С приближением утра Пэн желает мне спокойной ночи и уходит в свою комнату в подвале.

Вейн отправляется проверить периметр дома и соседние улицы.

Измотанные и немного захмелевшие от виски, мы с близнецами ложимся спать где-то около пяти утра, но Кас и Баш быстро отключаются, оставляя меня смотреть в потолок.

В груди горит крошечный огонёк тревоги, никак не желающий погаснуть.

Не настолько сильный, чтобы я начала накручивать себя, но достаточный, чтобы не дать уснуть.

Я ворочаюсь. Переворачиваюсь с боку на бок. И никак не могу перестать думать о Гензеле.

Даже если отбросить тот факт, что он Убийца Ведьм, который не только помог нам сбежать от остальных, но и убил их ради нас, то, как он произнёс имя моей матери…

Словно он её знал. Словно произносил её имя сотни раз и знал его звучание, каждый слог.

Но я не хочу думать ни о Гензеле, ни об Убийцах Ведьм. Я хочу спать.

Прижимаюсь к боку Каса и зарываюсь лицом в его волосы. Они пахнут Неверлендом. Немного сладко, немного солёно от океанского воздуха. Я чувствую и запах морочной ягоды.

Раньше я никогда не скучала по дому. Мне ни разу не дали возможности полюбить какое-то место до того, как нам снова приходилось переезжать, постоянно заметая следы и прячась от Питера Пэна.

Но теперь я внезапно, до боли отчаянно хочу вернуться в Неверленд.

Переворачиваясь на спину между Касом и Башем, я позволяю себе подняться над матрасом, невесомая благодаря Тени и магии.

Несколько мгновений зависаю там, на полпути между кроватью и потолком.

Несколько лет назад, ещё до Пэна и Неверленда, когда я была всего лишь обычной девушкой, я заболела самым обычным гриппом. У меня осталось очень чёткое воспоминание о том, как посреди ночи я парила под потолком и смотрела вниз на саму себя.

Иногда я думаю об этом и задаюсь вопросом, не умерла ли тогда, пока меня снова не затянуло в моё хрупкое смертное тело?

Выпрямившись, перелетаю через край кровати и опускаюсь обратно, пока босые ступни не касаются деревянного пола.

Солнечный свет пробивается сквозь деревья и проникает в щель между шторами. Снаружи туман тает над покрытой росой травой, превращая сонную улицу в грёзу наяву.

Я завариваю чашку растворимого кофе и выхожу на переднее крыльцо, забираюсь с ногами в одно из плетёных кресел и закутываюсь в вязаный плед. Когда мы с мамой только переехали в этот дом, я думала, что он сможет всё изменить.

Улица была уютной, обжитой. Такой, о какой я всегда мечтала в детстве, когда росла без всего, что действительно имело значение.

Теперь же, глядя на неё после стольких месяцев, проведённых в Неверленде, я понимаю, что она уже не выдерживает сравнения.

Через дорогу из дома выходит девушка с парнем, обвившим её руками. Они без всякого стеснения целуются, пока спускаются по заросшему газону к внедорожнику, припаркованному у обочины.

Я подтягиваю плед выше, прикрывая лицо. Я ходила в школу с девушкой, которая жила в этом доме. Элла Соренсон. Подругами я бы нас не назвала. Скорее просто знакомыми.

Элла прижимает парня к переднему крылу машины и целует ещё глубже.

Когда он отрывается от неё, чтобы вдохнуть, его взгляд скользит ко мне, и я отворачиваюсь, стараясь остаться незамеченной.

Не повезло.

— Уинни? — окликает он. — Уинни Дарлинг?

О боже.

Он высвобождается из объятий Эллы и подбегает ко мне, перепрыгивая через две ступеньки крыльца за раз.

— Уинни, мать твою, Дарлинг. Ты откуда, блядь, взялась? Все думали, что ты умерла!

— Привет, Тэд, — говорю я.

В ту ночь, когда появился Питер Пэн и украл меня, всего за несколько часов до этого я развлекалась с Энтони, а днём ранее — с Тэдом. То, что они были лучшими друзьями, не было совпадением, как и то, что я не слишком-то скрытно крутила с ними обоими. Они постоянно соревновались друг с другом, до такой степени, что я иногда задавалась вопросом, действительно ли они лучшие друзья или просто лучшие соперники?

Под конец, когда приближался мой день рождения, мама становилась всё более невротичной, а я всё глубже закапывала свой ужас от мысли, что могу стать такой же, как она, и точно знаю, что использовала Тэда и Энтони, чтобы отвлечься.

Элла присоединяется к Тэду на крыльце и демонстративно берёт его за руку. Когда мы с ним развлекались, она была по уши в него влюблена, и иногда я замечала, как она выглядывает из-за штор своей спальни, когда он подвозил меня домой.

Я рада, что она заполучила парня, которого хотела, но Тэд всегда был немного идиотом. Если честно, она заслуживает лучшего.

— Серьёзно, — Тэд высвобождает руку из ладони Эллы, а затем проводит ею по волосам, словно вот-вот сойдёт с ума. — Уинни. Где ты была?

— Прости, что уехала, ничего тебе не сказав. У меня были семейные проблемы.

Ёбаное преуменьшение века.

Они у меня до сих пор есть.

Когда это вообще закончится?

— Такое чувство, будто я призрака увидел, — Тэд прислоняется задницей к перилам крыльца.

Элла скрещивает руки на груди.

— Привет, Элла.

— Ты вернулась насовсем?

— Нет, — слишком быстро отвечаю я.

— Подожди, — Тэд прищуривается на свою девушку. — Ты знала, что она вернулась?

— Я несколько раз видела её здесь, но это было давно, — невинно пожимает плечами Элла.

— Элла! Я же тебя спрашивал!

— Нет, не спрашивал!

— Спрашивал!

— Ну и вообще, я была не единственная! Энтони видел её несколько месяцев назад в чайной! Почему бы тебе не спросить у него, почему он тебе не сказал?

Ох, чёрт. Теперь я очень жалею, что вообще сюда вышла. Я просто хотела подышать свежим воздухом.

— Ребят, простите. Тэд, Элла ни в чём не виновата. Я должна была дать тебе знать, что со мной всё в порядке.

Элла выглядит задетой и смущённой, а Тэд просто взвинчен и зол.

— Не могу поверить, что ты скрывала это от меня. Я за неё переживал. Я за тебя переживал! — теперь говорит он мне. — Я даже заявление в полицию подал!

— Правда? — в один голос спрашиваем мы с Эллой.

— Да!

Я чувствую, как Вейн приближается к передней части дома со стороны заднего двора. Чувствую его, словно поднимающуюся приливную волну, готовую поглотить меня целиком.

По предплечьям бегут мурашки.

Не знаю, хочу ли я прогнать этих двоих, чтобы уберечь их от всей силы внимания Вейна, или оставить здесь, чтобы похвастаться им и показать, как далеко я продвинулась.

Элла и Тэд продолжают спорить, теперь в основном из-за Энтони, когда на крыльцо выходит Тёмный, бармаглот с жаждой крови и хмурым взглядом, способным расплавить железо.

Он намеренно неторопливо пересекает крыльцо и останавливается рядом со мной, небрежно прислонившись половиной тела к дому.

Элла и Тэд замолкают.

Вейн зажимает сигарету во рту и достаёт зажигалку, футляр с громким щелчком открывается от резкого движения его пальцев.

Они смотрят, как пламя касается кончика сигареты и Вейн затягивается.

Зажигалка захлопывается.

Вейн выпускает дым.

— Ни хрена себе, — бормочет Элла, и Тэд хмуро смотрит на неё, а затем быстро переводит взгляд обратно на Вейна, словно тот ядовитая змея, готовая в любую секунду броситься.

Моё лицо теплеет, и я глубже кутаюсь в плед, пряча улыбку.

Вейн прекрасно знает, что делает, и, думаю, в основном делает это ради меня. Он никогда не признается, что взял на себя роль моего красавчика напоказ, но признает он это или нет, неважно. Потому что именно это он и делает, а я наслаждаюсь каждой секундой.

Ошеломлённое выражение Эллы, округлившийся рот и широко распахнутые глаза вызывают вспышку удовольствия глубоко внизу моего живота.

— Ты кто? — спрашивает Тэд с нервной дрожью человека, который, возможно, только что столкнулся с чудовищем.

— А ты кто? — повторяет за ним Вейн, и Тэд моргает, словно не понимает, вопрос это или оскорбление.

— Я друг Уинни, — отвечает Тэд.

— Вот как?

— Да. И я думал, что она пропала.

— Вот она, — указывает на меня Вейн.

— Я думал… Уинни… — Тэд вздыхает, не зная, что сказать дальше. Мне становится его немного жаль, и я спешу ему на помощь.

— Они как раз уходили, — говорю я.

— Пойдём, — Элла снова берёт Тэда за руку и тянет к ступенькам.

— Мы устраиваем вечеринку, — выпаливает Тэд, обращаясь ко мне.

Элла кривится.

Вейн снова затягивается сигаретой.

— Сегодня вечером, — добавляет Тэд. — У Эллы. Тебе стоит прийти.

— Нам стоит? — спрашивает Вейн.

Тэд снова смотрит на Вейна. Трудно понять, распространялось ли приглашение и на него или предназначалось только мне. Но под взглядом Вейна сверху вниз Тэду остаётся лишь энергично закивать.

— У вас найдётся место ещё для троих? — непринуждённо спрашивает Вейн.

Теперь он просто играет с Тэдом.

— Вас ещё больше? — спрашивает Тэд.

Элла рядом с ним продолжает нервно ёрзать.

— О да, — смеётся Вейн и снова затягивается сигаретой.

— Чем больше, тем веселее, — отвечает Тэд тоном, говорящим прямо противоположное.

— Тогда, может, заглянем.

Элле наконец удаётся сдвинуть Тэда с места и увести вниз по ступенькам.

— Пока, Уинни, — говорит она, а Тэд машет мне через плечо.

Они уезжают вместе на внедорожнике.

Я строю Вейну гримасу.

— Что? — спрашивает он, словно сам прекрасно не знает.

— На случай, если ты забыл, за нами охотятся Убийцы Ведьм.

— И? — он садится в кресло по другую сторону от меня.

— И, если мы туда пойдём, то подвергнем их опасности.

— Похоже, в их очень скучной смертной жизни не помешает немного острых ощущений.

— Не уверена, что они согласятся, когда получат нож Убийцы Ведьм в спину.

Вейн смеётся. Сигарета исчезает. Мы оба смотрим на пустую улицу.

— Ты трахалась с этим? — спрашивает он через минуту, и у меня внутри всё взмывает.

— А что, ревнуешь?

Было время, ещё не так давно, когда одна мысль о том, что Вейн может ревновать из-за меня, отправила бы меня прямиком на Луну. Я так отчаянно жаждала его внимания. Приняла бы что угодно. Ревность. Жестокость. Даже презрение. Но теперь я отношусь к этому взрослее. Хотя совсем чуть-чуть.

— Ревновать к этому мелкому засранцу? Нет, — говорит он, и я разочарованно хмурюсь.

Связь между нами гудит, и Вейн добавляет:

— Но я обязательно дам ему понять, кому ты теперь принадлежишь.

Меня окатывает теплом. Я улыбаюсь.

— Перестань быть такой довольной собой, — говорит он и отворачивается, но я улавливаю смешок в его голосе, и наша связь снова вспыхивает, наполняясь теплом.

Утренняя прохлада немного отступает, мурашки на руках исчезают, и я закрываю глаза, наслаждаясь этим ощущением. Каждой его каплей.