Я тут же падаю, рот наполняется кровью.

В голове звенит, но я слышу, как мама протестует, умоляет о пощаде.

Пока я дышу сквозь боль и пульсирующую ломоту за глазами, в голове вихрем проносятся возможные варианты. Я могу какое-то время терпеть побои и надеяться, что Пэн и парни каким-то чудом нас найдут. Могу дать отпор, но Гретель — убийца, отточившая своё мастерство годами опыта и тренировок.

Когда я впервые оказалась в Неверленде и Пэн ясно дал понять, что ему и Потерянным Мальчишкам запрещено прикасаться ко мне каким бы то ни было образом, я сразу поняла, что именно нужно сделать, чтобы залезть ему под кожу: манипуляциями заставить их ко мне прикоснуться.

Гретель может притворяться, будто она выше манипуляций, будто её не так-то просто прочесть. Но слабость есть у каждого.

Мне просто нужно замедлиться и мыслить рационально. Я смогу вычислить её слабость, найти трещину, которой можно воспользоваться и расширить.

— Пожалуйста! — кричит мама.

Есть причина, по которой Гретель до сих пор меня не убила. Если бы это было её единственной целью, я уже была бы мертва. Значит, я нужна ей для чего-то ещё. Может, чтобы заманить сюда Пэна и парней.

Думаю, она тянет время не меньше моего.

— Просто скажи, чего ты хочешь, — говорю я, оставаясь на полу и притворяясь, словно с меня уже хватит.

Полагаю, она считает меня слабой, как и все остальные. Меня всегда недооценивают.

Я могу и дальше поддерживать эту видимость.

Выпрямившись, но оставаясь на коленях, я поднимаю руки в знак капитуляции.

— Я отдам тебе всё, что угодно. Только отпусти мою маму.

— Жалкая, — говорит Гретель. — Ты предашь своих, лишь бы спасти собственную задницу?

— Да. Если ты этого хочешь.

Она скрещивает руки на груди, и это движение открывает рукоять кинжала у неё на бедре. Я заставляю себя не смотреть на неё слишком пристально.

— Хорошо, — она опускается передо мной, балансируя на носках. — Когда мы закончим здесь сегодня ночью, я хочу, чтобы ты отправилась в Даркленд и помогла нам разобраться с твоей прапрапрабабушкой.

— Венди?

— Да.

Она и правда хочет стереть с лица земли весь род Дарлинг.

Да пошла эта сука нахуй.

Я её убью.

Убью её голыми руками, если придётся. Но для начала можно воспользоваться острым предметом с заострённым концом и посмотреть, далеко ли это меня заведёт.

Когда бросаюсь вперёд и хватаюсь за рукоять кинжала, ни разум, ни тело, ни душа не верят, что я успею выхватить его у Гретель.

Поэтому, когда я отдёргиваюсь назад и понимаю, что клинок крепко зажат в моей руке, на мгновение и я, и Гретель просто ошеломлённо смотрим на оружие у меня в руке, словно я вытащила змею из пакета чипсов.

— Уинни! — кричит мама.

Вскакиваю на ноги и замахиваюсь, направляя клинок на Гретель. Рассекаю её рубашку и прорезаю кожу на внутренней стороне предплечья. Но она перехватывает моё запястье, останавливая клинок, а затем бьёт меня тыльной стороной ладони.

Клинок вылетает у меня из руки.

Гретель подбирает его, а один из её людей хватает меня, заламывая руки за спину.

— Ах ты маленькая сука, — направляется она ко мне.

Я беззащитна и поймана, мужчина держит меня перед собой, словно боксёрскую грушу.

Изо всех сил я пытаюсь вырваться. Но бесполезно. Мужчина держит меня мёртвой хваткой.

И тут: БАЦ.

Мама бьёт Гретель металлическим складным стулом, который вытащила откуда-то из глубин склада.

Стул врезается Гретель в лицо, и она отшатывается назад, кровь льётся из носа, ещё больше сочится из рассечённой губы.

Пока Гретель пытается прийти в себя, мужчина, удерживающий меня, совсем немного ослабляет хватку. Я пользуюсь моментом и наступаю ему на ногу. Его хватка снова слабеет, я высвобождаю одну руку, сжимаю кулак и бью назад, попадая ему по яйцам.

Он падает.

Гретель снова бросается на меня, но я пригибаюсь и разворачиваюсь. Пусть у меня нет невесомости, которую даёт Тень, но я месяцами тренировалась с ней, и мышечная память никуда не делась.

— Держи! — пока я разворачиваюсь, мама суёт мне в руку монтировку.

Гретель снова идёт на меня, и я замахиваюсь. Промахиваюсь. Но это сбивает её с равновесия.

Я понимаю, что всё происходящее выбило её из колеи. Она не ожидала, что я буду сопротивляться.

Что ж, тогда стоит и дальше оставаться непредсказуемой.

Занеся монтировку, я бросаюсь на неё с воплем, словно дикий дух фейри.

Срабатывает. Она медлит ровно настолько, чтобы я успела ударить её по бедру, затем по руке, выбивая кинжал из её хватки.

Пинком отбрасываю его подальше.

— Думаешь, я не смогу убить тебя голыми руками?

— Можешь попробовать, — отвечаю я.

Её ноздри раздуваются, словно она призывает всю свою ярость и жестокость.

Я напрягаюсь, готовясь драться до тех пор, пока во мне совсем ничего не останется.

Но шум из глубины склада заставляет нас остановиться.

Звук распахнувшейся с грохотом двери. Драки. Боли и кровавой бойни. Металл ударяется о камень, затем слышится хруст ломающихся костей.

Питеру Пэну и Потерянным Мальчишкам требуется меньше минуты, чтобы расправиться с Убийцами Ведьм в приёмной зоне, а затем добраться через глубины склада до нас.

Пэн говорит:

— Лови, — и бросает мне маленький гладкий предмет с крошечной гравировкой на боку.

Я дрожу, вся в крови и синяках, но мне удаётся поймать огненный камень.

И как только он оказывается в моей руке, Тень устремляется ко мне, словно волна, заполняющая сотню крошечных приливных луж.

Сила хлынула в мои вены.

Я привыкла воспринимать Тень как нечто само собой разумеющееся. До этого момента.

Теперь я буду благодарна за неё каждую секунду каждого дня.

Я поворачиваюсь к Гретель, и её губы приоткрываются в тихом вздохе.

Мои глаза стали чёрными. Я чувствую, как Тень извивается внутри, давит изнутри, жаждая вырваться наружу.

Давай прольём немного крови, — говорю я ей.

С удовольствием.