиков, мне нравилось, как бабы всегда расцветали под его похвалой. Его непринуждённая, харизматичная манера помогала смягчить их страх передо мной. Как-никак, мои светящиеся жёлтые глаза сильно меня выделяли. Хищные, не оставляющие сомнений — верный признак моей сущности оборотня.

Моя необычная внешность интриговала и одновременно пугала женщин. Они обожали этот острый кайф — хвастаться подружкам, что переспали с оборотнем, но когда фантазия сталкивалась с реальностью, большинство из них просто не вывозило то, на что подписалось.

Вот тут-то в дело и вступал Райкер.

Он был мастером затягивать женщин в нашу орбиту: манипулировал ими, говорил нужные слова, заставлял чувствовать себя особенными. А как только они заглатывали наживку, мы прогибали их под себя. К тому же они активнее старались нам угодить, когда он их нахваливал. Они следовали его командам, как послушные маленькие шлюшки, и благодаря этому я получал куда более мощную разрядку.

Иногда, если он пиздел чересчур много, пока мы вдвоём были внутри бабы, я обхватывал своими забитыми татухами руками его толстую шею и сжимал. Это был единственный способ заставить его заткнуться. К тому же, я кончал просто охуительно, когда мои пальцы смыкались на его горле — да и вообще на чьём угодно. Правда, удушение до смерти пугало бет, поэтому я проделывал это только с Райкером, который, похоже, реально ловил с этого кайф. Он всегда игриво подмигивал мне, когда я перекрывал ему кислород, и кончал сразу после этого.

Я знал: то, что он задумал на сегодняшний вечер, выльется в абсолютный пиздец. Скорее всего, ночь закончится тем, что я буду звонить Кейду, чтобы тот приехал разгребать дерьмо за Райкером.

В любой другой день я бы попытался вправить ему мозги, убедить, что «Ржавый кран» — вариант получше, и что его ручные бета-крольчихи будут скучать, если он не заглянет к ним сегодня. Но внутри меня всё ещё звенело напряжение, и тварь внутри жаждала той бури, что уже назревала. Она рвалась наружу. Требовала грязи, суеты и хаоса после столь долгого заточения.

Райкер был идеальным напарником для тех моментов, когда мне хотелось сорвать пробку и выпустить пар. Обычно я тщательно следил за тем, чтобы маска сидела ровно, но для этого мне приходилось время от времени подкармливать зверя. Иначе волку могло бы разонравиться сидеть в тени.

Я набрал ответ.

Ты что-то задумал. Я в деле. Встречаемся в 22:30.