СЕЗОН УРОЖАЯ, ЦИКЛ 78929

Я тихо прикрываю дверь, чтобы не разбудить их, и крадусь по коридору в свою комнату. Из-за сегодняшнего волнения ни одна из девочек никак не хотела засыпать, и это была настоящая борьба характеров — кто сдастся первым. В конце концов усталость победила, и, оставив легкие поцелуи на их маленьких загорелых лбах, я оставила их грести к снам о плавании, тропических фруктах и розовых рыбках.

Кейд сидит на нашей кровати, когда я заворачиваю за угол спальни, но он смотрит куда-то сквозь пространство, совершенно не замечая моего присутствия. Я улыбаюсь тому, как он прекрасен, и прислоняюсь к косяку двери, ожидая, пока он выйдет из своего транса. Когда это случилось впервые, это меня ужаснуло. Казалось, будто он переставал существовать в этом мире, уносясь разумом куда-то далеко, и когда он наконец возвращался из своего оцепенения, я была близка к истерике от страха. Теперь это происходит гораздо реже, чем раньше, но время от времени сознание моего мужа покидает эту плоскость бытия. Все эти циклы спустя это больше меня не пугает. Смерть предупреждал, что он может измениться после пробуждения, но к нашему облегчению, Кейд остался тем же человеком, за которого я вышла замуж. Эти короткие моменты отсутствия — единственное изменение, и я принимаю их, вместо того чтобы бояться. Я позволяю его душе найти дорогу обратно ко мне, пока сама любуюсь его красотой.

Его шрамы теперь почти неразличимы: загорелая кожа и перекатывающиеся мышцы скрывают безупречные стежки Смерти. Он больше не хромает, его тело работает исправно, но в самом начале он был неуверен в себе, как новорожденный. После того как Смерть покинул нас, Кейд едва мог бодрствовать больше нескольких часов подряд. Я согревала его и кормила, но пока мы днями сидели у костра, в моей голове настойчиво крутилась мысль вернуться к Веси. Уденс дал свое разрешение привезти Кейда к его водам, и, как только мой муж достаточно окреп, я собрала наш лагерь. Путь выдался тихим — Кейд спал прямо в повозке, но он был жив, и его части больше не покоились в сундуке по кусочкам. Я улыбалась всю дорогу, но это не могло сравниться с той широкой улыбкой, что озарила мое лицо, когда муж впервые увидел Веси.

Именно на этих берегах я поведала ему историю о Незнакомце и моих странствиях. У нас ушло несколько дней на этот рассказ, так как его тело еще не могло долго оставаться в сознании, но он не позволил мне упустить ни единой детали. Я рассказала ему обо всех ужасных моментах, включая те, что происходили в этих водах. Ему было больно слышать о моих страданиях. Я буквально чувствовала исходившую от него ярость, и поначалу переживала, что рассказы о времени, проведенном вдали от него, навредят его выздоровлению, но он перенес их с той же храбростью, с какой встретил собственную смерть.

Последующие недели выдались куда более приятными. Мы ели тропические фрукты, разрабатывали его мышцы на мелководье и спали нагишом под солнцем. Рыбы плавали вместе с нами, пока я помогала ему набираться сил, и когда мой взгляд выхватил из воды ту самую розовую рыбку, я не смогла сдержать слез. Уденс пришел навестить Кейда, и то, как грациозно он кружил вокруг моего мужа, подтверждало: бог морей забрал его под свое покровительство точно так же, как и меня.

Мы оба набрали столь необходимый вес на залитых солнцем берегах Веси, и после месяца жизни нагишом в один прекрасный вечер Кейд прилег рядом со мной и притянул мое тело на свое. Мы занимались любовью впервые со дня нашей свадьбы. Это было неуклюже и утомительно. Мы смеялись и путались, пока Кейд пытался совладать со своими еще слабыми мышцами, но я никогда в жизни не любила ничего сильнее.

После этого мы покинули Веси и, верные его обещанию, отыскали маленький храм Элскере. На мне было роскошное платье, а на Кейде — лучшие ткани, и мы снова принесли друг другу супружеские клятвы. Южная деревушка устроила для нас свадебный пир, и мы танцевали, ели и пили до самого рассвета, отмечая нашу любовь в кругу незнакомцев, ставших нам родными. Посреди общего веселья я заметила темную фигуру, с нежностью наблюдавшую за мной из моря пестро одетых гостей; он так и не подошел близко, но мое сердце затрепетало от радости. Смерть пришел засвидетельствовать наш союз. Словно отец, он навестил свадьбу своего ребенка, и когда солнце возвестило о наступлении нового дня, мы с Кейдом закрепили свадебные клятвы плотью. Когда в полдень мы наконец вышли из покоев для молодоженов, чтобы продолжить путь, жители деревни осыпали нас подарками. Одни были скромными и незатейливыми, другие — сделанными своими руками, а третьи представляли собой целые состояния, но все они преподносились с искренней добротой. Именно тогда мы поняли. Мы дома. А на золото, украденное у Митте Мидаги, мы купили плодородную ферму.

Погода стояла ясная, земля — богатая и щедрая, а Сато неожиданно одарила нас своей милостью. Всего за один цикл наш урожай превзошел самые смелые мечты, но это чудо затмило рождение нашей первой дочери. Она появилась на свет с роскошными черными волосами и мощными легкими, и я даже не подозревала, сколько любви таится в моем сердце, пока не увидела ее. Она была моей. Она была дочерью Кейда. У нас появилась своя собственная семья, и я никогда не бросила бы ее так, как некогда бросили меня родители. Кейд никогда не отверг бы ее так, как его собственный отец отмахнулся от него. Мы будем любить ее до тех пор, пока ее жизнь не переполнится счастьем, а затем будем любить ее еще сильнее.

Смерть и Лавек вместе с его вновь обретенной женой приезжали к нам, чтобы отпраздновать рождение нашей первой дочери, а затем навестили нас снова, спустя два цикла, когда родилась наша вторая девочка. Мы хотели, чтобы Уденс тоже благословил детей, но решили подождать, пока они достаточно подрастут, чтобы отправиться к Веси и поплавать с розовыми рыбками. Именно в этот цикл мы наконец совершили путешествие к затонувшему городу, и после целого сезона на солнце, среди соленой воды и фруктов, я так счастлива снова оказаться дома. Правда, наши дочки были в полном восторге от поездки и совсем не рады возвращению. Они ненавидели расставаться с разноцветными рыбками и целыми днями играли с Уденсом, принявшим свой безобидный облик, пока нам не приходилось силой вытаскивать их из волн ради еды. Незадолго до нашего отъезда перед нами предстал кит, и зеленоватый оттенок в его белых глазах подсказал мне, что у Уденса на нас свои планы. Мы всей семьей доплыли до него, и он прокатил нас через весь затонувший город, а стайка рыб отправляла нам навстречу пузырьки воздуха, чтобы мы не захлебнулись. Когда мы вынырнули на поверхность, мы с Кейдом рассказали девочкам упрощенную версию о том, как их мама нашла одну из разбросанных костей их отца в этих водах. Мы еще не рассказали им всю правду о нашем прошлом, но они уже начали расспрашивать о шрамах Кейда и тех моментов, когда он выпадает из реальности. Девочки не до конца поняли наши слова, но им хватило услышанного, чтобы расплакаться и броситься обнимать отца, а Уденс качал нас на своей спине, выражая свою поддержку. Когда их слезы наконец высохли, Кейд по очереди подбросил их в воду, и остаток дня прошел в веселом смехе в присутствии самого бога. Нет, наши дочери вовсе не хотели покидать Веси, но с приближением сезона сбора урожая нам пришлось вернуться. Кейд все еще тихонько молится Варасу, но тот вор, что жил в нем прежде, умер вместе с его телом, и теперь он полностью доволен своей жизнью, проводя дни в погоне за детьми среди грядок с зерном и овощами.

— Это снова произошло? — Его голос прерывает мои мысли, и я улыбаюсь, когда он наконец замечает меня, стоящую в дверном проеме. Я киваю, и он протягивает руку. Раньше эти мгновения тревожили его точно так же, как и меня, но теперь он принимает их как часть самого себя. Он знает, что я не стала любить его меньше из-за этих странностей. Если уж на то пошло, я люблю его только сильнее — за то, насколько драгоценна наша жизнь. Это то будущее, которого у нас быть не должно было, и ни один из нас не воспринимает его как должное.

Он берет меня за руку, как только я оказываюсь в пределах досягаемости, и усаживает к себе на коленки. Я оседаю верхом на него, со смехом, который он тут же поглощает жадным поцелуем.

— Как же я рад вернуться домой, — стонет он мне в губы.

— Я тоже, но девчонки в отчаянии. — Я запускаю пальцы в его волосы, откидывая его голову назад, чтобы получить лучший доступ к его губам, и его стон от моего напора посылает разряд электричества прямо мне в сердце.

— Мы отвезем их обратно в следующий Сезон Роста. — Руки Кейда скользят по моим бедрам, и он задирает ночную сорочку вверх, пока моя нижняя часть тела не оказывается совершенно голой перед ним. — Но я чертовски рад, что мы больше не живем в палатке и можем просто закрыть за собой дверь.

Я смеюсь, чувствуя, как он прижимается ко мне, и это сладостное давление выбивает из головы все мысли, заменяя их неистовой, жгучей потребностью.

— Кейд, — стону я.

— Моя богиня. — Он срывает с меня остатки одежды. Его губы снова находят мои, и моя душа воспламеняется от восторга: даже спустя столько циклов он все еще называет меня так. Его любовь ни разу не дрогнула, а преданность мне сейчас стала еще сильнее, чем в день нашей первой свадьбы.

— Жена. — Он прикусывает мою нижнюю губу, ровно настолько сильно, чтобы довести меня до исступления. — Ты мне нужна.

Я уже двигаюсь раньше, чем он успевает договорить, и мои судорожные пальцы скользят по его точеным кубикам пресса к его штанам. Я неуклюже расстегиваю их, внезапно опомнившись и жажду этого мужчины. Раньше мы тайком сбегали к воде, чтобы побыть вдвоем у Веси, но те моменты всегда были суетливыми, чтобы не оставлять дочерей без присмотра надолго, и хотя я ни капли не жалею о времени, проведенном с нашими девочками, с нашей семьей, я так сильно тоскую по Кейду, что это причиняет боль. Наша любовь друг к другу не угасла, наша потребность в партнере не умирает. С каждым циклом мы становимся ближе, и хотя мне хочется растянуть это мгновение, я слишком отчаянно жажду его.

Я охватываю его рукой и направляю его к своему лону. Его дыхание сбивается, когда он осознает, как сильно я его желаю, и я запутываю пальцы в его темных волосах, заставляя посмотреть на меня.

— Я хочу, чтобы ты смотрел на меня, — говорю я, медленно опускаясь на него.

Кейд так громко выругивается, что я мгновенно зажимаю ему рот ладонью, чтобы он не разбудил девочек, и в его глазах вспыхивает огонь от того, как легко я перехватила инициативу. Ему нравится мое безумное желание, и поэтому, не убирая ладонь с его губ, я подаюсь вперед, и мое обнаженное тело соблазнительно трется о его грудь.

— Селла, — рычит он, крепко сжимая мои бедра. — Хватит дразнить меня. Ты мне нужна.

Моя рука обвивает его шею, а ладонь по-прежнему закрывает рот.

— Я хочу, чтобы ты был громким и жестким, — шепчу я, покачиваясь на нем и становясь с ним единым целым. — Я поймаю твои крики, но мы так давно не занимались этим на кровати, что я хочу чувствовать, как ты теряешь над собой контроль.

Кейд сжимает мои бедра сильнее, и я знаю, что завтра там останутся синяки. Эта мысль окатывает меня новой волной возбуждения, и он входит в меня без малейшего сопротивления.

Он принимает мою просьбу близко к сердцу и начинает двигаться с дикой, необузданной страстью, а мое собственное наслаждение стремительно выходит из-под контроля. Он непристойно стонет мне в ладонь, и это самое возбуждающее зрелище и звук на свете. Его стоны глубокие, переполненные тоской, прекрасные и страстные, и именно этот хриплый от желания голос заставляет меня сорваться в пропасть.

Я впиваюсь в его губы поцелуем, чтобы заглушить собственные крики, и мой оргазм длится, длится и длится, пока я не становлюсь мягкой, как воск, и безумно счастливой.

— И даже не думай останавливаться, — рычит Кейд, заставляя меня продолжить движение. — Я еще не закончил с тобой. Я никогда не закончу с тобой, жена.

Его темп нарастает, пока я сама уже не в силах сдерживать голос.

— О боги, Кейд, умоляю.

— В этой постели нет никаких богов, кроме тебя, — шепчет он, целуя меня в горло. — Ты моя богиня. Ты та, кому я поклоняюсь.

— Я люблю тебя, Кейд.

— Я тебя не люблю, Селла. — Он смотрит на меня с таким обожанием, что само течение его крови кажется мне осязаемым, и я теряю рассудок от осознания того, что значат эти слова.

— Пожалуйста, — умоляю я, желая, чтобы он сорвался в пропасть вместе со мной, и когда мое тело содрогается от сильнейшего экстаза, он следует за мной следом с глухим рычанием. Я целую его, чтобы приглушить этот звук, который так обожаю. Я жажду его голоса. После того как я забыла, как он звучит, пока он лежал по частям, мне нужно слышать его как можно чаще. Мне нравится слушать, как он говорит или поет, но в такие минуты я люблю слушать звуки его удовольствия, и он исполняет любое мое желание, позволяя мне услышать, как сильно он дорожит тем, что моя кожа прижата к его.

Мы вместе преодолеваем накатывающую волну за волной, и когда я наконец перестаю тяжело дышать, он бережно укладывает меня на нашу кровать. Он помогает мне привести себя в порядок, а затем ложится своим великолепным обнаженным телом рядом со мной в темноте. Я прижимаюсь к нему, и мои пальцы нащупывают его шрамы. Ему нравится, когда я касаюсь их. Обводя их кончиками пальцев, я превратила то, что он ненавидел больше всего на свете, в свое…

— Мама! — Я была настолько измотана, что даже не заметила, как провалилась в сон, пока зов нашей младшей дочери не прорезал тишину ночи.

Мы с Кейдом вскакиваем, сообразив, что ее тоненький голосок доносится с другой стороны нашей двери, и мы со смехом бросаемся к разбросанной одежде.

— Да, моя дорогая? — Я открываю дверь, на ходу просувывая руку в ночную сорочку, и вижу обеих наших девочек, стоящих в темноте. — Что случилось?

— Мы привыкли спать с вами и папой. — Младшая трет сонные глазки. — Можно нам лечь с вами?

Я оборачиваюсь на Кейда. Он смеется: его планы заполучить меня всю без остатка только что вылетели в окно от этой умилительной просьбы.

— Конечно. — Он улыбается дочерям. — Только на эту ночь.

Девочки визжат от восторга и забираются в нашу кровать, устраиваясь прямо посередине. И хотя я знаю, что все это шло вразрез с его планами, Кейд просто не может перестать улыбаться. О таком мы мечтали еще тогда, много циклов назад, в храме Хрейнасты, когда я искренне верила, что у меня нет никакого будущего. Именно этого я и хотела. Кейда — моего мужа, лучшего друга, спутника жизни и отца наших детей. Я мечтала о семье, которую мы построим лучше, чем те, от которых сами сбежали. Тогда это казалось лишь несбыточной фантазией, но сейчас, когда мы окружаем своими телами спящих дочерей и переплетаем руки над их крошечными макушками, меня захлестывает осознание реальности. Кейд заглядывает в мои затуманенные слезами глаза, и я знаю — он все понимает. На его лице застыло такое же выражение безмятежного счастья и покоя, и мы держим друг друга за взгляды, пока девочки погружаются в сон. Мы еще долго бодрствуем, наблюдая за ними и друг за другом, а наши руки по-прежнему крепко сцеплены. И когда веки становятся слишком тяжелыми, я едва заметно сжимаю его пальцы.

— Я люблю тебя, — беззвучно шевелю я губами над головами дочерей, и он подносит мою руку к своим иссеченным шрамами губам, благоговейно, с нежностью и трепетом целуя мою ладонь.

— И я, жена. — Его глаза весело мерцают в темноте. — Я тебя не люблю.

Перевод выполнен htips://t.me/mousebookagency

будем рады услышать ваш отзыв, а также увидеть вашу поддержку в виде комментариев и реакций