Когда они наконец прибыли на ферму, солнце уже клонилось к закату и полосы облаков, тянувшиеся по небу, окрасились в сотни оттенков красного, оранжевого и фиолетового. Опал никогда не видела на Пустой Земле что-то хотя бы отдаленно похожее на этот закат. У нее перехватило дыхание.

Впереди, слева от дороги, Опал заметила ржавый почтовый ящик с яркой надписью «БЕМОЛИ», намалеванной на одной из его сторон.

– Добро пожаловать в твой новый дом, Опал! – объявил дядя Роско. – Наконец мы добрели. – Он гордо обвел рукой кукурузные и бобовые поля вокруг. – Наша семья владеет этими землями с тысяча восемьсот шестьдесят пятого года, с тех самых пор, как мы эмигрировали из Германии.

– Ого! – выдохнула Опал, восхищенно озираясь. – Так давно.

Дядя Роско подъехал на своем Бродяге к почтовому ящику и достал оттуда внушительную пачку писем. Даже не взглянув на них, он постарался как можно скорее запихать их в бардачок. Но Опал все равно заметила, что несколько конвертов были красными и на них напечатано: «ПРОСРОЧЕННЫЙ ПЛАТЕЖ – ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ». Она притворилась, что ничего не видела.

Дядя Роско свернул с асфальта на длинную подъездную дорожку, посыпанную гравием, в конце которой виднелся старый белый дом, а рядом с ним – облупившийся красный амбар. По пути они миновали с полдюжины самодельных деревянных знаков. На каждом была написана одна и та же фраза: «Эта ферма не продается!» На некоторых была приписка внизу: «Особенно “Известняку Мукерно”!»

– Что это за таблички, дядя Роско? – спросила Опал.

– «Известняк Мукерно» – это компания, которая уже давно пытается купить у меня эту землю, – ответил он. – Чтобы изрыть ее сотней глубоких штолен для добычи известняка, отравить реки и уничтожить всю живность. – Он ободряюще улыбнулся племяннице. – Но этого никогда ни за что не случится. Последнее, что я стану делать, – это продавать им ферму. Но они не принимают отказов, вот я и поставил эти таблички, чтобы донести свою позицию. Пока, кажется, это работает, потому что за ту пару недель, что они стоят, эти парни меня ни разу не побеспокоили.

Опал собиралась было ответить, но тут краем глаза заметила огромную стаю черных птиц. Внезапно они заполнили все небо прямо у них над головами, мельтеша в ярких лучах закатного солнца. При этом двигались они как-то странно, совсем не так, как другие птичьи стаи, которые она видела до этого.

Опал высунула голову из окна Бродяги, чтобы получше их разглядеть, и только тут заметила резкие очертания крыльев и странный звук, который издавали эти создания. Казалось, что они не чирикают, а пищат…

Опал испуганно вскрикнула и отпрянула назад в машину. Лихорадочно закрыв окно, она прижалась к дяде, схватив его за руку.

– Дядя Роско? – прошептала Опал. – Там… это… летучие мыши?

Он остановил Бродягу и смущенно посмотрел на племянницу, словно давно предвидел этот момент.

– Да, дорогая, – вздохнув, ответил дядя. – Это летучие мыши. Но не бойся, эти маленькие пушистики дружелюбны и к тому же совершенно безвредны. Мы о них не рассказывали, потому что боялись, что тогда вы не захотите приехать сюда…

Опал не услышала ничего, кроме слов «летучие мыши». Она их боялась до смерти. До этого она видела летучих мышей только в фильмах ужасов и страшных мультиках, вроде «Скуби-Ду». А тут впервые увидела их вживую. И не одну, а почти миллион! И так близко!

– А среди них есть вампиры? – спросила Опал, в ужасе глядя на кружащую над ними стаю. – Ну те, которые кусают за шею и высасывают кровь?

– Ты что, конечно нет! – еле сдерживая смех, ответил дядя Роско. – Это обычные мексиканские свободнохвостые мыши. – С этими словами он высунулся из окна со своей стороны и улыбнулся, глядя наверх. – Наши друзья и соседи! Они живут в Большой старой красивой пещере, там за холмом, на опушке. Если хочешь, можем прогуляться туда завтра вечером и посмотреть, как они вылетают на ночную охоту. Они летят все вместе, одна за другой, словно на параде. Поверь, это стоящее зрелище.

Опал задумалась на полсекунды, затем резко мотнула головой.

– Нет, спасибо, дядя Роско! Я пас.

– Ну как знаешь, трусишка. – Дядя Роско ласково взъерошил ей волосы. – Но не стоит верить всему, что показывают в кино. Летучие мыши для фермера – самые лучшие соседи. Нам повезло, что они тут живут.

Опал с подозрением покосилась на дядю, но тот, судя по всему, не шутил.

– Повезло? – переспросила она и наклонилась вперед, чтобы через лобовое стекло посмотреть на бесконечный рой летучих мышей, которые так и кружили прямо над ними. – Ты это называешь везением? Больше похоже на нашествие саранчи!

Дядя поморщился:

– С точностью до наоборот! Как раз такие бедствия нам не страшны, потому что летучие мыши всю саранчу съедят минут за пять максимум. Вот что они делают! Каждую ночь миллионы летучих мышей летают над полями, пожирая всю мошку, всех мух, мотыльков и прочих вредителей! Без перерывов и устали, Опал! – И он улыбнулся, глядя сквозь стекло на поток летучих мышей. – Благодаря нашим маленьким прожорливым соседям, ни одному фермеру в округе не приходится опрыскивать свои посевы вредными пестицидами, дабы защитить их от насекомых. Потому что всех насекомых съедают летучие мыши! И в результате из года в год наши бобы, кукуруза, кабачки, помидоры, огурцы и клубника растут большими, красивыми и вкусными, – сказал он. И добавил, посмеиваясь, – Если, конечно, твой дядя не напортачит с обработкой почвы, посадкой, удобрением или прополкой. А все из вышеперечисленного время от времени случается.

Он рассказал Опал, что при любой возможности старается выразить неутомимым соседкам свою благодарность: приветливо машет, когда видит их в небе, а если кто-то из них попадает в грозу, и дождь оказывается слишком сильным, он распахивает двери сарая, чтобы летучие мыши могли там укрыться до конца ненастья.

Каждую зиму, когда летучие мыши улетают на юг, дядя Роско ужасно по ним скучает. Он признался, что без его маленьких друзей, ферма кажется совсем уж пустой и одинокой. И каждую весну, когда летучие мыши прилетают из своего зимнего путешествия, он выбегает им навстречу, радуясь их возвращению и тому, что еще один год его урожай будет под надежной защитой крылатых малышей.

После всех этих историй летучие мыши внезапно перестали казаться Опал такими уж страшными. Более того – она была чуть ли не в восторге от того, что ее новыми соседями станут миллионы маленьких пушистых летающих мышек.

И вот наконец они подъехали к дому. Опал вышла из Бродяги, и ей показалось, что она попала на старую фотографию. На ту самую, где перед этим самым домом стоит ее папа – еще совсем маленький мальчик. Раньше это фото висело на стене в гостиной мамы. Теперь же именно там, где когда-то стоял ее отец, стояла сама Опал. И вдруг семейная ферма Бемолей показалась ей чем-то родным и знакомым, хотя была она здесь впервые.

Снаружи дом выглядел старым – почти древним – поэтому то, что она увидела внутри, по-настоящему шокировало. Как оказалось, он меньше всего походил на жилище фермеров и напоминал, скорее, компьютерный магазин. Повсюду стояли компьютеры, лежали компьютерные детали, и практически каждую плоскую поверхность, включая пол, занимали книги и журналы о компьютерах.

– Прости за бардак, – сказал дядя Роско, переставляя коробки, чтобы расчистить проход через гостиную. – Не было времени прибраться перед отъездом. Ты не проголодалась? Могу приготовить спагетти.

– Спасибо, дядя Роско, не надо, – ответила Опал. – Мне хватило бургеров. И я очень устала от… – Не успев закончить фразу, она широко зевнула.

– Прекрасно тебя понимаю, – кивнул дядя Роско. – Я тоже порядком вымотался. Идем наверх. Покажу тебе твою новую берлогу.

Он взял чемоданы и повел Опал по старой скрипучей лестнице, а потом по старому скрипучему коридору в ее новую спальню, пол в которой тоже был ужасно скрипучим. Дядя Роско рассказал, что, когда ее папа был маленьким, он жил именно в этой комнате, и Опал сразу почувствовала с ней какое-то родство, хотя его вещей тут уже давно не было. Комната была почти пустой, если не считать старой скрипучей кровати, прикроватной тумбочки со старыми радиочасами и антикварного платяного шкафа в углу. На выцветших, кое-где отходящих от стен обоях были изображены астронавты атомной эры, космические станции и ракетные корабли.

Еще там были свалены пустые картонные коробки из-под компьютеров, но дядя Роско быстро выбросил их в коридор. Затем поцеловал племянницу в лоб, пожелал ей спокойной ночи, и сказал, что, если ей что-нибудь понадобится, он будет в своей комнате дальше по коридору. Опал показала ему поднятый вверх большой палец. Он ответил тем же и вышел, закрыв за собой дверь.

Опал тихо распаковала свои вещи и убрала их в шкаф. Затем на цыпочках прошла по комнате и легла на старую скрипучую кровать. Некоторое время она смотрела в потолок и думала об отце, который в этом же возрасте лежал в этой же кровати и смотрел в этот же потолок.

Внезапно ее охватила такая невыносимая тоска по маме… И еще, к своему удивлению, она поняла, что скучает по своему дому в Лаббоке. Но она сдержала слезы: вдруг дядя Роско услышит и решит, что это все из-за переезда и необходимости жить с ним. А это неправда. Вот ни капельки!

Опал еще некоторое время лежала, глядя в потолок, думая о маме и папе и о том, что теперь, когда они оба на небесах, у них есть возможность снова быть вместе. Она представила, как родители сидят на облаке, разговаривают и обнимаются, наверстывая упущенное, и от этого ей стало намного легче. И она продолжала держать в голове эту картинку, пока, наконец, не заснула.