Празднование после церемонии связывания проносится одним сплошным вихрем.

Танцы, фейское вино и невероятное количество еды. Я заставила Баша пообещать, что он не станет слишком увлекаться едой или её приготовлением, но последние несколько дней он провёл на кухнях Дворца фейри, составляя меню, пробуя блюда и следя за тем, чтобы каждая деталь была идеальной.

Мы пируем золотистой курицей и запечёнными овощами, котлетками из лосося и тушёной свининой. Я съедаю слишком много хлеба, макая его во взбитое медовое масло, но корочка такая хрустящая, а мякиш такой воздушный, что я просто не могу остановиться. К тому времени, как подают десерт, мне кажется, что я уже не способна проглотить ни крошки, но я собираюсь с силами и уплетаю глазированный кленово-ореховый торт, лимонное печенье с тимьяном и миниатюрные сладкие тарталетки с морочной ягодой.

Остаток ночи я кружусь в танце то с Башем, то с Касом, затем с Пэном и Вейном. Меня очаровывает то, что Пэн и Вейн добавили к своим церемониальным нарядам блёстки и драгоценные камни. Девушки, которые им помогали, позже представляются мне и наперебой восхищаются тем, как красиво я выгляжу в своём платье, с убранными наверх волосами и плечами, припорошёнными мелкими фейскими блёстками.

Я не хочу, чтобы эта ночь когда-нибудь заканчивалась.

Хочу каждую ночь проводить, зачарованная магией двора фейри и ночного Неверленда.

И теперь я наконец чувствую, что могу.

Когда праздник начинает стихать, мы прощаемся с двором и уходим. Мама и Гензель решают остаться во Дворце фейри, где им выделили смежные комнаты в королевских покоях. В ближайшие несколько дней они собираются отплыть в Саммерленд. Я рада за маму и за то, что это может для неё означать.

Обратно к дому на дереве мы идём длинной дорогой, через лес, вместо того чтобы лететь по небу.

Мы все немного пьяны и навеселе от вина, а ещё одна бутылка переходит из рук в руки, пока мы идём. Ночь тёплая и душная, а я трепещу изнутри не только от вина. Мы проделали тяжёлую работу и вышли из всего этого с другой стороны, став лучше.

Больше всего я горжусь собой.

Когда тропа огибает подножие Скалы Покинутых и лес сменяется пляжем, я снимаю туфельки и зарываю ступни в прохладный песок. Вода лагуны шумно плещется о берег, почти устраивает представление, пытаясь привлечь наше внимание.

— Подожди, — говорит Баш и передаёт вино Вейну. — Дарлинг, мы тебе кое-что обещали. Помнишь?

Я разворачиваюсь, счастливая и довольная.

— Помню, — кружусь и кружусь, пока не спотыкаюсь прямо в объятия Баша. — Ты сказал, что отведёшь меня в грот под Скалой Покинутых в новолуние, а оно сегодня.

Хотя небо тёмное, Неверленд каким-то образом всегда наполнен рассеянным светом. Может, дело в магии, или в постоянном мерцающем сиянии жучков-пикси, а может, в звёздном боге, идущем следом за нами.

Баш кивает, крепче обнимая меня.

— Да. Идеальная ночь для церемонии связывания, потому что новолуние — время сеять семена, время начинать заново.

— И ты говорил что-то о светящихся мальках, — напоминаю я.

— Да, — он наклоняется и целует меня в шею, заставляя взвизгнуть и отшатнуться.

— Пойдём прямо сейчас, — говорит он.

— Сейчас?

Вейн делает долгий глоток из бутылки вина, поглядывая на Питера Пэна.

— Тебе придётся снять платье, — говорит Пэн. — В воде оно будет слишком тяжёлым, а тебе придётся немного проплыть, чтобы попасть под скалу.

Я выпрямляюсь и поворачиваюсь к ним спиной. Баш любезно расстёгивает пуговицы, идущие вдоль позвоночника, и платье распахивается.

На мне кружевной бюстгальтер без бретелек и подходящие к нему трусики. Что может быть лучше для плавания? Я буду гибкой, словно русалка.

Может быть. Наверное.

От всего выпитого я немного навеселе. Но Тень не даст мне утонуть. И четверо мужчин рядом со мной не дадут мне утонуть. Так что сегодня ночью я практически неуязвима.

— Вам придётся показать мне дорогу, — говорю, выпячивая бедро и позволяя Пэну, Вейну и Касу вдоволь насмотреться на меня, пока Баш отбрасывает моё платье на песок.

— Я пойду первым, — Кас снимает свой королевский жакет и бросает его в растущую кучу одежды на пляже. Следом стягивает брюки, оставаясь в одном нижнем белье.

Я демонстративно разглядываю его член сквозь тёмную ткань, удерживающую его в плену, и он смеётся надо мной, заходя в воду.

— Терпение, Дарлинг, — бросает он через плечо, а затем ныряет и исчезает под поверхностью.

Он выныривает в нескольких метрах от нас, с лица стекает вода.

— Шевелитесь!

Опьянённая предстоящим приключением, я бегу в воду, разбрызгивая её вокруг. Когда становится достаточно глубоко, опускаюсь ниже, пока вода не смыкается вокруг моих обнажённых плеч. Сегодня она идеальная. Не слишком холодная и не слишком тёплая. И скользит по коже словно шёлк.

Кас лениво плывёт на боку к краю Скалы Покинутых, основание которой с севера вдаётся в лагуну.

— Нужно плыть прямо вниз вдоль скалы, — объясняет Кас, показывая рукой. — А когда вода начнёт становиться холодной и тёмной, увидишь небольшой каменный выступ. Обогнёшь его и найдёшь отверстие. Заплываешь внутрь, потом просто следуешь по туннелю вверх и в конце концов вынырнешь в небольшом водоёме. Это и есть грот. Оттуда продолжай подниматься.

— Там есть какой-нибудь свет? — спрашиваю я, желая узнать как можно больше подробностей, ведь внизу уже не смогу задавать вопросы.

Позади меня Баш, Вейн и Пэн переплывают лагуну, чтобы присоединиться к нам, и восторг становится ещё сильнее.

Я люблю, когда мы все вместе. Не по необходимости, а по собственному выбору. Потому что каждый по-своему любит остальных. И мы снова и снова продолжаем выбирать друг друга.

— Мальки будут светиться, — кричит Баш. — И хотя в этом нет никакого смысла, потому что грот полностью закрыт, у него есть собственный источник света. Так что сверху ты увидишь его сияние.

Кас добирается до края скалы и проводит ладонью по поверхности, что-то разыскивая.

— Здесь, — говорит он и указывает на небольшую выемку в камне. — Крестик отмечает место.

— Отсюда прямо вниз? — спрашиваю я.

— Прямо вниз, Дарлинг.

Он наклоняется вперёд и ныряет, а поскольку Кас — мой надёжный проводник в этом приключении, я не теряю времени и следую за ним.

Почти сразу становится темно, но духи лагуны закручиваются вокруг нас мерцающими пастельными оттенками, чувствуя, что нам нужен свет. Впереди я вижу громадную массу скалы, а чуть ближе — силуэт Каса, плывущего вниз.

Вниз, всё ниже и ниже.

Лёгкие начинают гореть, но я стараюсь не паниковать, зная, что нахожусь в безопасности.

Кас замедляется и выпрямляется, опуская ноги под себя и загребая руками воду, чтобы удержаться на глубине. Он указывает на каменный выступ, а затем показывает двумя пальцами вверх, давая понять, что нам нужно плыть наверх.

Мягкий лавандовый свет играет на его лице и обнажённой груди, где татуировки, обозначающие его происхождение и королевское положение при дворе фейри, отчётливо выделяются на коже. Волосы, всё ещё заплетённые в две косы, мягко колышутся в течении.

Крылья плотно прижаты к спине.

Я показываю ему большой палец, и он смеётся, выпуская несколько пузырьков воздуха, которые устремляются вверх.

Когда остальные подплывают к нам, Кас тянет себя вдоль каменного выступа и с моего места кажется, будто он полностью исчезает во тьме.

Потребность вдохнуть всё сильнее давит на грудь, и я быстро плыву за ним по тому же пути, пока не нахожу место в скале, где выступ скрывает отверстие.

Что ж, сейчас или никогда.

Я погружаюсь в холодную темноту, вслепую ощупывая всё вокруг, чтобы сориентироваться. Камень гладкий, но твёрдый по обе стороны туннеля, и это помогает мне держать направление, пока я плыву вверх.

Надо мной появляется слабый, танцующий свет.

Я плыву быстрее, отталкиваясь от стен туннеля, и, когда наконец выбираюсь из него и вокруг меня раскрывается простор грота, выпускаю от восторга пузырь воздуха.

Вверх, всё выше я плыву, пока не прорываюсь сквозь поверхность в тёплую тишину грота, спрятанного под Скалой Покинутых.

— Ты добралась, — говорит Кас и подплывает ко мне.

Обхватываю его бёдра ногами, обнимаю за шею, а с кончика его носа стекает вода.

— Благодаря тебе, — я целую его, и он отвечает, ладони ложатся на изгиб моей задницы. — М-м-м, — мычу ему в губы и чувствую, как под напористым прикосновением моих губ на его лице расплывается улыбка.

Позади нас один за другим выныривают Баш, Вейн, затем Пэн. Баш издаёт ликующий крик, и звук эхом разносится по гроту.

— Заткнись, — предупреждает Кас. — Мальки не будут светиться, если ты будешь так шуметь.

До сих пор цепляясь за Каса, я оглядываюсь. Грот размером с небольшой пруд, здесь достаточно места, чтобы мы впятером могли свободно держаться на воде. Примерно в полуметре над поверхностью камень выравнивается, образуя уступ, на котором можно сидеть или лежать, а несколько крупных каменных образований создают идеальные маленькие ниши для отдыха.

— Когда мальки появятся? — спрашиваю я. Вода тёмная, ни одного не видно.

— Когда тревожат воду и нарушают тишину, они перестают светиться, — объясняет Кас. — Им понадобится минута-другая, чтобы привыкнуть к нашему присутствию.

Вейн подплывает к уступу и подтягивается наверх, оставляя босые ноги свисать в воду. Пэн подплывает к нему, но остаётся в воде, положив на каменный уступ рядом с Вейном только руки.

Я продолжаю цепляться за Каса, пока он держится на воде.

Баш раскидывает руки и ложится на спину, оставаясь на плаву.

Мы ждём.

Где-то в глубине грота капает вода.

— Уже вот-вот, — наклоняется ко мне Кас, шепча на ухо.

Я жду ещё немного.

В голове у меня уже сложилась картина того, как будут выглядеть эти светящиеся мальки, и я надеюсь, что в реальности они окажутся хотя бы вполовину такими же потрясающими…

— Там, — говорит Вейн, кивая влево от меня.

Кас разворачивает нас, но свет уже исчез.

— Ещё один, — говорит Пэн почти скучающе. Он наверняка видел это сотню раз, и меня немного раздражает, что до сих пор никто об этом не упоминал. Я могла бы приходить сюда каждый месяц в новолуние.

— Вон там, Дарлинг, — Кас работает ногами под водой, снова разворачивая меня.

— Я ничего не вижу. Вы что, блядь, издеваетесь надо мной?

— Дарлинг… — Баш выпрямляется в воде.

— Клянусь богом, я брошу вас всех и уйду жить к Сми на пиратский конец Неверленда, и…

— Дарлинг! — шёпотом вскрикивает Баш.

Я замираю.

И вода начинает светиться.

Крошечная светящаяся точка слева, за ней ещё одна. Потом две справа. Пять, шесть прямо передо мной.

Пока вся тёмная поверхность воды в гроте не оказывается усеяна мягким серебристым сиянием.

— О. Мой. Бог, — выдыхаю я.

Кас отпускает меня и плывёт обратно к парням, а я остаюсь одна, держась на воде посреди океана сумерек.

— Это даже прекраснее, чем я представляла.

Я что, плачу? Ладно, да, я вот-вот разрыдаюсь, потому что это место невероятное и временами настолько волшебное, что у меня от него сердце болит.

И эти мужчины…

Они собрались вместе на другом конце грота. Баш рядом с Пэном, моим любимым звёздным богом, который всё ещё погружён в воду. Кас слева от Вейна, король фейри откинулся на один из больших валунов, вытянувшись всем телом.

Наша совместная жизнь до сих пор не была ни лёгкой, ни беззаботной. И гораздо чаще, чем мне хотелось бы вспоминать, я сомневалась в себе, в них и в своём месте среди них.

Я всего лишь обычная смертная девушка из обычного смертного мира, а они — необыкновенные бессмертные мужчины. Два короля фейри, один бармаглот и один первозданный звёздный бог.

Думаю, любой мог бы вполне обоснованно назвать меня сумасшедшей за одну только мысль, что я когда-нибудь смогу занять своё место среди Пэна и Потерянных Мальчишек.

Наверное, поэтому каждое мгновение и кажется таким же безумным и волшебным, каким оно и является. Кто я такая, чтобы верить, будто моё место здесь, среди звёзд, пока четверо мужчин, которых я люблю, смотрят на меня с восхищением, голодом и любовью?

Я скажу вам, кто я: Уинни, мать её, Дарлинг.

Королева Неверленда.