СЕЗОН ЖАТВЫ, ЦИКЛ 78920

Кейд помог мне надеть свою рубашку взамен истлевшего платья, и, когда он натянул штаны, мы начали спускаться с крыши. При сходе на землю сердце наполнилось уродливой тоской. Мысль о том, что в брачную ночь мне придется прощаться с мужем, наполняла меня ужасом. Мне так хотелось свернуться калачиком под простынями, прижавшись раскаленной кожей к его великолепному, обнаженному телу, заснуть в его объятиях и встретить рассвет вместе, но он и так пробыл здесь слишком долго. Да и что такое три дня по сравнению с целой жизнью? Я могла бы продержаться три дня, а затем началась бы моя настоящая жизнь. Я стала бы женой Кейда, матерью наших детей, женщиной, которая сама вершит свою судьбу и приносит клятву верности богу по собственной воле.

Мы добрались до моего окна, и, когда Кейд помог мне забраться в комнату, я увидела ту же боль в его глазах. Мой новый, прекрасный муж поднял руку и нежно коснулся моей щеки, а я прижалась к его ладони.

— Через три дня я приду за тобой, несмотря ни на какие препятствия, — успокаивающе произнес он. — И тогда я больше никогда не отойду от тебя. Клянусь.

— Я люблю тебя, — прошептала я сквозь слезы.

— Мне никогда не надоест слышать эти слова. — Он улыбнулся, шагнул ближе, так что мы оказались грудь к груди, и мне пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Сколько бы раз я ни смотрела на вора, его красота каждый раз вышибала у меня воздух из легких.

Кейд приложил вторую ладонь к моему подбородку и подался вперед для поцелуя, но прежде чем наши губы успели соприкоснуться на прощание, наш мир взорвался.

Дверь распахнулась с такой силой, что разлетелась в щепки. Петли вырвало прямо из стены, и прежде чем я успела осознать происходящее, Кейд оттолкнул меня за свою спину, раскинув руки, как щит. Страх пронзил меня насквозь, и я с оцепенелым ужасом наблюдала, как в комнату врываются стражники.

Только это были не стражники. Это были солдаты, чью форму невозможно было спутать ни с чем. Служители Валки, а раз здесь его приспешники, значит, за ними придет смерть. Кейд вдарил меня в стену, пытаясь вытолкнуть в окно, но солдаты двигались слишком быстро. Десять человек наводнили мою внезапно ставшую крошечной спальню прежде, чем мы успели сделать и два шага назад.

Они молча схватили Кейда, когда он попытался заслонить меня собой. Он отбивался, лягался и яростно сопротивлялся, разбив губу одному солдату и сломав нос другому, прежде чем они смогли его скрутить. Четырем мужчинам пришлось удерживать сильного человека, которого я называла своим, но его гнев из-за собственного пленения не шел ни в какое сравнение с тем диким зверем, в которого он превратился, когда двое солдат вцепились в мои руки.

— Уберите свои проклятые богами руки от нее! — закричал Кейд, рванувшись вперед. Он был настолько силен, что двое солдат выронили его, а остальные пропахали ногами по полу, когда он бросился ко мне, но оставшиеся четверо тут же бросились на помощь — и уже все восемь человек изо всех сил старались удержать моего мужа.

— Отпустите ее, или клянусь Варасом, я вас убью! — Он ударил головой стоявшего перед ним мужчину, и тот, невысокий солдат, рухнул на пол. Я никогда прежде не осознавала, насколько высок и силен Кейд, насколько опасным может быть вор, которому я доверила свою жизнь, пока не увидела это своими глазами. Восемь обученных самим Воином солдат едва справлялись с ним — их жестокость не шла ни в какое сравнение с яростью мужа.

— Заткните его, — прорычал солдат, державший меня, и один из подручных Валки со всего размаху врезал Кейду по лицу, так что в воздухе брызнула кровь.

— Перестаньте! — закричала я, отчаянно вырываясь из рук похитителей. — Не трогайте его, умоляю.

Ни один мужчина, кроме Кейда, не смел прикасаться ко мне, а теперь незнакомцы лапали мое тело, удерживая меня силой. Мой разум твердил, что я должна паниковать от того, что эти грязные руки оскверняют меня, но перед глазами стояло лишь избиение моего мужа. Он укусил солдата так сильно, что пришлось сплюнуть кровь прямо на пол. Он отпинал одного по голеням, ударил коленной чашечкой в живот другого, но крупный солдат снова ударил его в челюсть, запрокинув голову так резко, что я завизжала.

— Убирайте его отсюда, — продолжал аколит, удерживая меня и игнорируя мои мольбы.

— Селла! — захлебываясь кровью, прокричал Кейд, когда его выволокли из комнаты. — Селла! Не трогайте ее! Смейте только прикоснуться к ней!

Солдат ударил его в третий раз, и он затих, а я изрыгала проклятия, каких никогда раньше не произносила вслух.

— Кейд? — Ответа не последовало. — Кейд?

— Заткнись. — Мой пленитель зажал мне рот пальцами, и со всей яростью, что кипела во мне, я впилась зубами в его руку. Он выругался, и прежде чем я успела сообразить хоть что-то, его кулак обрушился на мой висок. Боль взорвалась в голове, оглушая. Кажется, я слышала, как Кейд извергает угрозы и ярость, но боль в собственной голове отрезала меня от всего остального, пока служители Валки волокли нас в глубь святилища.

Хрейнаста сидела на своем троне в дальнем конце Святая Святых, но не она привлекла мое внимание. Это место предназначалось исключительно для чистейших душ, для тех, кто не искушал жриц. Ни один мужчина не смел ступить на порог этой комнаты, и тем не менее рядом с богиней стоял самый крупный из всех мужчин, каких мне доводилось видеть в жизни. По сравнению с ним даже внушительный рост Кейда казался скромным. Я никогда раньше не видела настоящего бога — обычно Хрейнаста скрывалась в телах смертных женщин, — но в этом облаченном в богато украшенные доспехи монстре не оставалось никаких сомнений. Его глаза были чисто-белыми, со слабым намеком на серую радужку. Черные волосы были острижены по-военному коротко, а его мускулы сами по себе служили оружием, не уступая страшному мечу, висевшему на бедре.

Валка. Бог Войны.

Если здесь он — следом обязательно придет Смерть.

Его последователи швырнули меня перед трогом Хрейнасты, и я рухнула на колени, а рубашка Кейда едва прикрывала мою наготу. Сама богиня была значительно меньше Валки, ее смертная оболочка как раз приближалась к сороковому циклу. На ней был тот же сосуд, что и в день, когда меня принесли в храм в качестве жертвы: загорелая кожа всё еще оставалась гладкой и красивой, но в заплетенных волосах уже пробивалась седина. Единственной причиной, по которой она так цеплялась за это тело, было то, что она ждала меня. В противном случае она бы давно отбросила его, стоило ее волосам побелеть. И я ненавидела ее за это. Эта надменная женщина смотрела на меня сверху вниз, и сквозь ее ауру сочилась чистая ненависть, но на самом деле злилась не она. Смертная оболочка даже не подозревала о происходящем. Эгоистичная богиня, лишенная самообларения, украла двадцать циклов ее жизни, и если бы я могла убить Хрейнасту, не навредив ее ни в чем не повинной хозяйке, я бы сделала это голыми руками.

— Мой сосуд, — произнесла она, и ее голос звучал мелодично, но сочился отвращением. — Как же ты опозорила меня.

— Я больше не твой сосуд! — выплюнула я, изгнав из тела любые мысли о самосохранении в порыве дикой ярости, но тут Валка шагнул вперед, и я замерла, внезапно осознав всю масштабность происходящего. Валка — мужчина, бог войны — находился прямо в храме чистейшей первородной богини. В Святая Святых, куда вход был строго запрещен абсолютному большинству мужчин.

Ослепленная паникой, я вскочила на ноги, намереваясь прорваться к мужу, но солдат перехватил меня прежде, чем я успела сделать хотя бы шаг, и с силой швырнул на пол. Мое тело ударилось о плитку так сильно, что кожа вспыхнула алым, а Кейд взревел от ярости. Наши взгляды встретились, и восемь солдат едва справлялись с его бешеной силой.

— Не трогайте ее! — заорал он, отбиваясь, извиваясь и нанося удары. — Руки прочь от моей жены!

Валка невозмутимо подошел к Кейду и обнажил свой меч. Клинок представлял собой чудовищное зрелище — неправдоподобно длинная полоса металла, от вида которой у меня перехватило дыхание.

— Что вы делаете?! — закричала я, ползая по полу, но солдат вцепился мне в волосы, рывком останавливая меня. — Что вы делаете? — Я была неутешна, и в моем голосе звучал уже чистый, первобытный страх.

— Именно пепел Вараса выдал тебя, — спокойно произнесла Хрейнаста у меня за спиной. — Пятно на твоих белых одеждах, мой сосуд. Доказательство того, что ты больше не чиста. Доказательство твоего непослушания.

— Не трогайте его! — закричала я, игнорируя ее слова. — Смейте только прикоснуться к нему!

— Твои грехи не останутся безнаказанными. Смертные не имеют права позорить богов, — продолжила она.

— Я убью вас, если вы тронете его! — Я рванулась вперед, но солдаты вцепились в мои волосы, вырывая пряди с корнем, и одному из них пришлось буквально забраться на меня сверху, чтобы я не смогла сбежать.

— Слезай с нее! — Кейду было плевать на то, что Бог Войны приближается к нему с клинком, заточенным для бойни. Его глаза были прикованы к моим — всегда к моим, — и боль, запечатленная на его лице, была слишком невыносима для меня. — Уберите свои грязные руки от моей жены.

Валка молча встал перед Кейдом и приложил неправдоподобно большую ладонь к груди моего мужа, прямо поверх его сердца. По комнате прошла волна чистой энергии, ударная волна была видна почти воочию, и Кейд отшатнулся назад от мощнейшего толчка.

— Твоя душа теперь привязана к каждому дюйму твоего тела, — холодно и безжалостно произнес Валка. Он не был похож ни на кого из тех, с кем мне доводилось сталкиваться, и ужас, скрутившийся в желудке, грозил убить меня.

— Ты будешь в сознании до самого конца, — продолжал Война, и Кейд впервые за все время перестал сопротивляться, с ужасом глядя на громадного бога.

— Не трогайте его! — завизжала я, а страх, кошмар и подкатившая к горлу желчь перекрыли дыхание. От моего крика Кейд снова забился в руках державших меня солдат, и его рубашка задралась, обнажая мое голое тело.

— Уберите с нее руки! — закричал он, пока они грубо заламывали мне руки, а ткань рубашки с треском рвалась под напором.

— Если ты не прекратишь сопротивляться, вор, я искромсаю и ее тоже, — бросил Валка, и Кейд мгновенно замер, вся яростная борьба разом покинула его.

— Поднимите ее. — Слезы покатились по щекам Кейда, но я не могла перестать кричать. — Поднимите ее и прикройте. Я приму свою судьбу без борьбы, если вы просто отпустите ее.

— Нет! — я рванулась вперед, хотя изодранная рубашка уже ничего не скрывала, но мне было плевать. К черту богов, пусть видят меня всю — мои обеты Хрейнасте больше ничего не значили. Свадебные клятвы стерли их навсегда.

— Селла, — Кейд смотрел на меня так, будто мы были одни во всей вселенной. — Не бойся. Ничто из того, что они сделают, не сможет стереть мою любовь к тебе. — Он перевел взгляд на Валку, и в его ауре зазвучали отвага и вызов. — Я приму то, что должно случиться, но отпустите мою жену. Не причиняйте ей вреда. Пожалуйста.

Валка жестоко посмотрел на Кейда и, к моему удивлению, кивнул. Хрейнаста ахнула за моей спиной, но Война лишь ощетинился на этот звук, и она тут же умолкла. Маленькая часть моего разума испытала шок от того, что первородная богиня трепещет перед кем-то еще. Она была первой, величайшей, но один лишь сердитый жест Валки заставил ее замолкнуть. Это красноречиво говорило о том, насколько жуткó само воплощение Войны. И насколько хрупкими были ее смертные сосуды.

Кейд кивнул Валке и, со слезами, струящимися по лицу, замер. Бог наклонился, стянул с моего мужа штаны и направился ко мне. Одним кивком Валка отозвал прижимавших меня к полу солдат и протянул мне брюки. Я лежала распростертая и полуголая перед Валкой, пока человек, которого я любила, стоял совершенно обнаженным, но эти штаны были мне не нужны. Мне было не нужно то, что означал этот жест, и я не могла пошевелиться — к горлу подступала тошнота.

— Надень их, жена, — произнес Кейд, и его голос звучал так прекрасно и мягко, несмотря на слезы. — Всё в порядке.

С уродливым, влажным всхлипом я приподнялась, запахнула рубашку на обнаженной груди и приняла штаны из рук Валки. Я натянула их, затянув шнурки на талии — теперь я оказалась одета слишком тепло для того кошмара, в то время как Кейд стоял перед нами пугающе обнаженным.

— Ты признан виновным в осквернении сосуда Чистой, вор, — надменно, совершенно не соразмерно масштабу этого ужаса произнесла Хрейнаста. — Твоя душа навечно привязана к твоему телу, и ты будешь в полном сознании до самого конца. А после твои остатки будут развеяны по самым отдаленным уголкам королевства.

— Развеяны? О чем вы говорите? — Я безумно посмотрела на Валку, но он лишь с холодным равнодушием глянул на меня, прежде чем снова перевести взгляд на моего мужа. Кейд безостановочно дрожал, но не сопротивлялся, изо всех сил стараясь уберечь меня от угроз Войны.

— Что вы с ним сделаете? — Мой голос сорвался на истерику.

— Селла, — глубокий рокот Кейда прорезал мой ужас. — Селла, любовь моя, посмотри на меня.

Я послушалась, хотя едва могла разглядеть его сквозь пелену слез.

— Я буду любить тебя, пока не превращусь в прах, и даже тогда — буду любить по-прежнему.

— Не надо. — Это было не прощание. Это не могло быть прощанием.

— Моя богиня, — громко и отчетливо произнес он, и это его любимое обращение прозвучало как дерзкая пощечина эго Хрейнасты. — Отвернись. Не смотри на это.

— Нет, — всхлипнула я. — Я не оставлю тебя.

— Я люблю тебя, Селла.

— Я не люблю тебя. — Он грустно улыбнулся, когда я повторила его собственные слова. Мои чувства были слишком безграничны, чтобы вместиться в одно-единственное слово, и я теряла рассудок. Теряла его.

— Пока я не стану прахом, жена.

— Пока я не стану прахом.

Кейд посмотрел на жестокого бога, и его храбрость перед лицом такого наказания удивила даже Войну. Комната на мгновение затихла — все замерли в благоговейно-страшном трепете перед моим мужем, и Валка кивнул. Его солдаты двинулись к Кейду, широко раскинув в стороны его руки и ноги, но Кейд не сопротивлялся. Он не боролся. Он делал это ради меня, чтобы мне не пришлось испытать на себе гнев Хрейнасты.

А затем Валка поднял меч и опустил лезвие.

Я закричала от ужаса, когда мой любимый вор взревел от боли. Клинок прошел сквозь плечо, отсекая руку от тела. Кровь хлынула из раны фонтаном, и с охватившим меня безумным ужасом я наконец поняла слова Хрейнасты. Он будет в полном сознании, пока его будут резать на куски.

Я вскочила на ноги, бросаясь к нему так, будто могла остановить Войну.

— Селла, нет, — выкрикнул Кейд, сплевывая кровь. — Пожалуйста.

Будто подтверждая его угрозу, Валка обернулся и посмотрел на меня, и я рухнула на колени перед мужем, чья кровь уже растекалась лужей по каменному полу. Я спиной чувствовала, как злорадство Хрейнасты отравляет воздух, но сам Валка, казалось, был впечатлен стойкостью Кейда.

— Я сделаю это быстро, — прошептал Война так тихо, чтобы Чистая не услышала его маленького милосердия, прежде чем направиться к другой руке Кейда. — За твое мужество я не стану продлевать твои муки.

Окровавленным мечом он отсек вторую конечность. Кейд закричал. Меня стошнило, но я вытерла рот и снова подняла взгляд на мужа. Я же обещала ему, что не оставлю его в одиночестве. До самой смерти. Пока мы оба не обратимся в прах.

Один из солдат подобрал руки Кейда с пола, и Валка единым движением отрезал кисти от его запястий. Аколиты Войны завернули их в ткань и вынесли из святилища, а бог тем временем вернулся к Кейду.

Он сдержал обещание, действуя быстро, пока солдаты удерживали торс Кейда в вертикальном положении. Валка одним быстрым ударом перерубил колено Кейда, а затем отсек его бедро от самого таза. Из его изуродованного тела хлынула кровь, багровая лужа растекалась вокруг моих коленей, но я не двигалась, позволяя ее теплу омывать меня. Слезы не переставали течь, пока я смотрела, заставляя себя оставаться с ним до самого конца, ведь Кейд не выказывал никаких признаков обморока — сила бога удерживала его в сознании.

— Мне так жаль, — бормотала я, пока Война отделял его вторую ногу по бедро, оставляя ее целой. — Мне жаль. Мне жаль. Мне жаль.

Это было все, что я могла произнести, пока солдаты опускали его лишенный координат торс на холодный пол.

Кейд не мог говорить, кожа его бледнела, но он удерживал мой взгляд с непоколебимой уверенностью, пока последователи заворачивали его конечности в ткань и уносили. Но его тускнеющие глаза говорили сами за себя. Пока я не стану прахом.

Сама того не осознавая, я проползла по его крови, пока не опустилась на колени прямо перед его лицом. Валка поднял меч, но замер, когда я шагнула на пути его клинка. Хрейнаста пробормотала что-то недовольное из-за задержки, но Война проигнорировал ее, даровав мне последнюю минуту с любимым человеком. Я обхватила подбородок Кейда и поцеловала его. Он едва мог пошевелиться, его губы безвольно прижались к моим, но угасающие глаза говорили вместо него. Пока я не стану прахом.

Валка хмыкнул, и я отползла назад по луже крови. И все же я не бросила мужа — лишь отдалилась настолько, чтобы клинок мог свободно рассечь воздух, не задев меня. Этот миг между нами растянулся на вечность. Я увидела все то, чего нам уже не суждено испытать, все слова, которые я больше никогда ему не скажу. Мы застыли в едином порыве безмолвного разговора; страх перед неизбежным концом был густым, но не шел ни в какое сравнение с тяжестью нашей любви. В эти последние секунды в глазах моего мужа не было ни ненависти, ни сожаления. Лишь невыносимая боль и бесконечная любовь.

Я поднесла пальцы к губам и поцеловала их, чувствуя, как его кровь попадает в мой рот, шепча прощание, а затем Война поднял клинок и обезглавил Кейда.