Когда я был мальчишкой в Неверленде, я до ужаса боялся ночи. Воя волков и теней, что становились всё длиннее в лесу. Тень помогала мне переживать ночи.

Потом я нашёл Динь-Динь, и её золотое сияние прогоняло тьму, и я больше не боялся.

Позже, когда я потерял свою тень, я боялся дня. Обжигающего жара солнца и власти, отнятой у меня, пустоты, вырезанной в самом центре меня.

Всегда было что-то. Что-то, из-за чего я чувствовал себя слабым, и костыль, на который можно опереться, чтобы чувствовать себя слабым чуть меньше.

Теперь я знаю.

Лагуна дала мне Тень Неверленда, потому что я нуждался в ней.

Мне нужен был этот костыль, пока я не научусь ходить.

В голове до сих пор живы воспоминания Бальдра. Воспоминания о двух богах на берегу лагуны, наблюдавших, как духи воды уносят меня вниз.

Я должен быть мёртв. Уже несколько раз.

И всё же я пылаю жизнью. Сияю ею.

Пропитанный тьмой, до смерти боящийся света.

Всегда до чёрта перепуганный и ищущий кого-то другого, что-то другое, чтобы чувствовать себя слабым чуть меньше.

До этого момента.

Я прорываюсь сквозь облака, и меня ведёт одна единственная цель.

Тени нет, но я лечу.

Облачный покров исчезает, и звёзды сверкают в ночном небе.

Вдалеке я слышу крики, драку, лязг стали и голоса моей выбранной семьи. Той, что никогда не бросала меня, никогда не меняла меня на другого и никогда не предала бы.

Я иду, — думаю я им, и знаю, что они это слышат.

Каким-то образом, сквозь тень и свет, теперь мы все связаны.

И никто, даже Динь-Динь, нас не остановит.