Я просыпаюсь от ослепляющей боли, криков и хаоса.

Всюду кровь. Я чувствую её запах. И Потерянных Мальчишек.

Потерянные Мальчишки нападают?

Один навалился на меня сверху, нож торчит у меня из груди. Я не могу вдохнуть полной грудью, боль такая сильная, что желудок вот-вот взбунтуется.

Я хватаюсь за рукоять и выдёргиваю нож, на другом конце оказывается блестящее чёрное лезвие.

Я с размаху отшвыриваю мальчишку. Он с глухим стуком врезается в стену, но снова поднимается.

— Ты какого хрена творишь? — спрашиваю я его, но его глаза пустые, будто его вообще нет.

Он тянется к клинку, но я хватаю его за оба запястья и вгоняю нож ему в череп.

Он моргает раз, другой, потом заваливается назад на кровать, мёртвый.

Я вскакиваю на ноги, кровь хлещет из раны, стекает по груди, по изгибу бедра. Я всё ещё, блядь, голый. Прекрасно.

На следующей площадке Вейн перекидывает Потерянного Мальчишку через перила, и тот с влажным шлепком падает на пол этажом ниже. Кас стоит на ступенях, подняв руки.

— Я не хочу причинять тебе боль, — говорит он темноволосому парню. — Просто отдай мне нож.

Мальчишка полосует. Кас уходит влево. Тот снова режет, Кас перехватывает его запястье на обратном движении и мощным рывком вжимает Потерянного Мальчишку в стену, вгоняя нож ему в грудь. Из раны фонтаном бьёт кровь.

— Какого хуя здесь происходит? — орёт снизу Баш, держась в удушающем захвате с другим мальчишкой, который дёргается в его мускулистых руках.

— Не знаю, — отвечаю я, пока Вейн подлетает и разрывает простыню на длинную полоску.

— Руки вверх, — приказывает он мне. Он обматывает ткань вокруг моей груди, закрывая рану, потом затягивает так туго, что у меня в глазах вспыхивают белые звёздочки.

— Хватит ныть, — говорит он.

— Я и не ною, заебал. Мальчики, вы целы?

— Поверхностный порез, — отвечает Баш и роняет уже мёртвого Потерянного Мальчишку. — Ничего серьёзного.

— Где Дарлинг? — спрашивает Кас.

Мы оглядываем спальню. Паника оседает внутри.

— Дерьмо. Живо, — я толкаю Вейна.

Он взмывает в воздух, летит вниз. Я пытаюсь последовать за ним, но лёгкие не расправляются до конца, а боль слишком сильная.

Приходится бежать за Касом по винтовой лестнице.

— Вейн, ты её чувствуешь?

Его глаза прищурены, сознание тянется к ней, и с каждой секундой я завожусь всё сильнее, а Вейн выглядит всё более обеспокоенным.

— Она спокойна. Как будто… — он хмурится. — Не знаю. Странно. Она далеко, нить слабая, но с ней вроде всё в порядке.

От этого мне становится легче. По крайней мере на данный момент.

Баш поднимает один из ножей, который он забрал у Потерянного Мальчишки.

— А вот это уже тревожно.

Сквозь грудь снова простреливает боль. Меня качает, я слабый.

— Это тот же клинок, которым Динь уже пырнула меня раньше.

— Он выкован из вулканического камня Лостленда, — объясняет Кас. Он щёлкает пальцами в сторону брата. — Вот чего не хватало в фейском хранилище.

— Господи. Это хреново.

— Тем же камнем пользовался Хольт Ремальди, когда забрал у меня Дарклендскую тень, — говорит Вейн. — Тёмная элита Даркленда почитает эту дрянь, как золото.

Я перевожу взгляд на близнецов:

— Вы знали, что в фейском хранилище есть клинки из этого камня?

— До меня только сейчас дошло, — отвечает Баш. — Я заметил пустое место на полках в хранилище, но мы с Касом так и не вспомнили, что там было.

— Думаю, более важный вопрос, — говорит Кас, — почему Потерянные Мальчишки вдруг пошли против нас?

— Они вели себя так, будто их, блядь, оккупировали, — Вейн пинает носок сапога мёртвого Потерянного Мальчишки, валяющегося на ковре. — Что-то тут не так.

Острая боль разрезает рёбра. Я должен исцелиться. Я, сука, не исцеляюсь.

— Мы должны найти Дарлинг.

— Согласен, — говорит Кас и направляется к двери.

Мы выходим вместе, торопливо спускаемся по лестнице, идём по коридору и пересекаем лофт. Дом беззвучен. Даже попугаи исчезли с Небывалого Дерева, светлячки-пикси погасли.

Мне приходится остановиться по другую сторону от дивана, я слишком вымотан, чтобы идти быстрее.

Что происходит с теми, кого ранят клинком из Лостлендского камня? Легенды противоречивы, источники, мягко говоря, ненадёжные.

У меня Тень Жизни Неверленда. Я должен исцелиться.

— Куда? — спрашивает Баш у Вейна.

Тот стоит рядом, его рука подхватывает меня под локоть.

— Поднимись, — говорит он.

— Я стою на двух ногах, — огрызаюсь я. — Я и так поднят.

— Выглядишь так, будто сейчас грохнешься. Ты в порядке?

Нет, не в порядке. Очень далеко от этого.

Окутанный тьмой.

Обычный мальчишка, брошенный собственной матерью.

Мужчина, который считал себя мифом, не может даже залечить рану от каменного клинка.

Кровь просачивается сквозь импровизированную повязку. Комната плывёт.

— Сядь, — говорит Вейн, меняет направление, обходит диван и опускает меня на подушку.

Грудь пульсирует, кожа горит в том месте, где клинок прорезал плоть и мышцы. Болит всё.

— Найди Дарлинг, — говорю я Вейну.

Он приседает передо мной, в его взгляде тревога.

— Я буду в порядке.

— Ты бледнеешь.

— Недостаток солнечного света, — шучу я, но фальшивый смех переходит в приступ кашля, и от этого в колени отдают стальные шипы боли.

— Найди Дарлинг, — повторяю я. — Пожалуйста.

Он выпрямляется.

— Не двигайся. Не напрягайся…

— Да, понял я. Теперь иди…

Что-то со свистом рассекает воздух. Вейн выхватывает это прямо на лету.

Блядь. Ещё один чёрный клинок.

— Пригнись! — кричу я.

Но уже поздно.

Один за другим — бух, бух-бух, — ещё три клинка вонзаются Вейну в грудь, и он падает на колено передо мной, глаза чернеют, грудь заливают потёки крови.

— Вейн! — я соскальзываю с дивана, подхватывая его, когда он заваливается вперёд. — Вейн!

— Сраная… фейская… сука, — рычит он хрипло, и золотой свет заполняет комнату, разгоняя тени.

В комнату входит Динь-Динь, а за ней неохотно плетётся Тилли.

— Вот и наши любители портить праздник, — говорит она. — Вы так рано ушли. Я решила принести праздник к вам.

Несколько Потерянных Мальчишек и фей нижнего ранга заполняют лофт кругом, перекрывая выходы.

У всех в глазах мёртвый взгляд.

— Мальчики! — кричит она и манит близнецов пальцами. — Идите к мамочке. Давайте, давайте.

Близнецы отходят от дверного проёма на кухню и подходят к стойке бара, где Динь выстраивает в ряд несколько стаканов и выдёргивает пробку из бутылки яблочного виски. Когда-то это было её любимым.

— Знаешь, что мне кажется забавным? — она наполняет стаканы и подносит один мне. Я колеблюсь, не решаясь взять его, пока Вейн почти полностью наваливается на меня. — Давай, Питер.

Я выдёргиваю стакан из её руки. Вейн кренится.

— Забавно мне вот что, — говорит она, — как долго ты искал свою тень, Питер. Как же, наверное, смешно тебе было, когда ты понял, что твои драгоценные Дарлинги всё это время носили её в себе, — она смеётся, берёт ещё несколько стаканов и протягивает их близнецам.

— Я верила в тебя, — говорит она мне. — Когда-то я думала, что ты знаешь всё. Что ты способен на всё. Помнишь тот пир, который ты сотворил для нас из воздуха? — она качает головой, чуть-чуть мечтательно. — Это была чудесная ночь. И когда ты в последний раз использовал свою силу для таких пустяков? Сейчас у тебя только война и траханье и, давай честно, нытьё.

Она подходит ко мне.

— Пей, Питер.

Стакан дрожит в моей руке. Меня трясёт, и я не чувствую ног.

— Пей. Питер.

Я подношу стакан к губам и делаю глоток, но Динь хватает тяжёлое дно и запрокидывает его, заставляя меня залить всё в себя.

У меня даже нет сил сопротивляться.

Когда стакан пуст, она ставит его в сторону.

— В этой комнате только двое мужчин достойны власти, те, кто никогда не ныл и не жаловался на то, как тяжело делать нужные вещи.

Динь широким жестом указывает на близнецов:

— Мои мальчики.

— Какого хрена ты творишь? — спрашивает её Баш.

— Возвращаю вас к вашему по праву положенному месту, — отвечает она.

— Снова водрузишь нас на трон, убив Пэна и Вейна? Абсолютно нет, — говорит Кэс.

— Они никогда не позволят вам править, — Динь встаёт рядом с близнецами, вклиниваясь между ними, её крылья вздымают облачко пыльцы. — Они вообще хоть раз давали вам вести за собой?

Близнецы смотрят друг на друга.

Ответ — нет, не давали. Я всегда обращался с ними как с младшими братьями, которых никогда не хотел. Вейн тоже.

Но близнецы выбрали меня. Они поверили мне.

И всё же… у них до сих пор нет крыльев, и у меня никогда не будет силы вернуть их на трон.

Динь понижает голос, словно посвящает их в тайну:

— Они не хотят, чтобы вы вели. Им нужно, чтобы вы просто ходили за ними хвостом, ещё парочка Потерянных Мальчишек, мечтающих, чтобы их нашли. А вы, принцы фейри, рождены править.

Челюсть Баша напрягается. Ноздри Каса раздуваются.

— И править вы должны с тенью, — добавляет она.

— Какого хрена ты предлагаешь? — Баш распрямляет руки.

— Питер Пэн никогда не заслуживал Неверлендской Тени, — говорит Динь. — Он просто забрал её, потому что решил, что она ему положена.

— Нам не нужна тень, — говорит Кас. — Мы просто хотим свои крылья.

— Ох, — Динь-Динь надувает губы. — А сестра вам не сказала?

Тилли пятится.

— Что именно? — спрашивает Баш.

Кас надвигается на младшую сестру:

— Что именно, Тил?

Королева фейри облизывает губы, в её глазах наворачиваются слёзы:

— Я… ваши крылья…

— Что с нашими крыльями? — Баш подходит ещё ближе.

— У меня их никогда не было, — выпаливает она.

— Что?! — кричит Кэс.

— Как только их забрали, я приказала их уничтожить.

Всё в одно мгновение взрывается хаосом: Баш обходит брата и бросается на сестру.

— Как ты могла! — орёт Баш.

Фейри образуют круг вокруг своей королевы, кинжалы обнажены, готовы к бою. Тилли пятится на кухню:

— Я не подумала… мне жаль… я просто… я так злилась на вас и не думала, что когда-нибудь смогу простить, и…

— Разумеется, — голос Динь разносится громко и отчётливо. — Есть ещё один способ летать.

Близнецы снова поворачиваются ко мне. Горе не так-то просто спрятать, и я вижу все его слои на их лицах. Их крыльев больше нет. Они никогда их не вернут.

Я знаю, каково это — тосковать по чему-то так сильно, что от этого болит.

— Мы не возьмём тень Пэна, — говорит Динь-Динь Баш. — Так что можешь проваливать на хуй.

— Мы никогда этого не сделаем, — добавляет Кас, и он смотрит прямо на меня, обращаясь именно ко мне через всю комнату, пока Вейн тяжело дышит в моих руках.

Краем глаза замечаю, как Тилли ускользает через кухню, по её лицу катятся слёзы.

— Тогда, полагаю, вы никогда больше не увидите свою девчонку Дарлинг.

Горе и вызов на лицах близнецов мгновенно сменяются яростью и страхом.

Это последний козырь Динь. Старший козырь.

Даже если всё, чего она хочет, — власть для близнецов, Дарлинги всегда были занозой у неё в боку, от которой ей хотелось избавиться.

— Где она? — спрашивает Кас.

Крылья Динь-Динь трепещут, оставляя в воздухе вихрь фейской пыли.

— Боюсь, временно недоступна.

— Куда, блядь, ты её делала? — Баш бросается на мать, но его тут же облепляют Потерянные Мальчишки и фейри, клинки направлены на удар.

— Я чувствую её панику, — говорит Вейн.

— Что?

— Дарлинг. Теперь я её чувствую, — он содрогается в моём захвате. — Она в панике и… напугана.

— Где она? — шепчу я ему.

Кровь сочится из уголка его рта.

— Не знаю. Не могу сказать. Такое чувство, будто она под землёй или вроде того.

Похоронена во тьме. Совсем одна.

Точно так же, как я поступил с Динь, когда убил её и сбросил в лагуну.

Ты не заслуживаешь тень.

Просто мальчик, которого бросила мать.

Просто мальчик.

— Скажи нам, где она! — кричит Кас и бьёт Потерянного Мальчишку, но тут же на его место встаёт другой.

— Клянусь, сука… — Баш отмахивается от одного из мелких фейри, и тот перелетает через барный стул.

— Стоп, — кричу я.

Все замирают.

— Ты можешь забрать её, — я облизываю губы.

— Не смей… быть… идиотом, — говорит Вейн.

— Пэн, — Баш качает головой, но поздно. Я уже принял решение. Какой смысл во власти, если ты постоянно вынужден за неё сражаться? Какой смысл во власти, если тебе не с кем ею поделиться?

— Я отдаю тебе свою тень, — говорю я Динь-Динь. — Ты возвращаешь им Дарлинг.

Я киваю на близнецов и Вейна.

— Она остаётся невредимой.

Баш, лицо острое от тревоги, говорит:

— Нам не нужна тень.

— И именно поэтому вы для неё идеальны. Точно так же, как Дарлинг и Вейн, ни один из них её не хотел. Я потратил бо̀льшую часть своей жизни, разыскивая тень, уничтожая всё, что мог, чтобы завладеть ею.

Я смотрю на Динь. Не знаю, осталось ли хоть что-то от той феечки, которую я знал много лет назад, но, если осталось, ей нужно это услышать.

— Прости, Динь-Динь. Прости, что мы любили друг друга так сильно, что уничтожили друг друга.

Она даёт слабину. На один короткий миг я вижу прежнюю Динь. Мою лучшую подругу. Первого человека, с кем я разделил Неверленд по-настоящему.

Тогда я любил её, потому что отчаянно не хотел быть один. Но это была неверная привязанность. Я вцепился в неё, потому что у меня больше никого не было. И, возможно, каким-то образом мы оба злоупотребляли этой любовью из-за того, в чём нуждались, но не имели слов, чтобы об этом попросить.

А потом я стал Небывалым Королём. Злым, беспощадным Небывалым Королём.

Окунутым во тьму.

И я больше не хочу быть этим мужчиной.

Не ради Дарлинг. Не ради Вейна. Даже не ради близнецов.

Хочу стать кем-то другим, даже если не знаю, кем именно.

Я помогаю Вейну добраться до дивана, а потом иду к близнецам и Динь-Динь.

Я так ужасно устал.

Падаю на колени перед принцами фейри.

— Заберите её.

— Пэн, — начинает Кас.

— Заберите.

— Мы не собираемся… — Баш стискивает зубы.

Если тень предназначена им, она сама к ним и уйдёт. Последнее испытание, последнее доказательство, которое мне нужно, чтобы понять, что изначально ей никогда не следовало быть моей.

Тень рвётся к поверхности. Я ощущаю её форму, её вес, этот огромный тяжёлый вал, когда она вырывается из пульсирующей раны в моей груди. Я изгоняю её, как инфекцию, глаза лезут из орбит, слезятся, тело трясёт.

Она вырывается из меня и устремляется к близнецам, окутывая их ярким, обжигающим светом.

Близнецы падают на четвереньки.

Я слышу далёкий перезвон колокольчиков, доски пола дрожат, гвозди скрипят в креплении.

А потом…

Тьма отступает, и близнецы поднимаются.

И за их спинами распахиваются тёмные, переливающиеся крылья.