Я не хочу реветь, но плевать, у меня снова есть крылья!

Я рассекаю небо, пока фейри мчится за мной. Слева от меня мой брат тащит брыкающегося Потерянного Мальчишку к океану.

Фейри врезается в меня, и мои крылья бьют воздух, удерживая нас в небесах. Он наносит удар. Я смещаюсь, и он промахивается, его импульс уводит его вниз.

Я перекатываюсь, прижимаю крылья и выстреливаю в небо, как охотящийся ястреб, заметивший добычу.

Фейри пытается поймать попутный поток, но Динь-Динь явно контролирует его и Потерянных Мальчишек, и я не думаю, что их разум полностью вложен в бой. Я не знаю этого фейри-воителя, но он не маневрирует в воздухе как тот, кто хоть немного понимает, что, на хрен, делает.

Чёрт, я только что вернул себе крылья после того, как провёл десятилетия на земле, и у меня явно есть преимущество перед ним.

Смена ветра выбивает его с курса прямо мне в руки. Я обвиваю его тело своим, прижимаю крылья, позволяя гравитации делать своё дело. Мы летим к лесной подстилке внизу. Фейри извивается в моей хватке.

Я отпускаю его, когда кроны деревьев приближаются. Он врезается в толстые ветви дуба, треск дерева гулко раздаётся по лесу. Спустя пару секунд я слышу глухой удар, за которым следует стон.

Мои крылья снова распахиваются и бьют по воздуху, поднимая меня всё выше и выше. Вдали Кас возвращается ко мне. Не видя больше ни одного фейри, я зависаю в воздухе, ожидая.

И ловлю едва слышный звук голоса Дарлинг и… Тилли?

— Вниз! — кричу я Касу. — По моему сигналу!

Словно мы снова воины, тренирующиеся в фейской гвардии. Сколько лет прошло? Слишком много.

Кас следует за мной, и мы прорезаем лес, холодный воздух колет кожу, ветви царапают руки.

Я замечаю Дарлинг на тропе, рядом с ней моя сестра, и сердце у меня подскакивает к горлу, пока я не вижу ещё и Вейна.

Они не дерутся, значит, это хороший знак.

Я опускаюсь на тропу и остро ощущаю ту новую величественность, которой стал.

У Дарлинг отвисает челюсть, глаза округляются.

Я заливаюсь гордостью. Ебать да, я выгляжу охуенно. Я всегда лучше смотрелся с крыльями, по моему скромному мнению.

— Охренеть, — говорит Дарлинг и мчится ко мне, обвивая руками мою шею. — Вы вернули свои крылья. Вейн, почему ты не сказал мне, что они вернули себе крылья?!

Кас опускается на землю рядом со мной, и Дарлинг втягивает его в объятие.

— Я так рада за вас обоих. Как вы…

— Тень, — говорит Кас.

Дарлинг отпускает нас.

— Тень вернула вам крылья?

Мы с братом киваем. Мы потеряли Пэна в разгоревшейся драке, но я могу только догадываться, что он чувствует сейчас.

Тень значила для него всё.

Я никогда её не хотел. Даже не мечтал о ней. Но теперь, когда она у меня есть, внутри всё на своём месте, словно она всегда была предназначена мне и моему брату. И я понимаю, что если так и было, то она никогда не была предназначена Пэну.

Даже несмотря на то, что он отдал её ради нас и Дарлинг, это всё равно ощущается как предательство. И я не знаю, как с этим справиться.

Больше всего на свете я хотел вернуть свои крылья. Я хочу наслаждаться ими, не думая о цене.

— Я рада за вас обоих, — говорит Тилли. — Мне жаль, что всё дошло до этого.

Я чувствую, как рядом со мной ощетинивается брат. Мы с Касом всегда умели общаться на уровне, который недоступен никому другому. Близнецовая штука в полную силу. Но теперь, когда между нами Тень, каждое чувство усилено до такой степени, что кажется почти моим собственным.

Я кладу ладонь ему на предплечье.

— Она больше ничего с нами не сделает, — говорю я ему.

Если я чувствую возмущение Каса, значит, он, возможно, чувствует и мою готовность похоронить эту вражду раз и навсегда.

Я больше этого не хочу.

Он бросает на меня взгляд и шумно выдыхает.

— Ладно, — говорит он. — Тилли, ты прощена, но твои поступки не забыты.

Наша сестра складывает руки перед собой.

— Я не ожидала меньшего.

— Ну что, мы собираемся убить злобную реинкарнацию нашей матери или как? — говорю я.

— Как? — Кас собирает волосы в хвост, но наша сестра подходит и мягко отталкивает его руку.

— Дай я, — говорит она.

Он секунду колеблется, а потом кивает. Она разделяет его волосы пополам, затем на три части и начинает заплетать. В детстве она обожала возиться с нашими волосами. Не раз я ходил с перепутанными, перетянутыми косичками, и она заставляла меня разгуливать так по двору, выпрашивая комплименты. И поскольку она была принцессой, а я принцем, придворные хлопали, восхищались, а Тилли этим упивалась.

Если честно, я был рад это терпеть. Сейчас у меня нет волос, которые она могла бы заплести, и я немного завидую Касу.

— Если у нас есть Тени, — говорит Вейн, — мы должны суметь её подавить. Но как, чёрт возьми, убить её, если она технически уже мертва?

— Сначала нужно найти Пэна, — говорит Дарлинг. — Я за него волнуюсь.

Если я что и знаю про Пэна, то сейчас он не захочет никого видеть, уж точно не Дарлинг.

— Дадим ему передышку, — говорю я, и она задирает голову ко мне, готовая спорить. — Если бы он хотел быть здесь, Дарлинг, он бы был. Дай ему немного побыть одному.

В моей просьбе есть доля эгоизма. Не думаю, что готов смотреть ему в глаза, пока владею тем, что определяло его.

Потому что я не собираюсь отдавать Тень назад. И это тоже ощущается как предательство.

Тилли перехватывает одну из кос Каса и переходит на другую сторону.

— У меня есть один из клинков Лостленда, — говорит она. — Если мы сможем её подавить, возможно, это лезвие убьёт её.

— Попробовать стоит, — говорю я. — Думаешь, если она умрёт, её контроль над феями и Потерянными Мальчишками закончится?

— Будем надеяться, — Дарлинг скрещивает руки на груди. Всё ещё холодно, а на ней только огромная рубашка.

— Тебе нужно одеться, — Вейн разворачивает её обратно к дому.

Тилли заканчивает вторую косу Каса. Волосы заплетены туго, идеальной косой.

— Теперь я, — говорю я ей.

— Как? — она окидывает взглядом мои короткие волнистые волосы.

— Уверен, ты и с этим что-нибудь придумаешь, — я накручиваю прядь волос на макушке.

Я пригибаюсь, чтобы ей было удобнее дотянуться. На косу уходит секунд тридцать, и, когда она отступает назад, она и Кас разражаются смехом.

— Я выгляжу сногсшибательно? — спрашиваю и для эффекта взмахиваю крыльями.

— Ты самый ослепительный фейри на всём острове, — говорит Кас. — Ты, блядь, идиот.

Тилли шмыгает носом.

— Ты что, плачешь? — спрашиваю я.

— Простите, — выдыхает она, а потом рыдает. — Мне так жаль. Я была совершенно одна и не знала, что ещё делать, и думала, что должна быть сильной и непоколебимой ради двора, а брауни говорили, что мне нужно быть решительной, и я просто… я в тот момент стала больше королевой, чем сестрой, и это разорвало нас. И с тех самых пор, в каждом моменте, я всё пыталась быть королевой, когда должна была быть сестрой.

И в этот момент она просто девчонка, младшая сестра, которая всегда фыркала на своих чрезмерно заботливых, контролирующих старших братьев, но которой сейчас мы отчаянно нужны.

Мы с Касом заключаем её в объятия, и она дрожит в нашей хватке, рыдая у нас на груди.

— Всё в порядке, Тилли-Вилли, — говорю я ей. — Теперь ты не одна.

Она кивает, втягивая слёзы.

— А теперь пойдём, — говорю я. — Вытрем слёзы и пойдём убивать нашу мать.