Глава 34: Роуэн

Я притворилась, что уснула на груди Киллиана, глубоко дыша, чтобы имитировать ритм сна. Мы лежали вместе, пока его узел наконец не спал, и он осторожно вытащил его из моего лона, стараясь не разбудить меня. Смазка и семя хлынули из меня, и я почувствовала, как они текут по ногам, пропитывая постель под нами. Киллиан сдвинул меня с себя, деликатно уложил на бок и укрыл одеялом, пропитанным его запахом. Я почувствовала, как кровать прогнулась, когда он встал и собрал свою одежду.

Вспышка паники заставила мое сердце бешено колотиться при мысли о том, что он обнаружит пропажу своей ключ-карты. Каждый удар был громче предыдущего, пока я молилась, чтобы он ничего не заметил. Он ответил на мою безмолвную молитву, схватив свои штаны с кровати, натянув их на мускулистые бедра и наклонившись, чтобы поцеловать меня в лоб перед выходом из комнаты. Дверь окончательно защелкнулась, а вместе с ней исчез и последний взгляд на Киллиана, который я когда-либо увижу, если мой побег пойдет по плану. Эта мысль не должна была разбивать мне сердце, но это случилось.

Я представила, как каждый из них отреагирует утром, когда они наконец обнаружат, что я исчезла.

Кейд придет в ярость, но под этой яростью будет скрываться более глубокая рана — разрушение порядка, за который он так отчаянно цеплялся. Контроль был его якорем, и без него он сломается. В кои-то веки Райкеру будет не до шуток, и его обычная ухмылка не сможет скрыть опустошение в глазах и всепоглощающее сожаление о том, что он не заявил на меня права, как остальные. Это сожаление будет первобытным и всепоглощающим. Талон и его зверь почувствуют этот удар как рану в самой душе. Его скорбящий волк будет выть и метаться, скребясь глубоко внутри. Сможет ли Талон контролировать свое обращение после потери истинной? Наша связь разорвется, и по мере того, как человек будет сдаваться, зверь возьмет верх, вдребезги разбивая его сдержанность.

И напоследок, хотя мое сердце и сопротивлялось, я не могла не представить лицо Киллиана, когда он узнает о моем предательстве. Это ранит его сильнее всего, и не только из-за его чувствительной натуры, но и потому, что я превратила наш момент близости, нечто настоящее и хрупкое, в оружие. Я использовала тепло своих прикосновений, тихую привязанность между нами, чтобы скрыть свое предательство и ускользнуть. Я украла не только его ключ-карту, но и доверие, которое он мне так легко предложил. Сделав это, я вдребезги разобью это доверие, и он заменит свое благоговение передо мной на стальную настороженность. Он научится ненавидеть меня — не из-за злости, а из-за разбитого сердца.

И трагедия всего этого заключалась в том, что, планируя свой побег, я осознала: он мне небезразличен.

Возможно, мне были небезразличны они все, каждый по-своему.

Я подумывала о том, чтобы отказаться от своего плана. Может быть, я могла бы оставить ключ-карту под кроватью, и когда Киллиан наконец поймет, что она пропала, и пойдет ее искать, он просто решит, что она выпала из его штанов на пол. Мое предательство не осуществится, и я не разобью его доверие.

Если бы я не ушла, возможно ли, что я смогла бы построить что-то честное и настоящее с ними со всеми? Это было таким облегчением — жить свободно от лжи и сокрушительного страха быть на ней пойманной.

Внезапно в моей голове возникла другая мысль и образ. Я увидела свой маленький кактус в горшке, увядший и сморщенный, цепляющийся за жизнь в терпеливом ожидании, когда я его полью. В своих мыслях я прошлась по дому, вновь посещая все свои любимые места. Я до боли захотела свернуться калачиком в старом кожаном кресле папы и почитать книгу. Пока я перебирала воспоминания и тосковала по своему маленькому коттеджу, моя решимость сбежать укрепилась.

Я крепко сжала ключ-карту и сказала себе: «Я возвращаюсь домой».

Когда шаги Киллиана стихли, я выскользнула из постели так бесшумно, как только могла, опустилась на корточки и прижалась ухом к двери, прислушиваясь к движению. Мне нужно было убедиться, что в общей зоне никого нет, иначе мой побег закончится, не успев начаться. Сквозь дверь просачивались приглушенные голоса, и я напрягла слух, пытаясь разобрать слова. Я узнала голос Кейда. Киллиан ничего не говорил, поэтому я предположила, что он, должно быть, отвечает жестами. Вскоре к ним присоединились Райкер и Талон.

Я не могла услышать весь разговор, так как они говорили как раз на границе моей слышимости. Но из тех обрывков, что мне удалось уловить, я поняла, что они планируют запросить перевод обратно на базу Пограничного фронта. Судя по всему, они хотели уехать в ближайшее время.

Если Арка переведет наше подразделение, они потащат меня за собой, брыкающуюся и кричащую. Если это произойдет, надежды на побег не останется вообще, а значит, ключ-карта Киллиана попала мне в руки как нельзя вовремя. Я не собиралась поворачивать назад теперь, когда знала, что это мой единственный шанс.

— Пойду подрочу на мысли о тугой киске Котенка. Надеюсь, она придет ко мне во сне и выебет меня так же, как выебала остальных вас, мудаков, — сказал Райкер.

Он был таким вульгарным, но я не могла не улыбнуться тому факту, что он хотел, чтобы я пришла к нему во сне.

— Я тоже. Не в плане дрочки, а в плане того, чтобы пойти спать, — сказал Талон. Уверена, он только что закатил глаза на слова Райкера.

Я прислушивалась, как два стула проскрежетали по полу, а шаги сначала приблизились, а затем стали удаляться по коридору. Вдалеке я услышала, как закрылись две двери. Кейд и Киллиан продолжали сидеть за обеденным столом. Долгое время стояла абсолютная тишина, поэтому я предположила, что если они и общаются, то с помощью жестов.

Наконец Кейд нарушил тишину, ответив на что-то, сказанное Киллианом:

— Все в порядке, брат. Роуэн придет в себя, а я скорректирую свой подход. Я всегда находил безопасность в контроле. Именно так мы и выжили. Но ей нужно больше, чем это. Я понимаю.

Значит, они говорили обо мне.

Неужели властный, самоуверенный Кейд действительно задумывался о том, что нужно мне?

Он не собирался извиняться, но сказал, что даст мне больше. Как вообще выглядит это «больше» в исполнении Кейда? Смог бы он отказаться от потребности все формировать по-своему, отпустить свою одержимость подчинением и порядком, чтобы дать мне «больше»? Я представила, как Кейд освобождается от своей всепоглощающей потребности в контроле — теряет себя во мне, смеется так открыто, как он это делал только тогда, когда мы были наедине. То, как нежно он прикасался ко мне, чтобы успокоить мои нервы и унять тревогу в душе в те редкие моменты, — вот что мне было нужно от него на постоянной основе.

Я отогнала эти мысли прочь. Почему я вообще об этом думаю? Кейд был причиной, по которой Алекс разорвал нашу дружбу. Кейд был причиной, по которой они похитили меня и заставили служить Арке. Кейд был врагом.

Они все ими были.

Я внимательно прислушалась, когда услышала, как один стул проскрежетал по полу, а затем второй.

— Пойду проверю Роуэн и дам ей еще тайленола. У нее была довольно высокая температура, и ей пора принимать лекарство, — услышала я голос Кейда, прежде чем открылась дверца шкафчика и он начал в ней рыться.

Дерьмо! Он идет сюда!

Я подскочила с пола, юркнув обратно в постель так тихо, как только могла, и спрятав ключ-карту между страницами «Острова сокровищ», лежавшего на тумбочке. Я попыталась выровнять дыхание, заставляя веки отяжелеть, а тело — расслабиться. Его шаги приближались, и дверь со щелчком открылась.

Кейд стоял в дверях, наблюдая за мной. Какое-то время он не двигался, пока, наконец, я не услышала, как его шаги приблизились. Теплая ладонь легла мне на лоб, и раздался шепот, призванный разбудить меня от моего притворного сна.

— Роуэн. Роуэн, просыпайся, Детка.

Дерьмо, он назвал меня Деткой. Кейд редко использовал ласковые прозвища, и мое сердце екнуло от этой непривычной нежной привязанности. Я потерла глаза, притворяясь сонной, прежде чем ответить.

— Кейд? Что ты делаешь?

— Ты все еще злишься на меня? — спросил он, проигнорировав мой вопрос.

— Да, — сухо ответила я.

Он заслужил мой гнев.

— Мне жаль, что твой друг сказал то, что сказал. Должно быть, это ранило твои чувства.

Я свирепо посмотрела на него. Это не было искренним извинением, да и вообще настоящим извинением. Но, полагаю, это было максимумом, на который можно было рассчитывать, учитывая характер Кейда.

— И… — протянула я, призывая его приблизиться к истинному искуплению.

— И… тебе не следовало вести себя как капризная девчонка и швыряться нашей посудой. Завтра я накажу тебя за это. Ты давно на это напрашивалась. Будет больно, и ты извинишься, — сказал он так же властно и контролирующе, как обычно.

Вот тебе и «больше», которое он решил мне дать.

Я приторно улыбнулась ему, зная, что завтра меня здесь не будет, чтобы он смог это сделать.

— Но… — неожиданно продолжил он. — Может быть, потом мы сможем съездить за пределы базы. В городе есть рынок, где продают растения. Мы можем купить тебе новый кактус. А еще поблизости есть магазин товаров для рукоделия. Мы можем выбрать несколько вещей, чтобы тебе было чем заняться. Утром Райкер будет дома с тобой, пока я на дежурстве, но мы сможем поехать, когда моя смена закончится, ближе к вечеру.

Я уставилась на него в шоке. Вот оно. Он действительно пытался загладить свою вину. Капитану Кейду Грину было не по себе от того, что он ранил чувства своей омеги, и это был его способ извиниться.

Жаль, что это было слишком мало и слишком поздно.

Мое сердце сжалось при мысли о том, что могло бы быть, начни он с этого с самого начала.

— Хорошо. Я бы этого хотела, — тихо ответила я.

— Вот и отлично. Выпей это, — сказал он, протягивая мне несколько таблеток тайленола в одной руке и стакан воды в другой. — У тебя все еще высокая температура. Если она не спадет к завтрашнему дню, я отведу тебя в Медицинское крыло. Тебя тошнит? Есть какие-нибудь другие симптомы, о которых мне следует знать?

Я поспешно покачала головой, желая лишь одного — чтобы наш разговор поскорее закончился, он ушел спать, а я смогла бы продолжить свой план побега.

Он поднес стакан к моим губам, чтобы я могла запить таблетки.

— Ладно, я буду по коридору, если тебе что-нибудь понадобится. Спокойной ночи, Роуэн.

По пути к выходу из комнаты его рука потянулась к экземпляру «Острова сокровищ», от чего моя паника взлетела до небес. Он найдет ключ-карту, если возьмет книгу. Но вместо того, чтобы поднять ее, он просто на мгновение положил на нее руку, погруженный в свои мысли, прежде чем развернуться и выйти без единого слова. Я услышала, как его шаги удаляются из общей зоны, испытывая облегчение от того, что он ложится спать. Киллиан покинул кухню где-то раньше, и наконец-то наступила тишина.

После его ухода я ждала довольно долго, чтобы убедиться, что все уснули, прежде чем переодеться. Мне было нечего с собой взять, но сентиментальность заставила меня прихватить «Остров сокровищ», говоря себе, что это поможет спрятать ключ-карту, хотя я знала, что дело было в большем. На ней остался запах виски Кейда, поэтому я поднесла книгу к лицу и вдохнула его для утешения.

«Ты справишься».

Я отодвинула шторы, выглянув в окно на безлюдный внутренний двор, который когда-то был полон суеты. Было очень поздно, и я надеялась незаметно покинуть базу под покровом темноты. Как только я окажусь в городе, я планировала найти попутку, которая отвезет меня домой. Я, вероятно, смогла бы одолжить у кого-нибудь телефон, чтобы вызвать такси. Город не спал, поэтому я знала, что на улицах будут люди. Арка не знала, где я живу на Ничейной земле, поэтому я буду в безопасности, если только смогу туда добраться. У меня с собой не было денег, но в коттедже были наличные, чтобы заплатить водителю. Я взяла себя в руки, твердо решив следовать своему плану, и осторожно повернула дверную ручку.

Сейчас или никогда.

Выглянув в щель, я бесшумно открыла дверь. В общей зоне было кромешно темно. Лишь тусклый свет исходил от синей кнопки включения на кофемашине, которая горела постоянно. Я подождала, чтобы дать глазам привыкнуть к темноте, чтобы случайно не наткнуться на стул и не поднять тревогу. Их слух был безупречным, особенно у Талона, и я сомневалась, что сон помешает им проснуться, если я издам хоть малейший звук.

Когда мое зрение адаптировалось, я начала свой осторожный путь через гостиную и кухню. Я затаила дыхание, сжимая «Остров сокровищ», слишком нервничая, чтобы даже дышать. До входной двери было всего несколько шагов, но они казались вечностью. Когда я наконец добралась до двери, я повернула засов так тихо, как только могла. Ключ-карта давала доступ снаружи, но чтобы выйти, она была не нужна. Однако она потребуется, чтобы открыть дверь на лестничную клетку или лифт.

Нажав на ручку, я вознесла отчаянную, безмолвную молитву о том, чтобы прямо за дверью в коридоре не околачивалась группа солдат. Я не слышала никакого шума и знала, что в такой час здесь, скорее всего, будет безлюдно. Но, честно говоря, с удачей у меня было не очень.

Когда я открыла дверь, свет от люминесцентных ламп в коридоре залил квартиру. Я выглянула, убедившись, что путь свободен. Это ненадолго, поэтому так быстро, как только могла, я выскользнула из квартиры, бесшумно закрыв за собой дверь.

Яркий свет резанул по глазам, привыкшим к темноте, и мне потребовалось мгновение, чтобы сориентироваться в направлении лестничной клетки. Огромная красная неоновая вывеска ярко освещала мне путь, маня к себе. И хотя я не видела, куда она ведет, я была почти уверена, что выход находится где-то во внутреннем дворе.

За внутренним двором находилась большая парковка с постом охраны и шлагбаумом, который пропускал машины на базу и обратно. Если я пригнусь, то смогу пройти прямо мимо крошечной стеклянной будки охранника так, чтобы он меня не заметил. Я сомневалась, что они находятся в состоянии повышенной готовности из-за людей, покидающих территорию.

Я заглянула в стеклянное окошко, убедившись, что на лестнице никого нет. Лифт дальше по коридору звякнул и загорелся, сообщив мне, что кто-то собирается выйти на нашем этаже. Черт, мне нужно спешить!

Я пролистала страницы книги, нашла ключ-карту и быстро провела ею по считывателю. Раздался громкий гудок, и свет загорелся зеленым, как раз когда двери лифта открылись. Я судорожно потянула тяжелую дверь на себя, протискиваясь в образовавшуюся щель, как только она стала достаточно широкой. Я отчаянно надеялась, что кто бы ни был в лифте, он меня не заметил.

Мои ноги быстро зашагали вниз по бетонным ступеням. Единственным звуком, который я слышала, было мое неровное сердцебиение и тихие шаги, но я оставалась в состоянии крайней готовности. Я спустилась на один пролет, затем на второй. Внезапно я оказалась на первом этаже, перед вывеской «ВЫХОД», светящейся над дверью, ведущей во внешний двор.

Всего через мгновение я буду свободна!

Я поспешно подошла к двери, провела ключ-картой, и считыватель громко пискнул. Дверь разблокировалась, и я с триумфом толкнула ее. Теплый уличный воздух окутал меня, когда я шагнула наружу.

Внезапно мое тело столкнулось с каким-то крупным объектом, заставив меня остановиться как вкопанную. Суровые карие глаза посмотрели на меня сверху вниз, и мой желудок ухнул вниз.

Передо мной стояли те самые два альфы, с которыми мы столкнулись у лифта. Один был высоким брюнетом, а у второго были огненно-рыжие волосы. Они как раз собирались войти в дверь, когда я попыталась выйти, и врезались в меня.

— Прошу прощения, — сказала я, пытаясь протиснуться мимо них и ускользнуть до того, как они поймут, что я нахожусь не там, где должна.

Страх в моих глазах, должно быть, выдал меня, потому что огромная рука вцепилась в мой бицепс, удерживая на месте, пока рыжий обходил меня кругом.

— Ну-ну-ну. И кто это тут у нас? — протянул рыжий.

— Это омега Кейда, — сказал высокий мужчина, настороженно разглядывая меня и все еще крепко держа за бицепс. — Куда именно ты направляешься в такой час?

— Это не ваше дело! — выкрикнула я, пытаясь придумать правдоподобное оправдание, пока дергала рукой, силясь вырваться из его мертвой хватки. — Немедленно отпустите меня, или я скажу Кейду, что вы меня трогали! Он порвет вас на куски, если узнает! — воскликнула я в надежде, что угроза расправы Кейда отпугнет их. Они явно казались запуганными им, когда мы проходили мимо лифта.

— О, он бы точно так и сделал, но что-то подсказывает мне, что ты не станешь его звать, или даже вообще ничего ему не скажешь. Что-то мне подсказывает, что он даже не знает, что ты здесь. Держу пари, никто из них не знает. Чья это ключ-карта? — спросил рыжий, указывая на мою руку, которая все еще сжимала ее.

— Это Киллиана. Он сказал, что я могу ею воспользоваться. У меня пока нет своей, — солгала я.

Они оба рассмеялись так, словно я рассказала самую смешную шутку в мире.

— Ну вот теперь мы точно знаем, что ты лжешь. У омег не бывает собственных ключ-карт, глупая ты девчонка. Их всегда сопровождает член стаи. Пошли; мы возвращаем тебя твоему подразделению, — сказал брюнет, потянув меня за руку к лестнице.

Они собирались передать меня прямо в руки Кейда. Я содрогнулась при мысли о том, что он сделает, когда узнает о моей попытке побега. Я почувствовала слабость и головокружение. Моя температура стремительно росла, несмотря на недавно принятый тайленол, а в голове стучало.

— Подожди, Джейден, — сказал рыжий, твердо преграждая путь и упираясь рукой в грудь своего товарища. — Давай притормозим и все обдумаем.

— О чем тут думать, Финн? — скептически спросил второй солдат.

Финн зажал прядь моих волос между указательным и большим пальцами, поднес к носу и глубоко вдохнул мой запах.

— Ее запах еще не изменился. Она все еще пахнет просто божественно, а значит, они еще не все ее пометили и не спарились с ней до конца, — сказал он, предлагая прядь моих волос другому мужчине.

— И что с того? — спросил тот, беря предложенное и втягивая воздух.

— Подумай сам, Джейден. Технически она еще не принадлежит им. Военный закон Арки гласит, что если стая ловит омегу-дезертира, она присоединяется к той стае, которая ее поймала. Технически, она прямо сейчас пытается дезертировать, а мы ее только что нашли. У Кейда, Райкера, Киллиана и Талона был шанс пометить ее и спариться с ней. Они не довели дело до конца, и вот она, крадется от них под покровом ночи. Очевидно, что ей нужна более сильная стая, чтобы дисциплинировать ее и заставить вести себя хорошо. Будь я на их месте, я бы держал ее прикованной к кровати, пока не закончится ее дрессировка.

Его жестокость обдала меня ледяным ужасом.

Неужели он действительно предлагал то, о чем я подумала?

Он продолжил строить планы, игнорируя выражение ужаса, исказившее мое лицо. — У нас маленькая стая; нас всего двое. Мы можем быстро ее пометить и спариться с ней. Как только ее запах изменится, они больше не будут в ней заинтересованы.

Он внимательно изучил мою шею, отклеив уголок пластыря, скрывавшего метку Киллиана. Киллиан не обрадуется, когда узнает, что Финн прикасался к ней. Он, наверное, изобьет его до кровавого месива. Эта часть меня была для него священной. Даже остальные члены его стаи знали, что лучше к ней не приближаться.

Лицо Финна исказилось в гримасе от жуткого вида раны, прежде чем он продолжил. — Они ее хорошенько приложили, но для верности мы можем укусить прямо поверх их меток. Они еще даже не начали заживать.

Они переглянулись, их глаза встретились в молчаливом согласии, прежде чем их плотоядные взгляды обратились ко мне, ощупывая мою плоть и горя голодом. Выражение их лиц могло бы пробудить во мне желание, если бы оно принадлежало кому-то из моих альф. Но исходящее от этих мужчин, оно вызывало лишь холодный, всепоглощающий страх.

Что-то глубоко внутри предупреждало меня: у этих людей не было чести. Их намерения были зловещими. И если им представится шанс, они причинят мне боль.

В долю секунды приняв решение, я пригнулась, выронив «Остров сокровищ» и вырвав руку из хватки Джейдена. Я полетела к лестнице, больше не заботясь о своей попытке побега. Я поняла, что мое невежество привело меня в гораздо более опасную ситуацию, чем та, в которой я находилась до этого. Мне нужно было вернуться в общагу, или хотя бы подобраться достаточно близко, чтобы кто-то из моих альф услышал мои крики.

Мои ноги успели преодолеть лишь четыре или пять ступенек, прежде чем стальные руки обхватили меня, пресекая попытку к бегству. Пронзительный крик разорвал давящую тишину пустой лестничной клетки, но он резко оборвался, когда потная ладонь зажала мне рот. Остатки крика эхом разнеслись по бетонному пустому пространству, прежде чем затихнуть.

Альфы на мгновение замерли, ожидая, не отреагирует ли кто-нибудь на шум. Когда тишина сохранилась, они с облегчением выдохнули.

Рука на моем рту болезненно сжалась, впиваясь во впадины щек. В поле зрения появилось злобное лицо, искаженное яростью.

— Только пискни еще раз, тупая ты девка, — рыкнул на меня Джейден своим альфа-голосом. Его рука оторвалась от моего лица, сменившись направленным прямо на меня указательным пальцем. — За тобой никто не придет, — сказал он с горечью в голосе. — Теперь ты принадлежишь мне.

— Я не стану в этом участвовать! Вы не можете просто…

Жестокий хлесткий удар тыльной стороной его ладони по моей щеке оборвал мои слова. Сила удара ошеломила меня — лицо онемело, а зрение расплылось, пока глаза тщетно пытались сфокусироваться. Никто и никогда не бил меня так раньше. Это было не наказание. Это было насилие. В тот момент я вместо этого страстно возжелала жалящей дисциплины Райкера — болезненной, да, но никогда не жестокой.

— Что, черт возьми, по-твоему, они делали, чтобы дисциплинировать эту? Она абсолютно дикая. Потребуется уйма работы, чтобы сделать эту суку покорной, — со смехом сказал Финн.

— Твое разрешение не требуется. Ты будешь участвовать в этом, потому что у тебя нет другого выбора. А теперь шагай, или я заставлю тебя пожалеть о том, что ты этого не сделала, — сказал Джейден, повернувшись ко мне с ожесточенным взглядом.

Я заскулила, когда ноги невольно понесли меня в том направлении, куда они меня тащили. Щека горела, в голове стучало, а лихорадка, терзавшая мое тело, вызывала головокружение и тошноту.

— Пожалуйста, мне нехорошо, — взмолилась я, пытаясь воззвать к голосу разума и к любым проблескам человечности, которые могли в них остаться.

— Шевелись. Сейчас же, — было всем, что ответил Джейден.

Его голос был тихим и безапелляционным, когда он потащил меня к двери подвала в самом низу лестницы. Позади нас шел Финн со зловещим блеском в глазах. Он буквально вибрировал от злого умысла.

Всякий раз, когда я смотрела документалки о реальных преступлениях, офицеры во время интервью всегда говорили: «Никогда не позволяйте им увести вас во вторую локацию».

Я знала, что если они проведут меня через эту дверь и вниз по ступеням в подвал, пути назад уже не будет. Никто меня не спасет, и моя судьба будет предрешена. Но не имея выбора, я спускалась, и каждый шаг был эхом сожаления, навстречу той судьбе, которую я так по-глупому сплела для себя сама.

Когда мы наконец добрались до низа лестницы, перед нами развернулся длинный темный коридор. Двери стояли вдоль него, как часовые, а вдалеке над головой мигала и гудела люминесцентная лампа, отбрасывая резкие тени, пляшущие на стенах. Зловещее предчувствие скрутило живот, и каждый шаг давался так, словно к моим ногам привязали свинцовые гири. Джейден до боли крепко сжимал мой бицепс, время от времени подталкивая меня в поясницу, когда я замедляла шаг.

— Куда мы идем? — спросил его Финн.

— Не знаю. Дергай двери. Найди какое-нибудь незапертое и тихое место.

Рыжий отправился на поиски незапертой двери. Он дернул несколько ручек, пока наконец одна не щелкнула и дверь не распахнулась. Рядом с ней висела табличка «Склад 083», из чего я сделала вывод, что это подсобка.

Переступив порог, я замерла. Вид нескольких грязных старых матрасов и разобранных деталей мебели ударил по мне, как тревожный набат. Новая холодная волна страха поднялась внутри меня, и слезы беззвучно потекли из уголков глаз.

— Как идеально. Теперь нам не придется трахать ее на полу, — сказал Финн, отодвигая детали мебели в сторону и переворачивая один из запятнанных матрасов на только что освобожденный участок бетонного пола. Он также подтащил сломанное кривое офисное кресло к краю матраса.

Джейден отпустил мою руку, толкнув меня вперед в центр комнаты. — Посмотрим, с чем мы имеем дело, Омега. Раздевайся и ложись на матрас, — бездушно бросил он, игнорируя слезы, которые теперь беспрепятственно текли по моему лицу. В его голосе не было ни капли сочувствия. Когда я замешкалась, его терпение лопнуло.

— РАЗДЕВАЙСЯ! — гавкнул он; его голос хлестнул, как кнут, а изо рта брызнула слюна.

Я попыталась подавить рыдания, зная, что они не купят мне ни пощады, ни сострадания. Эти мужчины были невосприимчивы к моему тяжелому положению, глухи к безмолвным крикам моего отчаяния и абсолютно равнодушны к моим страданиям.

Снимая одежду, я погрузилась в воспоминания о своих альфах, представляя, что вместо этого я сейчас буду с ними. Возможно, я смогу диссоциировать, чтобы защитить себя от того, что должно было произойти.

Я крепко зажмурилась, когда образы затопили мой разум: нежная улыбка Кейда, предназначенная только для меня; неистовая преданность, горящая в глазах Киллиана, когда я скакала на нем; торжественная клятва Райкера сжечь весь мир ради меня, если я только попрошу; первобытная интенсивность во взгляде Талона и магнетическое притяжение его зверя, влекущее меня все ближе.

Я стояла в комнате, замерзшая и нагая, отчаянно пытаясь прикрыть свои самые интимные места. Они кружили вокруг меня, как тени, воруя взгляды на мою плоть, которая им не принадлежала.

— Сойдет, — пренебрежительно бросил Джейден, схватив меня за грудь и грубо ущипнув за сосок.

Крик боли сорвался с моих губ, когда он сделал это снова, только на этот раз еще сильнее. В его глазах горело дикое удовольствие, черпаемое из моих мучений. И хотя Талон тоже упивался причинением боли, он смягчал ее моментами страсти и нежности, позволяя мне получать удовольствие, чтобы уравновесить ее. Жестокость же Джейдена была чистой, нефильтрованной и абсолютной.

Он схватил меня за плечо и грубо толкнул на землю. Моя спина ударилась о матрас, и горькая правда окатила меня осознанием реальности происходящего. Их руки сомкнулись на мне, и каждое прикосновение жгло, как кислота, разъедающая кожу. Я отшатывалась от них, в отчаянии умоляя позволить мне вернуться в свою комнату. Слезы текли по моему лицу, к горлу подступила тошнота, а лихорадка зажгла мое тело огнем.

Внезапно мучительная боль пронзила мои конечности, словно с меня сдирали кожу. Что со мной происходит? Охваченная страхом и замешательством, я закричала. Меня настолько поглотили ужас и боль, что я даже не могла заставить себя открыть глаза. Джейден и Финн отшатнулись от меня.

— Что, блядь, с ней не так? — рявкнул Финн на своего товарища по стае, с отвращением в глазах глядя на меня сверху вниз.

Я свернулась калачиком на полу, дрожа и извиваясь от невыносимой боли, умоляя о хоть каком-то милосердии или помощи. Но вместо сострадания я видела лишь холодное равнодушие. Оно ранило глубже, чем агония, пульсирующая в моем теле.

— Помогите, пожалуйста, — были последние отчаянные слова, которые я смогла прошептать.

Я протянула руку, дрожащую и слабую, тянясь к чему угодно, к кому угодно, прежде чем тьма поглотила меня целиком, утягивая в пустоту, где звуки и боль перестали существовать.