Глава пятая

«Из всех людей на свете именно ты обладаешь властью ранить меня больнее всего».

И я причинила ему боль. Я убила его, и теперь его кости лежат на длинном участке пола, охраняемом чудищами, рожденными и взлелеянными злом. Кровь покрывает их белый мех. Голод затаился в их глазах. Я буду мертва еще до того, как сделаю десять шагов по храму Лавека.

Тигры смотрят на меня, пока я застыла в дверном проеме. Они не двигаются. Они не рычат. Они просто изучают безумно храбрую девушку, замершую на пороге. Отчаянную девушку, движимую любовью, гневом и ненавистью. Мне следует повернуть назад. Мне следовало бы бежать к безопасности меча Лавека, но он не сможет мне помочь. Не в этом случае. Но мне нужна его помощь. Особенно здесь, ведь там покоится его рука. От плеча до запястья она лежит на алтаре, словно подношение, но эта прекрасная, мощная конечность — вовсе не дар. Валька оставил ее здесь не для того, чтобы почтить Охотника. Нет, Война оставил ее здесь как осквернение. Насмешку. Кровавую жертву на святилище, на которое Лавек больше не смеет смотреть.

Я всегда буду приходить за тобой. Обещание, которое он не смог сдержать. Клятва, которую он нарушил из-за меня. Теперь я исполняю ее за него. Я присвоила его слова себе. Я всегда буду приходить за ним, и следы от пальцев Лавека жгут мое лицо. Охотник напоминает мне Вора. Кровь и сажа — они даруют благословение и защиту. Они не забирают; они не опустошают и не пожирают. Кровь обжигает кожу раскаленным белым пламенем, и я больше не могу стоять на месте. Боль слишком сильна, и я делаю шаг вперед.

Тигры напрягаются, готовясь к атаке, но не сдвигаются с места. Вместо этого они изучают меня настороженными взглядами и предупреждающим рычанием. Кровь горит все сильнее, словно с моего черепа сдирают плоть, но я заставляю себя идти. С каждым шагом боль на лице утихает, и до меня доходит. Лавек оставил на мне метку, благословил меня, объявил своей. Точно так же, как Варас помечает своих воров сажей своих священных пеплов, Охотник крестил меня кровью. Теперь я его. Охотница, воительница, жрица. Боги отвернулись от меня, но здесь, в диких землях, Лавек понимает. Он испытал боль утраты любимого человека. У него отняли жену, вырвав ее из его рук. Мы одинаковы. Быть может, здесь, на ледяных землях, я не проклята за то, что люблю кого-то беззаветно. Я помазана. Я обласкана милостью. Я отмечена.

Я мчусь сквозь стаю к алтарю. Клыки щелкают у моих лодыжек, пока мои ноги ударяют по промороженному камню. Из глоток вырываются жаждущие крови крики, но я не останавливаюсь.

Беги быстрее. Это не голос Незнакомца, но его мысли проникают в мой разум. Я хочу подчиниться. Я пытаюсь бежать быстрее, но мои ноги выбились из сил. Ледяной воздух жалит легкие. Кровь на моем лице горит.

Я кричу в тот момент, когда мои пальцы сжимаются вокруг его замерзшего запястья. Рука, которая когда-то любила меня и учила меня, теперь превратилась в затвердевшую плоть — черная магия не дает тлению поглотить его. Мои руки горят там, где его мертвая кожа касается моей, но вопреки боли я прижимаю ее к груди. Еще одна часть. Еще одна разбросанная кость. Я на один шаг ближе к концу этого кошмара, но тут я замечаю движения тигров. Они позволили мне добраться до алтаря, но это было не благословение. Это была ловушка, и они отрезали мне путь к выходу. Я безумно ищу лазейку для побега, но в этом огромном храме нет ничего, кроме кружащегося снега.

Чудовищный тигр крадется вперед, готовясь к смертельному удару, и я закрываю глаза, позволяя темной магии на его коже жечь мне горло.

— Я люблю тебя, Кейд, — я произношу его имя, чтобы не забыть. — Лавек? Помоги мне. — Это первая моя молитва после его смерти. Она кажется фальшивой на языке, но правильной в глубине души. Свист воздуха от атаки тигра — единственный ответ, который я получаю, и я готовлюсь к удару.

Зверь приземляется с резким глухим стуком, но не на мое тело. Я не чувствую боли, ни когтей, ни зловонного дыхания, и мои глаза распахиваются. Создание лежит у моих ног, а из его груди торчит копье. Я отшатываюсь от неожиданности, но слышу их раньше, чем вижу. Деревенские жители врываются в храм, их оружие жаждет пролить кровь, и тигры забывают обо мне, бросаясь на свежее мясо. Это какофония клинков и клыков, охота внутри храма Охотника, и воздух наполняется силой. С каждой капля крови связь Лавека с этим алтарем крепнет, и по мере того как люди и звери сражаются и умирают, Лавек впервые за столетие переступает порог. Его почти белые глаза встречаются с моими. Шрам на его горле подергивается, когда он приветствует жертвы, и его присутствие расширяется, поглощая святилище, город, гору.

— Иди, дитя, — голос Незнакомца эхом отзывается в моем разуме, и я беспрекословно повинуюсь. Я пробираюсь сквозь бойню, прижимая его руку к груди. Смерть танцует вокруг меня, но мне не причиняют вреда, пока я не останавливаюсь как вкопанная перед Ловцем.

— Спасибо, что помог мне, — шепчу я поверх звуков кровопролития.

— Я тебе не помогал, маленькая охотница. — Огромный бог смотрит на меня так, будто видит самые глубокие уголки моей души, каждый момент моего прошлого и будущего, и мое сердце переполняется. Он объявил меня своей. Я ненавижу богов. Я не хочу им служить, но этот убитый горем муж? Я буду поклоняться ему. Мы одинаковы.

— Это ты мне помогла, — продолжает Лавек, поднимая свой окровавленный клинок и готовясь к убийству. — Ты вернула мне мой город. — Он делает шаг вперед, и в его глазах вспыхивает жестокость. — Иди, маленькая охотница. Иди, пока я не решил оставить тебя себе.

И вот его уже нет, его меч рассекает воздух с невероятной силой, и я подчиняюсь его приказу. Я выбегаю в пропитанный кровью снег, и мои губы вновь и вновь шепчут его имя, прижимаясь к его руке. Один раз. Два раза. Пять.

— Валка совершила ошибку, спрятав его здесь, — говорит Незнакомец, пока я спускаюсь по леденящему склону горы. — Ты должна пройти этот путь в одиночку. Тебе нельзя принимать помощь, и все же в тот самый миг, когда жители деревни проведали о твоем намерении сокрушить зло, они пошли за тобой. Увидев, что Лавек вернулся в свой город, они сплотились и двинулись по твоим стопам. Вот только они тебя не защитили. Они тебе не помогли. Твоя цель заключалась в том, чтобы отыскать его, и ты сделала это одна. Они же сражались, чтобы положить конец своему изгнанию, и это ты помогла им разрушить проклятие, приведя их к победе. Да, Валка совершила ошибку, спрятав его здесь.