Глава 10: Роуэн

Три дня спустя

Страх нахлынул на меня, когда моё затуманенное зрение сфокусировалось. Я не могла пошевелиться или почувствовать своё тело, а в голове стучало. Я лежу или сижу? Комната закружилась, когда я попыталась сориентироваться. Стерильный свет ослеплял меня, а по помещению перемещались приглушённые голоса. Я вслушивалась в то, что они говорили, но не могла разобрать ни слова. Попытка вспомнить, как я здесь оказалась, вызвала перед глазами видение двух светящихся жёлтых глаз, вырвавшее крик из моих лёгких.

Я запаниковала, пытаясь пошевелиться, но конечности были тяжёлыми и неповоротливыми. Моя нескоординированная рука вцепилась в капельницу, приклеенную к руке. Я выдернула её под углом, из-за чего наружу хлынула струйка крови.

Комната ожила; зажглось больше света, а приглушённые голоса стали громче, когда люди в белой медицинской форме вцепились в мои плечи, прижали меня к кровати и надавили на ранку от капельницы. Слёзы текли по моему лицу, а грудь прерывисто вздымалась от рыданий: я умоляла сказать, где я нахожусь и что происходит. Медсёстры привязали меня к кровати, когда ремни скользнули и затянулись вокруг моих запястий и лодыжек. Ограничение движений заставило меня запаниковать ещё сильнее.

Сквозь мой вой и окружающий хаос раздался тихий ритмичный звук, который становился всё громче. Вскоре этот шум стал единственным, что я слышала, окутывая меня теплом и комфортом. Я почувствовала, как веки тяжелеют, дыхание выравнивается, а рыдания стихают, пока от панической атаки не остались лишь короткие всхлипы и резкие вдохи. Когда я успокоилась и моё поле зрения расширилось, я увидела источник этого ритмичного рокочущего звука.

Рядом с моей кроватью сидел мужчина — альфа мурчал. Я помнила этот звук из детства. Папа часто мурчал мне по ночам, когда я не могла уснуть или пугалась грозы. Увидев логотип Арки на рубашке мужчины, я снова завыла, но его мурчание подействовало как валиум, выравнивая моё состояние жёстким контролем над эмоциями, пока слёзы не высохли окончательно.

— Роуэн, посмотри на меня, — приказал властный и суровый голос.

Я попыталась закрыть глаза, сопротивляясь приказу, но они сами собой метнулись к нему и распахнулись. Он применил на мне свой альфа-рык. Этот командный тон, пропитанный грубой властью, было невозможно игнорировать.

Альфы могли манипулировать своими голосами так, чтобы принуждать к повиновению. Особенно хорошо это работало на более слабых альфах и всех, кто стоял ниже их по статусу. В моём организме почти не осталось подавителей, что делало меня совершенно беззащитной перед этим.

Его альфа-рык заставил меня смотреть на него, так что я принялась изучать его черты. Он сидел на стуле, который казался комично маленьким для его колоссальной фигуры. Мужчина подался вперёд, широко расставив толстые бёдра, опершись локтями о колени и переплетя пальцы, изучая меня. Линия его челюсти была острой как бритва, широкой и квадратной. У него была аккуратно подстриженная песочно-каштановая борода и армейская стрижка под машинку, увенчанная камуфляжной бейсболкой, надетой задом наперёд. Его пронзительные глаза были цвета янтаря.

— Вдох и выдох. Очень хорошо, Роуэн. Постарайся успокоиться. Я отвечу на некоторые твои вопросы, если ты ответишь на мои. Меня зовут капитан Кейд Грин, и ты находишься на военной базе Фэлкон-Сити, в Медицинском крыле. У меня здесь ордер на захват для возвращения собственности Арки. Ты подозреваешься в дезертирстве как омега, и поэтому медицинский персонал проведёт ряд тестов, чтобы подтвердить это, прежде чем мы приведём в исполнение ордер на твоё изъятие. Дай нам своё разрешение на продолжение тестов, пока будешь отвечать на несколько вопросов о своей истории болезни.

Он не задал мне вопрос, а потребовал подчинения, снова используя свой рык.

Я хотела закричать: «Нет!»

Я хотела сбежать и спрятаться, но ремни удерживали меня на месте.

Комбинация рыка и мурчания капитана Кейда дурманила. Я прикусила язык, пытаясь сопротивляться и не отвечать. Я чувствовала, как тяжесть его приказа давит на меня, и желание подчиниться ему расцветало, пока я больше не смогла выносить это давление. Моё разрешение было простой формальностью, а его рык сделал так, что у меня фактически не было иного выбора, кроме как согласиться.

— Да, сэр, — выдавила я против своей воли; злость просачивалась в мои слова, пока я бросала на него испепеляющий взгляд, который он полностью проигнорировал. Его жёсткий контроль надо мной выводил из себя до безумия.

— Очень хорошо. Медсёстры возьмут немного крови и проведут гинекологический осмотр. Но я хочу, чтобы ты сосредоточилась на мне. Ты понимаешь?

Погодите, какой ещё осмотр? Я ни за что на свете не согласилась бы на это. Вот только я уже согласилась. Моя паника снова начала нарастать, но его мурчание сгладило её. Его власть надо мной была мощной — он толкал и тянул меня в тех направлениях, в которых ему было нужно.

Сначала у меня взяли кровь, а затем две медсестры изменили положение моих ног, согнув их в коленях. Они накинули на мои бёдра тонкую бумажную простыню, призывая меня раздвинуть колени шире. Прохладный воздух скользнул между моих ног, и я расплакалась, дрожа от унизительности этого вторжения.

Я никогда раньше не была у гинеколога. У омег были железы смазки — легко узнаваемая черта, которая выдала бы мою истинную природу, ходи я на регулярные приёмы. Кто-то, вероятно, поручил медсёстрам найти этот отличительный признак во время осмотра.

Я ожидала, что Кейд выйдет из палаты, но пока они настраивали медицинское оборудование, я поняла, что он не сдвинулся с места и не планировал этого делать — что снова спровоцировало мои слёзы. Он что, реально собирался остаться в комнате?!

— Тш-ш-ш, будь для меня хорошей девочкой, Роуэн. Позволь медсёстрам провести осмотр. Сосредоточься на ответах на мои вопросы. Как долго ты принимаешь подавители и как часто?

Его голос был суровым и низким, когда он вплёл в свои вопросы более мощный рык.

Я пыталась сопротивляться и не отвечать, но довольно скоро с моих губ сорвались ответы, которые я ни за что не дала бы по своей воле. Я рассказала ему всё о своём саде, о том, как делала капсулы, как часто их принимала и как экономила.

Пока я отвечала на его вопросы, медсёстры приступили к делу, вставив в меня металлический инструмент, что причинило боль и заставило меня поморщиться. Я внезапно слишком остро осознала тот факт, что этот осмотр проходит всего в паре футов от красивого альфы, и смущение залило моё лицо красным оттенком. Я инстинктивно попыталась свести ноги вместе, пока медсёстры пытались завершить свою работу.

— Роуэн, прекрати упрямиться, или я буду держать тебя силой. Раздвинь ноги шире, — строго предупредил меня Кейд, но моё тело не подчинилось. Вместо этого оно постыдно попыталось свести колени с ещё большей силой.

Кейд вздохнул, поднялся и подошёл ко мне, жестом показав медсестре держать одно из моих коленей. Он скользнул рукой под бумажную простыню и сомкнул свою большую, мозолистую ладонь на моём втором колене, раздвигая их и крепко удерживая меня на месте.

Места, где его рука касалась моей голой кожи, пылали как в огне, и это тепло скользнуло вверх по ноге прямиком в центр моего естества. Я прикусила губу, чтобы подавить тихий стон, который всё же вырвался наружу. Уголок рта Кейда дрогнул вверх — на его лице заиграла лёгкая, понимающая ухмылка, сказавшая мне о том, что он услышал мой стон.

Он начал вычерчивать маленькие круги на внутренней стороне моего колена, продолжая удерживать мои бёдра раздвинутыми. Каждый круг, который он выводил на моей чувствительной коже, посылал электрический разряд прямо в мой центр, пока там не расцвела безжалостная ноющая боль, заставившая меня изнывать от желания, которого я до конца не понимала.

Что со мной происходило?

Медсестра наконец извлекла металлический инструмент, и Кейд похлопал меня по бедру, давая понять, что я могу снова свести ноги. Я резко захлопнула их, пытаясь унять пульсирующую боль между ног, которую становилось невероятно трудно игнорировать. Я попыталась повернуть нижнюю половину тела на бок, теперь, когда мои ноги были свободны от ремней. Новая поза помогла немного снять напряжение.

Кейд повернулся к медсестре, чтобы спросить о результатах осмотра.

— Стопроцентная омега. Я дважды проверила наличие железы смазки. Она на месте. Уверена, результаты анализа крови подтвердят наши выводы, — отчиталась она, направляясь к выходу из палаты.

Медсестра остановилась перед уходом и добавила:

— Есть ещё кое-что, что вам следует знать…

Кейд подошёл к ней, и они тихо переговорили прямо за дверью, прежде чем он вернулся и снова сел на свой стул, наблюдая за мной с потемневшим, голодным выражением лица.

— Что со мной будет, сэр?

Арка знала, и игра была окончена.

Больше никаких пряток, никаких выступлений в баре, никаких хобби дома. Мысль о моём доме вызвала слёзы на глазах. Я подумала о своих маленьких растениях в горшках, которым нужна была вода, о гитаре, которую нужно было настроить, и о незаконченной картине, над которой я планировала поработать завтра. Я подавилась громким всхлипом, осознавая, что моя жизнь, какой я её знала, уже никогда не будет прежней.

Кейд снова начал мурчать, пытаясь меня успокоить, но даже его мурчание не могло пробиться сквозь то глубокое отчаяние, которое я испытывала, зная, что, возможно, больше никогда не увижу свой дом. Каждое воспоминание о нас с отцом, спрятанных в этом маленьком лесном оазисе, вся моя свобода учиться и развиваться — растоптаны Аркой.

Мои худшие страхи сбывались наяву.

— Теперь, когда медицинский осмотр подтвердил твой статус омеги, мы оформим ордер на захват, и завтра он предстанет перед судьёй. Ты была в отключке несколько дней. Процесс был запущен, как только тебя сюда доставили, так что это не займёт много времени. Судья определит место твоего распределения, но, скорее всего, ты отправишься в то подразделение, которое тебя захватило. Затем ты интегрируешься в их стаю и будешь исполнять свои обязанности омеги.

— Несколько дней? Как долго я здесь нахожусь? Когда меня сюда привезли? Какое подразделение меня захватило? Как же мой дом? Мои вещи? У меня есть растения, которые нужно поливать! Кто-нибудь сообщил моим друзьям? Они знают, где я?

Неконтролируемые, импульсивные вопросы так и сыпались из меня. Мне было плевать на притворную покорность; теперь, когда они всё знали, это не имело никакого значения. Я была настолько зла, опустошена и эмоционально истощена — в первую очередь из-за того, что Кейд манипулировал моим настроением, устраивая мне эмоциональные качели.

Не успел он ответить хотя бы на один вопрос, как тупая боль внизу живота усилилась десятикратно, выбивая из меня весь дух. Я подтянула колени к груди — не в силах обхватить их привязанными руками, чтобы хоть как-то облегчить страдания, — когда очередной острый спазм прокатился по животу и между ног. Ощущение было настолько интенсивным, что я не могла ни говорить, ни сфокусироваться. Я застонала, а когда меня накрыл особенно сильный спазм, я закричала.

Кейд нажал кнопку экстренного вызова.