Кажется, всё слишком просто: хранилище открылось для нас после стольких лет.

Но кто я такой, чтобы ставить под сомнение удачу?

Я толкаю двери. Петли громко скрипят. Двери в три раза выше нас, и нам с Касом приходится навалиться на них вдвоём, чтобы их распахнуть.

Хранилище уходит вперёд во тьму, и лишь два фонаря у входа светятся, подвешенные на металлических крюках к металлическим стойкам.

Мы закрываем двери за собой и каждый берёт по фонарю.

— Ты налево, я направо? — предлагает Кас.

— По мне так звучит отлично.

Я стараюсь заглушить любые ожидания и просто прислушаться к магии комнаты. Стеллажи стоят рядами, образуя проходы между собой. Я вхожу в первый, прохожу мимо магических фигурок, заколдованных листьев и закупоренных банок с надписью «НЕ ОТКРЫВАТЬ».

Я чувствую магию внутри: кое-где она яркая и щекочущая, кое-где тёмная и зловещая.

Если меня заставить описать, как бы ощущались мои крылья или магия, не уверен, что смог бы подобрать правильные слова. Это из тех случаев, когда просто знаешь, когда чувствуешь.

В следующем проходе на полках попадаются кожаные книги, потом остроконечная шляпа, один-единственный башмак сапожника. Я петляю между стеллажами, поднимая фонарь повыше, чтобы свет разливался дальше.

— Что-нибудь есть? — кричу я, и мой голос эхом уходит во тьму.

— Ничего, — откликается Кас.

Беспокойство накрывает, когда мы добираемся до середины хранилища. Я надеялся, что смогу просто настроиться на свои крылья и сосуд, в котором они запечатаны, как слон, учуявший воду за несколько миль.

Но ничего. Только фоновый гул магии, которая мне не принадлежит.

Мы с Касом подходим к задней части хранилища, остаётся всего несколько проходов, и мы встречаемся в главном ряду.

— От этого у меня начинается тревожка, — признаюсь я.

Свет фонаря мерцает на лице моего брата. Ему не нужно ничего говорить, чтобы я понял: он чувствует то же самое.

— Осталось всего пару рядов, — говорит он и исчезает в следующем проходе.

Я ворчу себе под нос и продолжаю поиск.

Прохожу один ряд, потом следующий, минуя сокровище за сокровищем, магический предмет за магическим предметом, но ничто не откликается во мне, не звучит как моё.

Когда мы с Касом снова встречаемся у дальней стены, нам больше не на что надеяться.

Наших крыльев здесь нет.

— Динь-Динь, наверное, знала, что мы будем искать, — говорит Кас. — Я нашёл одно пустое место на полках, но не думаю, что наши крылья были там.

— Покажи.

Он отводит меня назад к третьему стеллажу. Третья полка от пола пуста от края до края. В дерево вбиты крючки, словно здесь когда-то висело несколько одинаковых предметов.

— Что тут раньше было? — спрашиваю я.

Кас пожимает плечами:

— Хоть убей, не помню, но оставшаяся магия не ощущается как наша.

С этим трудно не согласиться. У неё куда более жёсткий, острый оттенок.

— Полагаю, не могло же всё оказаться настолько просто, да? — я смеюсь, но в смехе слышится тревога.

По горлу ползёт дурное предчувствие.

— Нам пора возвращаться, — говорит Кас и опускает фонарь, позволяя ему бессильно повиснуть у него в руке, пока он идёт к выходу.