В половине случаев, когда Баш связывает меня, я притворяюсь, будто пытаюсь выбраться из верёвок и узлов. Мне нравится, когда он трахает меня связанной, а ему нравится трахать меня связанной, так что, по сути, от этого выигрываем мы оба.

Я не умею выбираться из всех его узлов. В конце концов, эксперт здесь он, но совершенно очевидно, что Убийцам Ведьм далеко до опыта Баша, короля фейри.

Потому что с этим узлом я справляюсь в два счёта. Освобождаю и запястья, и лодыжки, а затем быстро принимаюсь за верёвки, которыми связана мама.

— Где ты научилась это делать? — спрашивает она, пока я распускаю последний виток на её запястьях.

— Долгая история.

— Баш, — быстро говорит она, и я чувствую, как кровь приливает к лицу.

— Да.

— Они с Касом были моими любимчиками. Я когда-нибудь тебе это говорила?

— Нет. Кажется, нет.

— Милые мальчики.

— Им вообще-то по несколько сотен лет.

— С мужчинами с Семи Островов возраст ничего не значит, — пожимает она плечами.

И ведь она не ошибается.

Чтобы всё по-прежнему выглядело правдоподобно, я укладываю верёвки вокруг мамы так, чтобы, если кто-нибудь войдёт, издалека казалось, что она связана.

Я наклоняюсь к ней и шепчу сквозь её волосы прямо на ухо:

— Я попробую заставить кого-нибудь сюда зайти. Просто оставайся на месте, вот так. Хорошо?

Она кивает.

Я беру отрезок своей верёвки и туго наматываю оба конца на ладони, оставляя между ними около полуметра.

— Помогите! С ней что-то не так! Пожалуйста, помогите!

За дверью раздаётся шорох.

Я встаю за ней, держа верёвку наготове.

Щёлкает замок.

Дверь распахивается.

Мужчина входит в полумрак и издалека смотрит на маму.

— Что случилось?

Жаль, что у меня нет Тени, тогда я могла бы сверху приземлиться ему на спину, словно грёбаная хищная птица.

Но я могу выкрутиться и без неё.

Бросаюсь вперёд и набрасываю на него верёвку. Она затягивается на горле, а я наваливаюсь всем весом. Он тут же начинает задыхаться, судорожно цепляясь за верёвку. Когда понимает, что это бесполезно, пятится назад и со всей силы врезает меня в стену.

У меня выбивает воздух из лёгких, но я не отпускаю. Мне похуй, даже если сама, блядь, задохнусь.

Он разворачивается, пытаясь сбросить меня.

Стиснув зубы, я держусь изо всех сил. Всё, что мне нужно, — ДЕРЖАТЬСЯ. Это моя единственная задача. Ни о чём другом я не думаю.

Он захлёбывается и валится вперёд.

Мы с грохотом падаем, он на живот, я ему на спину.

И всё равно я держу.

Держу и держу.

— Думаю, он мёртв, — говорит мама. — Уинни. Давай.

Наконец я отпускаю.

Мы с мамой вскакиваем и выглядываем из-за дверного проёма.

Впереди тянется коридор, ещё один уходит налево. Я замечаю ещё несколько дверей, все закрыты.

Шансы угадать правильный путь пятьдесят на пятьдесят, поэтому я хватаю маму за руку и тяну вперёд, прямо по коридору. В конце первого коридора он поворачивает направо, но здесь пространство открывается в более просторное помещение.

Вместе мы крадёмся вдоль стены, пока та не заканчивается. До нас доносятся голоса, эхом разносящиеся по большому пространству. Судя по ощущениям и планировке, думаю, мы находимся на старом складе. В воздухе ещё пахнет маслом и грязью.

Я пригибаюсь и выглядываю из-за угла.

Убийцы Ведьм собрались в центре большой приёмной зоны. Несколько складных стульев расставлены свободным кругом. К одной из стен придвинут стол, заваленный книгами и стопками бумаг. Над ним к стене кнопками и скотчем прикреплены мои фотографии, а также зернистые, размытые снимки Вейна и близнецов. Есть изображения Пэна, но все они нарисованы карандашом, словно никому ещё не повезло запечатлеть его на плёнку.

Коридор заканчивается окном, но здесь нет никакого укрытия, которое дало бы нам время открыть его и протиснуться наружу. В приёмной зоне есть несколько дверей, похожих на выходы, но между нами и ними стоят Убийцы.

Жестом показываю маме, и мы возвращаемся назад.

— Давай попробуем в другую сторону, — шепчу ей, когда мы снова проходим мимо комнаты, где нас держали.

На другом конце коридора проходим через несколько поворотов и выходим в большую зону погрузки и приёмки. Здесь темно и тихо. Внизу по пандусу находится закрытая гаражная дверь, но рядом с ней есть обычная дверь.

Меня захлёстывает облегчение, но я стараюсь его подавить. Не раньше, чем мы окажемся на свободе. Не раньше, чем выйдем под открытое ночное небо.

Мы тихо пересекаем небольшую приёмную зону, но как раз в тот момент, когда я тянусь к дверной ручке, передо мной появляется Гретель.

— Впечатляет, — говорит она. — Если бы тебя не оскверняла сила Мифотворца, я, возможно, даже согласилась бы обучать тебя, Уинни.

А затем она бьёт меня кулаком в лицо.