Глава шестая

— Ты умеешь плавать? — В голосе Незнакомца слышится сплошное сомнение.

— Нет. — я качаю головой, хотя его здесь нет и он меня не видит. Я выросла в Сент-Энте, запертая сначала в родительском доме, а затем в храме. Священный город окружала суша, так что этому уроку Кейд меня никогда не учил.

— Тебе придется научиться, — говорит Незнакомец, и его намерения кристально очевидны. — Что ж, лучше времени не найти.

Незримая рука толкает меня, и я с размаху падаю грудью в прохладную, кристально чистую воду. Мои легкие сжимаются, тело бьет судорогой, и неприятный поток воды бьет в нос. Я кашляю, втягиваю еще больше влаги и захлебываюсь, отчаянно барахтаясь, работая ногами и отдуваясь. Будь проклят этот человек. Если я когда-нибудь еще увижу его, я выпотрошу его точно так же, как того тигра.

— Да что с тобой не так? — кричу я, когда моя голова прорывает водную гладь. Мои судорожные движения цепляются за камни, и я вытаскиваю свое промокшее тело из воды. Незнакомец не отвечает, но я чувствую, как его смешок отзывается эхом во мне.

— Я ненавижу тебя, — выплевываю я.

— Ну-ну, мое дитя, — смеется он. — Ты что, утонула?

— Я могла бы!

— Но утонула ли?

— Нет, — уступаю я.

— Ты справилась хорошо. — Его голос в моей голове становится серьезным. — Ты не утонула и выбила себе путь на поверхность ногами. Думаю, ты научишься быстро.

— Но тебе не обязательно было меня толкать. — Я вся состою из соли — и мои эмоции, и покрытая водой кожа.

— Твои инстинкты сильны. Страх управлял твоими конечностями, и он научил тебя двигаться. Думаю, толкнуть тебя было мудро.

— Нет, ты просто подумал, что это смешно, — дуюся я.

— Так и было. — Незнакомец добродушно фыркает. — Хочешь попробовать еще раз?

— Держи свои чертовы руки при себе, — рычу я.

— Ладно-ладно, все равно момент уже упущен.

Жаль, что его здесь нет. Я бы залепила ему пощечину.

— Только не дай мне утонуть?

— Ты же знаешь, я не могу тебе помочь.

— Прекрасно. Развлекайся, наблюдая, как я глотаю воду.

— Ох, какая драма, мое дитя. Ты будешь в порядке. Ты всегда в порядке.

— До того дня, пока не окажусь не в порядке. — Мои мысли возвращаются к Кейду. Он был стойким, всегда выходил сухим из воды… пока не перестал. До того дня, пока его удача и жизнь не иссякли.

— Я верю в тебя. — От нежности в его голосе я верю Незнакомцу. — Сегодня не тот день, когда я позволю тебе умереть.

— Есть какие-нибудь советы?

— Не глотай воду.

Я награждаю его оскорбительным словечком и снова падаю в ласковые волны, чтобы попытаться еще раз.

— Что здесь произошло? — спрашиваю я, осматривая Веси, пока моя кожа сохнет на раскаленном песке. Одновременно озеро и море, Веси представляет собой огромное водное пространство, со всех сторон окруженное отвесными скалистыми утесами, за исключением этого единственного пляжа — словно земля провалилась, уступив место воде. Эта синяя гладь кажется неуместной посреди диких земель, но больше всего озадачивает затонувший город. Каменные дома выстроились вдоль мощеных улиц, соседствуя с массивными храмами. Целая жизнь, погребенная под плещущимися волнами.

— В каком смысле? — раздается в моей голове голос Незнакомец. Последние несколько дней он учил меня плавать — если, конечно, бросать меня на произвол судьбы, чтобы я боролась за жизнь и кашляла, можно считать обучением. Сент-Энт не имеет выхода к морю, и до этого момента самым большим водоемом, который я видела, был бассейн в храмовых садах. Если бы только я попросила Кейда научить меня плавать в том фонтане! Он был бы куда лучшим наставником, чем Незнакомец. И все же именно благодаря его урокам я до сих пор делаю вдох за вдохом.

— Город, — говорю я, впитывая тепло солнца. После непрекращающихся снегов Севера и обжигающего жара Сиватага температура у Веси просто великолепна. Раньше я никогда не ощущала жжения раскаленного песка или щиплющего вкуса соленой воды, и они мне нравятся. Я лежу на солнце совсем голая, совершенно одна, если не считать успокаивающего голоса в моей голове, и представляю мощное тело Кейда, покрытое кадрами воды. Я воображаю, как он плывет сквозь волны, как напрягаются и играют его мышцы, когда он ныряет на глубину. Я чувствую его исцелованную солнцем кожу рядом со своей, скользящую по моему вспотевшему телу по мере того, как нарастает наше наслаждение.

Тихий стон вырывается из моего горла, пока я сдерживаю слезы. Я скучаю по Кейду сильнее, чем могу вынести, и ненавижу то, что он лежит разобранный по кусочкам, запертый в коробке, а не голый на пляже рядом со мной, с блестящими черными волосами и сияющей улыбкой. Это место, где я скучаю по нему больше всего. Это то самое место, которое я хочу, чтобы он увидел, прочувствовал, которым насладился. Я бы хотела, чтобы мы могли разделить сладкие фрукты, которые растут здесь дикими и свободными. Я хочу, чтобы он посмотрел, как я сбрасываю одежду, прежде чем нырнуть в воду, и упивался тем, как его темные глаза вспыхивают золотом. Он любил каждую часть меня — тело и разум. Я обожала всего его целиком — душу и форму, и мое сердце разбивается заново.

— Что случилось с городом? Почему он затонул? — спрашиваю я, заталкивая боль глубоко внутрь. Тоска по нему ничего не изменит. Поиск его разбросанных костей — моя единственная надежда, и я мысленно умоляю Незнакомца не комментировать отчаяние, прозвучавшее в моем голосе.

— С затонувшим городом не случилось никакого зла, — отвечает он. — Уденс, бог моря — не мужчина и не женщина, а чудовище из глубин. Когда боги спустились в наш мир, большинство из них обосновалось в Сент-Энте, но некоторые отправились странствовать по землям. Лавек выбрал Север, его жажда крови влекла его в дикие края, но Уденс привязан к воде. Моряки молятся ему, рыбаки приносят ему жертвы, но он жаждал священных вод — храма в нашем мире, находясь при этом в море. Он страстно желал заявить о себе среди людей, как это сделали его собратья. Его культ построил Веси. Они вытесали каждый камень, вымостили каждую улицу, возвели каждую возвышающуюся башню, и когда строительство завершилось, Уденс затопил его. Твердая скала треснула, и город рухнул вниз, когда земля заполнилась водой. Одновременно озеро и море, а затем ни то ни другое, Веси стал его священной землей.

— Тогда зачем Вальке прятать его здесь? — спрашиваю я. — В месте, которое не проклято?

— Тьма, возможно, и не высекала эти утесы, но она обитает в этих водах, — отвечает Незнакомец, и от его тона у меня в желудке все сжимается от тревоги. — Убивать и быть убитым, есть и быть съеденным. Таков закон природы. Жизнь требует смерти, и Уденс понимает это. Он не желает менять цикл жизни, но каждое морское создание, пойманное людьми ради еды, каждое чудовище, убитое ради безопасности корабля, каждое растение, вырванное с корнем из-за его целебных свойств, приводило его в отчаяние. Древние звери были дикими чудищами. Щупальца, глаза, чешуя и клыки — океанские глубины некогда кишели невыразимыми ужасами, но люди истребили их в своем страхе. Они тысячами пожирают рыбу, разрушают кораллы ради медицины, и Уденс оплакивает каждую потерю. Когда Веси затонул, он объявил его воды священными. Человечество может погружаться под его волны, но им запрещено трогать тех, кто живет под поверхностью. Все обитатели этого места священны для Уденса, и хотя здешние создания питаются как водорослями, так и друг другом, как того требует природа, он запрещает людям причинять им вред.

— Я не собираюсь никого убивать, — говорю я в замешательстве. — Я хочу лишь вернуть то, что было украдено.

— Мое сладкое дитя, ты ничего не понимаешь. Чудовища, которых истребили твои предки, все еще живут в Веси. Звери размером с храм Хрейнасты, жаждущие крови. Клыки, которые помнят вкус человеческой плоти. Этот берег, где ты купаешься и тренируешься, безопасен. Уденс подпитывается твоим удовольствием в его водах, но глубины полны зрелищ, которых люди не видели уже много веков. Тебе придется спуститься в бездну ужасов, чтобы найти его кости. Этот заплыв испытает твою выносливость, ведь на тебя будут охотиться. Уденс не позволяет проявлять насилие по отношению к своим детям. Если ты убьешь хоть одно из его созданий, даже в целях самообороны, он накажет тебя. Он терпит подобное в океанах, поскольку таков их закон, но не здесь. Веси — его владение. Ты не можешь навредить никому, даже водорослям, оплетающим твои лодыжки, пока ты тонешь.

— То есть я сдаюсь и умираю, либо сражаюсь и умираю? — я вскакиваю на ноги, белый песок липнет к спине, пока я отступаю от воды.

— Таков закон Веси, — отвечает он. — Именно поэтому Валька спрятал то, что ты ищешь, именно здесь. Твоя единственная надежда на выживание — переплыть монстров Уденса, обогнать создания, которые живут под поверхностью уже сотни циклов, и при этом не пролить ни капли крови его священных детей.