— У меня в подразделении лучшие бойцы как раз из уездных детей, — сказал еще один капитан, лысый, с перебитой переносицей. — Им теперь соревноваться на общих основаниях? С поварятами из снабжения?

— Именно, — сказала Ольга Петровна. — И если поварята их обойдут по потенциалу, значит, не такие они и лучшие.

Она не торопясь обвела стол глазами, от лица к лицу. Хвостиков, который был безродным, за весь совет не сказавший ни слова, огладил бороду, и мне показалось, что в этот жест он спрятал усмешку.

Тишина простояла секунд десять.

— Возражений нет, — сказала Ольга Петровна и села. — Тогда решаем честно. Отбор через большое соревнование. Участвуют все, кто сейчас в форпосте и проходит по уровню: Третий Круг и ниже. Формат и число мест доведу отдельным приказом.

— Я доложу об этом в свой клан, — тихо проговорил командир отряда снабжения у дальнего края.

— Докладывай, — сказала Ольга Петровна равнодушно. — Когда хоть кто-то доберется сюда, черепаха уже уйдет за горизонт. Она никого не ждет, и я не буду. Все, совет закончен. Капитаны, списки годных по уровню от каждого подразделения мне через два часа.

Стулья задвигались, заскрипели. Офицеры выходили по двое и по трое, вполголоса споря уже между собой, интендант у дверей что-то втолковывал снабженцу, прижимая ведомость к груди.

Хвостиков, проходя мимо, задержался на полшага. Встретился со мной глазами и качнул головой, как бы говоря: «Да, вот такой у нас комендант».

Я остался у карты. Зал опустел, стулья остались стоять вразнобой, как их отодвинули. Ольга Петровна складывала бумаги, не глядя на меня. Когда дверь за последним капитаном закрылась, она подняла голову.

— Спрашивай, Пламенев. Ты же не карту остался рассматривать.

Я отошел от стены.

— Вчера вы сказали: если черепаха уйдет под воду, людей снимут корабли, которые будут рядом. Но она уходит в открытый океан, на сотни километров. Обратная дорога через воду, где водится все то, с чем мы каждую волну деремся у берега? Как вообще можно вернуться?

Ольга Петровна отложила бумаги и присела на край стола. Регистр сменился: на совете она говорила как комендант, сейчас — как человек, у которого есть четверть часа и хорошая история.

— Правильный вопрос, — сказала она. — У черепахи, как у Демона, есть особая аура. Ее Дух настолько плотен и ужасающ для Зверей, расходясь от нее на километры, что обычная морская тварь в этот круг не сунется: ей там физически тошно. Пока черепаха стоит у берега, форпост, скорее всего, вообще не увидит нападений: твари уходят от ее ауры, как рыба от сети. И эта аура наполняет все ее тело. Достаточно забрать с собой небольшой кусок панциря или отслоившейся кожи, в котором останется след ее ауры. Она продержится около двух недель, потом выветрится. Но двух недель кораблю на духовной тяге хватит вернуться до берега хоть за тысячу километров, и всю дорогу морские твари будут обходить его стороной, как обходят саму черепаху. Так возвращались все прошлые экспедиции. Потерь на обратной дороге не было ни разу.

— Тогда еще вопрос. На самой черепахе есть чего опасаться?

— А это правильный вопрос номер два. — Она подровняла стопку ударом о стол. — На ее спине есть своя живность, которая к ее ауре приросла и никуда с черепахи не девается. Что это и как с этим быть, расписано по прошлым заходам, и каждый, кто пройдет отбор, получит выписку перед отбытием. Пересказывать по памяти не возьмусь, там важны частности. Скажу одно: простых носильщиков я туда не пошлю.

— Тогда последнее, — сказал я. — Соревнование. Третий Круг и ниже, все, кто на форпосте. Я могу участвовать?

Ольга Петровна посмотрела на меня, и уголок ее рта дрогнул точно так же, как вчера ночью.

— Все, кто Третьего Круга и ниже, Пламенев. Ты у нас, если ничего не путаю, Второй Круг. — Она соскользнула со стола и вернулась к бумагам. — Готовься. Поблажек на статус главы клана не будет.

— На них и не рассчитывал. Спасибо, Ольга Петровна.

Я коротко поклонился и вышел из зала, и уже на лестнице поймал себя на том, что считаю в уме своих: кто из клана проходит по уровню и кого из них хочу видеть рядом на спине Демона. Такой шанс я никак не мог упустить.

* * *

Сирена оповещения ударила в районе полудня. Не боевой протяжный вой, от которого форпост за секунды перетекает на стену, а три коротких ровных гудка: общий сбор. За два года я слышал этот сигнал раза четыре, и всякий раз после него так или иначе менялась жизнь форпоста: так объявляли новые нормы довольствия и так объявили когда-то приговор изгнанным.

Двор пришел в движение весь разом. Из казарм и мастерских стекались люди, на ходу дожевывая перекусы и застегивая форму. Людской поток стягивался к площади, где на утоптанной земле уже строились подразделения.

Я встал со своими, во вторую шеренгу первого боевого. Через несколько минут на площади стояло все население форпоста, все сотни и сотни человек плотными коробками, а на помосте появилась Ольга Петровна.

Она заговорила обычным ровным голосом, но Дух подхватил его и разнес над площадью так, что слышно было, наверное, и у самого берега.

— Форпост, слушай приказ. Все вы уже знаете от своих командиров, что к берегу подошла Демон-черепаха, и что это значит. Совет решил. На черепаху пойдет экспедиция, состав которой определит соревнование, открытое для всех, кто сейчас на Третьем Круге или ниже, до Сердец включительно. От боевых подразделений до снабжения и обслуги. Ни звание, ни фамилия не важны. Только то, что вы покажете на поле. Соревнование состоится сегодня в пять на прибрежной полосе. Порядок и категории будут в приказе, который капитаны доведут по подразделениям, плюс я еще раз объявлю перед началом. До тех пор решите, хотите ли вы участвовать. На этом все. Разойтись!

Площадь загудела. Коробки ломались на кучки еще до команды капитанов, и по гулу было слышно, что форпост разорвало надвое. Рядом со мной немолодой пушкарь из расчетов стены хлопнул соседа по спине с такой силой, что тот качнулся. Я знал обоих. Их сыновья, на Сердце, тоже приехали служить, но в снабжении, и до сегодняшнего дня место на черепахе им никоим образом не светило, а теперь появился какой-никакой, но шанс.

У полевой кухни, наоборот, кто-то ворчал в котел, что порядок был порядком много лет и нечего его ломать под настроение, и что уездные рода такое запомнят.

Мимо нашей шеренги прошли трое из последнего октябрьского набора. Я помнил их по построению: у одного, высокого, с породистым узким лицом, на форме был приколот родовой знак.

— Соревнование, — сказал он своим, не понижая голоса. — С поварами и обозными! До чего мы докатились.

— Ты на Втором Круге, так что с какими ты там поварами собрался соревноваться? — отозвался второй, пониже.

Высокий фыркнул, и они прошли дальше к своим казармам. Я проводил их взглядом без всякой злости.

Через час на прибрежной полосе, южнее линии окопов, уже расчищали поле. Обычно там стояли переносные ежи последней линии обороны, теперь духовные подъемники таскали эти ежи в сторону, как игрушки, и за подъемниками шли солдаты с граблями, выравнивая песок и выбирая из него кости и обломки панцирей.

Море лежало вдалеке, пустое до самого горизонта, и я вспомнил слова Ольги Петровны про ауру: даже здесь, в десяти километрах от черепахи, она действовала на морских Зверей.

К назначенному часу поле очистили и разметили, нарисовав известью по песку четыре огромных круга — по кругу на категорию: Сердца и Первые Круги ближе к воде, вторые и третьи ближе к брустверам.

Вокруг кругов вкопали столбы с натянутой между ними просмоленной веревкой — простое ограждение, чтобы зрители не лезли за разметку. У каждого круга поставили по столу с писарем из канцелярии, чтобы желающие могли записываться.

Стена над полем быстро превратилась в трибуну: весь гребень между пушками усеяли люди, свободные от нарядов. Они сидели на станинах, свешивали ноги между зубцами, кто-то даже просто висел, уцепившись руками за дула пушек на стометровой высоте. И внизу, вдоль веревки, тоже толпился народ.

Недалеко от кругов выставили длинные стойки с тренировочным оружием: тупые мечи и топоры, рядом шесты и молоты с деревянными бойками — все пользованное, с обмотанными рукоятями. У стоек уже толклись первые претенденты, прикидывая чужой инструмент на руку. Пахло каленым песком и потом полутысячи человек.

Участники собирались у столов. Их было много, куда больше, чем я ожидал: очередь к писарю у круга Сердец загибалась подковой, у столов Кругов народу было и того больше.

Правда, записывали не всех желающих. Тех, кто был старше определенного предела, разного для каждого уровня соревнований, не допускали. Я отстоял свою очередь к столу Вторых Кругов, назвал писарю имя и подразделение, и он, не поднимая головы, вписал меня в список.

Ровно в пять часов со стены ударил одиночный гудок.

Ольга Петровна поднялась на помост из снарядных ящиков между кругами, и поле стихло без команды.

— Правила простые, повторять не буду, — разнесся ее голос над песком. — Четыре категории идут по очереди, сверху вниз: Третьи Круги, Вторые, Первые, Сердца. Площадки отдельные, чтобы не было сложностей с развороченным песком с первых секунд. Внутри категории свалка до сигнала: кто стоит на ногах, когда я остановлю бой, тот и прошел. Мест: у Третьих Кругов пять, у Вторых — пятнадцать, у Первых — тридцать, у Сердец — десять. Чем ниже уровень, тем больше человек возьмет от черепахи и тем слабее он будет ее саму раздражать, потому и мест больше. Но Сердец всего десять, потому что о Сердцах придется беспокоиться остальным, а им бы самим уцелеть. Оружие тренировочное, со стоек. Доспехов нет, магия любая, какой владеете — это соревнование на определение силы в рамках уровня, что, по большому счету, самый простой способ понять потенциал. Теперь запреты. Сговор и кооперация в любом виде: если мы заметим, что двое работают заодно, оба вылетают без разбирательств. Халтура: уклоняешься, вместо того чтобы сражаться, отсиживаешься, чтобы не рисковать шкурой, — вылетаешь так же. Мы с офицерами будем внимательно следить, так что не надейтесь схитрить. И ценз по возрасту, но его вы уже прошли при регистрации. Возражения не принимаются. Сначала Третьи Круги. Выбирайте оружие, кому нужно, и в круг.

Я прошелся вдоль стойки, выбирая себе топор на будущее. Секир на ней стояло три, и я взял самую большую. Рядом Наташа так же деловито перебирала мечи, отбрасывая один за другим, пока не нашла прямой, без изгиба — под свою рубящую манеру.

Офицеры встали редкой цепочкой по окружности арены между зрителями, и над полем впервые за день стало по-настоящему тихо. Миша нашел меня у стойки, уже с коротким тренировочным посохом в руке, взвесил его, поморщился и взял другой, потяжелее.

— Пять мест на семьдесят участников, — сказал он. — Худший расклад дня, между прочим.

— Тебе ли жаловаться, — хмыкнул я.

— Я не жалуюсь, я говорю, что, когда выиграю, это будет самая эффектная победа за вечер. Смотри внимательно, командир. Учись, пока показываю.

Третьих Кругов было около семидесяти, и уже по тому, как они расходились по песку, было видно людей, которые дерутся не первый год: никто не жался к соседу, каждый брал себе пространство и обзор. Гудок ударил коротко, и песок вскипел.

Над кругом вспухли стихии. У дальнего края поднялась стена воды в три человеческих роста, поперек нее хлестнул воздушный серп, срезав ей гребень, и брызги снесло ветром на зрителей у веревки.

Ближе к нам кто-то закрутил из песка вихрь, продержал его два вдоха и потерял, сбитый ударом в спину. Стена над полем отозвалась ревом. Люди на гребне вскакивали со станин и тыкали руками в круг, спорили до хрипа о том, кто выбыл заслуженно, а кто — нет.

Кто-то засвистел в два пальца — длинно, с переливом. Так свистели мальчишки еще на мильском рынке, когда стража гоняла лоточников. Люди везде были одинаковыми, хоть Круги, хоть Вены.

Мишу было легко найти по кристаллу, но сейчас он не создавал больших конструкций. Кристалла было ровно столько, сколько требовалось: парящая в воздухе пластина, ловившая на себя все лишнее, и короткая тупая грань поверх костяшек правой руки, чтобы атаковать в ближнем бою, если понадобится.

В остальном он создавал кристаллы только в момент атак. Шел по внешней линии круга ровным хозяйским шагом и атаковал по большей части тех, кто явно проседал. Не с целью победить — было очевидно, что он сильнейший. Скорее, его задачей было отсеять тех, кому нечего делать на демоне-черепахе.

— Он даже темп ни разу не сменил, — сказала Наташа.

Она стояла рядом, опершись плечом о столб ограждения, тренировочный меч держала острием в песок и следила за кругом с прищуром, явно откладывая что-то себе в память на потом.

— Незачем, — отозвался Ян с другой стороны от меня. — Ты посмотри, как от него шарахаются.

Количество людей в кругу тем временем уменьшалось, но выбывали не только из-за поражений. В какой-то момент немолодой капитан из офицерской цепочки перешагнул веревку и прошел через свалку насквозь, никого не задев.

Там он взял за плечо парня, который третью минуту кружил по внешней кромке, старательно оказываясь подальше от любого замаха. Парень начал что-то говорить, пытаться оправдаться. Капитан показал ему раскрытую ладонь, и разговор закончился. Их проводили взглядами до самой веревки, и в центре круга сразу стало теснее: желание отсидеться пропало у всех разом.

Под конец, когда осталось человек пятнадцать, на Мишу все-таки решили выйти двое одновременно. Но это не сработало. Первому, ближнему, он подставил пластину под рубящий и, присев, достал посохом под колено, а пока тот заваливался, ударил в него кристаллом, одновременно окутывая все тело блестящим в свете солнца конструктом — слишком гладким для обычной магии.

Причина гладкости быстро стала очевидна. Второй закрылся локтем от блеска и на один вдох потерял круг из виду. Этого вдоха хватило, чтобы и он оказался на песке.

Гудок ударил со стены коротко и ровно. На песке стояло пятеро. Миша среди них единственный стоял с ровным дыханием, а пот у него выступил только на висках.

Он вернулся к нам, поставил посох на стойку и посмотрел на меня с ожиданием.

— Ну?

— Могёшь.

— А то.

Писарь у соседнего круга поднялся из-за стола со списком в руке, начав объявлять Вторых Кругов. Полторы сотни человек потекли через веревку, и я в том числе. Тренировочная секира лежала в руках привычно и непривычно разом: баланс был хороший, но весила она от силы килограммов двадцать, что было меньше даже, чем у моего старого, сломанного Мишей на турнире топора. Так что ладони все норовили довернуть замах под другую тяжесть.

Полторы сотни на таком же пространстве, что и семьдесят, стояли вдвое плотнее, и воздуха на каждого приходилось вдвое меньше. Но с учетом разницы сил масштаб соревнования не должен быть сильно больше.

Место я выбрал ближе к морской стороне. Наташа встала левее и дальше, у нее над плечом торчала рукоять прямого меча. Ян ушел правее, через два десятка голов от меня. Артем оказался почти напротив, у сухого края, и уже присел на корточки, положив раскрытую ладонь на песок.

Мы разошлись, как чужие, и это было правильно: всем офицерам давно было известно, что у нас единая компания, и, начав рядом, мы рисковали схлопотать дисквалификацию, не успев даже разгуляться.

Гудок ударил.

Первые полминуты свалка была самой густой. Полторы сотни человек одновременно решали одну и ту же задачу: как выбить соседа и не оказаться выбитым самому. Слева от меня ожесточенно столкнулись двое, справа кого-то уже уронили, и он покатился под ноги третьему.

Плечистый парень с молотом, явно не узнав, выбрал меня, шагнул и ударил сверху, без хитрости. Рукоять моей секиры приняла ручку молота вкось, увела ее в песок, и я, взорвав пламя за левым плечом, правым коротко толкнул парня в грудь, проложив уже привычным движением прослойку Духа между телами, чтобы не травмировать его случайно.

Сила удара тем не менее была передана полностью, и от столкновения он буквально улетел, снеся еще пару человек, прежде чем наконец упал на песок.

Миша среди Третьих Кругов был сильнейшим, но ему хотя бы требовалось прикладывать некоторые усилия, чтобы справиться с соперниками. Я среди Вторых Кругов после двух лет тренировок чувствовал себя как взрослый в детской песочнице.

Второй мой соперник — жилистый, с парными топориками, — которого уже выбрал я сам, был заметно быстрее первого и успел атаковать дважды, прежде чем я подловил его на отступлении и, не забыв прослойку, вмазал плашмя лезвием секиры в район копчика, отправив в затяжной полет за пределы круга.

За Наташей я следил краем глаза. На первого соперника у нее ушло два удара крест-накрест — по плечу и по бедру. Второй продержался три, потому что успел закрыться.

Она уже разворачивалась к следующему, когда за ее спиной появился широкий парень с руками, объятыми зеленоватым пламенем. Она развернулась всем корпусом, атакуя буквально себе за спину, и парень отправился искать соперника попроще, зажимая кровоточащий локоть.

Однако когда я заметил, что на нее через половину круга, взлетев над толпой, понесся один из старожилов форпоста, видимо решив, что недавняя студентка слишком много о себе возомнила, я все-таки решил вмешаться. Но не напрямую, разумеется.

Просто мне неожиданно захотелось атаковать бойца на другой стороне круга, и так сложилось, что моя траектория пролегла ровно мимо того старожила. А когда мы встретились в воздухе, я, чтобы он не мешался, сбил его на землю одним ударом секиры.

Ян работал в круге черного песка. За эти два года он хоть и не прорвался на Третий Круг, но кратно улучшил контроль своих теней, а также теперь мог использовать магию ухода во тьму больше десятка раз за бой, оставаясь при этом невредимым. Так что за него я волновался меньше, чем за кого-либо другого, даже при том, что у него была всего одна рука и один кинжал.

Собственно, кинжалом он почти не пользовался: соперники заканчивались раньше, чем дело доходило до него. На него насели двое, причем оба старались держаться с правой стороны, где у него был пустой рукав.

Одного он буквально спеленал тенями, подавив начавшую вспухать водную волну, и вырубил точным ударом пятки в челюсть. Второго уделал, растворившись в тенях и возникнув у того прямо под ногами, проведя идеальную подножку и обозначив смертельный удар кинжалом в сердце.

Артем за эти два года тоже поднаторел в магии. Прибрежный песок каменел под его ладонями и вставал косыми плитами, которые принимали чужие удары и тут же осыпались градом небольших каменных звездочек прямо в лица соперникам. Он бы никогда в этом не признался, но я знал, что немало трюков Артем подсмотрел у Миши, адаптировав приемы магии кристалла под себя.

Он не гнался ни за кем, стоял на своем пятачке и подбирал тех, кто налетал сам. Против него встал тяжелый молотобоец, выше меня на полголовы, и начал бить по плитам всем весом, будто забивал сваи. Первая плита выдержала. Вторая дала трещину.

А на третьей я оказался неподалеку и, когда атаковал стоящего рядом с молотобойцем Мага дерева огненной бомбой, слегка промахнулся. Взрыв отправил соперника Артема мордой в песок.

Ольга наблюдала за состязанием очень внимательно, и за мной — особенно. Я чувствовал ее взгляд и могучий Дух на себе настолько остро, будто она стояла прямо надо мной.

И был уверен: она прекрасно понимала, что эти «случайности» были далеко не случайны. Но также я понимал, что, пока не палюсь слишком сильно, она не станет вмешиваться. Играл роль мой особый статус.

Да и в целом за эти два года уже стало более чем очевидно, что мои принципы и взгляды Ольге явно близки и симпатичны, и это было взаимно. Взять хоть давнишнюю историю с насильниками, позарившимися на девочку из моего клана.

А совсем недавно была ситуация между двумя младшими офицерами. Возник мелкий бытовой спор из-за очереди на обслуживание их доспехов в кузне, и они не придумали ничего лучше, чем пойти к Ольге Петровне.

Она, явно крайне раздосадованная тем, что ее вынуждают разбираться с такой мелочью, вызвала меня и сказала принять решение за нее. А на возмущение офицеров заявила, что если они не примут моего решения, то в принципе потеряют допуск в кузню на ближайший год.

Да, с одной стороны, это было просто спихивание неприятного и нежеланного дела, так как требовалось не просто ткнуть в одного из спорщиков, а разобраться в проблеме. Но то, что она выбрала для этого меня, а не кого-то еще из офицерского состава, уже говорило о многом.

Так что я не слишком переживал о том, что она меня дисквалифицирует за такие вот «случайности».

Свалка редела и от этого делалась злее. Оставшиеся уже посмотрели друг на друга в деле, случайных среди них почти не осталось, и каждый следующий размен становился суровее предыдущего.

Но Вторых Кругов на черепаху допускалось пятнадцать, а не пять, так что до прямо-таки ожесточенного боя не дошло. Когда уже начало казаться, что между оставшимися участниками сейчас полетят искры от эмоционального напряжения, прозвучал гонг, обозначающий конец раунда.

Пятнадцать Вторых Кругов были выбраны, и наша четверка: я, Наташа, Ян и Артем, — оказалась в их числе в полном составе.

На самом деле, это было вполне заслуженно. Я бы ни за что не сказал, что кто-то из ребят получил место на черепахе только благодаря мне.

Наташа обладала особым телосложением и была гением уездного рода.

Артем и так относился к развитию своих навыков с куда большей серьезностью, чем в целом к жизни. Но после смерти Якова, которую он переживал тяжелее всех, кроме, разумеется, Кати, он хоть и остался главным нашим весельчаком и балагуром, внутри него что-то переклинило.

Он стал почти что маньяком тренировок, выкладываясь даже побольше меня. В результате не только уничтожил малейший намек на свою былую дрыщавость, но и своей магией сейчас пользовался на уровне, которому могли позавидовать многие бойцы форпоста, находившиеся на Втором Круге годами.

Про Яна и говорить нечего лишний раз. Первый Круг в шестнадцать, Второй — в восемнадцать. Семейная магия теней, которую он, не обладая особым телосложением, собственным талантом и гением вывел на высоту, далеко превосходящую уровень волостного рода.

Да, на турнире нашу команду процентов на пятьдесят-шестьдесят тащил лично я. Но уже то, что ребята в финале с минимальным отрывом, но одолели шестерку Кавелиных, многое говорило об их навыках. Если бы турнир провели прошедшим летом, а не два года назад, уверен, даже без моего участия они без труда вышли бы как минимум в финал.

Следующим этапом шло сражение Первых Кругов. И вот им на поле уже стало довольно тесно. Три с лишним сотни участников на тридцать мест — пропорция примерно та же, что у нас, но это все-таки многовато.

Пытаться наблюдать сразу за всем, в такой свалке было невозможно, так что офицерская цепочка у этого круга встала вдвое плотнее, через каждые несколько шагов. И даже сама Ольга встала в ряд, чтобы не упустить ничего из происходящего.

Солнце к тому времени уже начало опускаться и било вдоль берега, и тени трех сотен тел сплелись по песку в одну шевелящуюся сеть. Отсидеться в такой давке было попросту негде: даже внешняя кромка, на которой в прошлых кругах пробовали пережидать, не была гарантом безопасности.

Своих ребят я находил в этой каше без ошибки, и тут уже нельзя было сказать, что они отличались какими-то феноменальными успехами.

Двух лет могло быть достаточно, чтобы сделать из и так талантливого и сильного Мага вроде Артема по-настоящему мощную боевую единицу, одного из сильнейших на своем Круге во всем форпосте. Но к сожалению, сделать полноценных боевых Магов из тех, кто недавно был просто членом банды, было уже куда сложнее.

Тем не менее, хотя я не мог сказать, что они раздавали налево и направо лещей, ни за одного из них мне не было ни на секунду стыдно. Их сбивали с ног, как и всех, но поднимались они раньше, чем сбивший успевал отвернуться к следующему, и били уже с подъема, не теряя ни мгновения.

После второго такого подъема соперники начинали коситься с недоумением, а после третьего уходили искать добычу посговорчивее. Подобная манера была результатом далеко не одного боя без правил, судей и гонга. И что-то мне подсказывало, что большинство моих ребят, вспоминая суровые времена начала службы в форпосте теперь, падая на песок от чужих ударов, просто смеялись про себя.

По-настоящему успешно сражалась одна только Нина. Получив реальное академическое образование, пускай и длительностью всего в год, она достигла Круга первой из всех, и уже вскоре должна была перейти на Второй, всегда держась дольше большинства на наших тренировках. А еще, получив мое одобрение, взялась изучать магию пламени по тому же руководству, которому следовал я сам, так что теперь активно раздавала взрывные удары направо и налево.

Парня из недавних студентов, который налетел на нее с разбега, она просто пропустила мимо, доведя его же разгон толчком в лопатку. И даже не посмотрела, куда он укатился по песку с обожженной спиной.

Помимо нее, стоило отметить еще троих.

Илья Зуев, непонятно в какой момент и каким образом закорешившийся с Петром из моего боевого подразделения (тем самым, что сломал мне руку в самом начале службы), за эти два года стал очень хорош в силовой борьбе. За несколько минут сражения он опрокинул на землю и вывернул или сломал уже то ли пять, то ли шесть конечностей, пускай и заплатил за это множеством порезов, ожогов, ссадин и нездоровой зеленоватостью кожи на всей левой стороне тела.

Наконец, Зина со Славой, брат и сестра, и так всегда прекрасно работавшие в паре, за два года тренировок вывели этот навык на какой-то иной уровень. И то, что они умудрялись кооперироваться в состязании, где это было официально запрещено, причем делали это так мастерски и настолько неочевидно, что ни один из судей так ни разу и не смог их подловить, было более чем красноречивым доказательством этого их умения.

Выпускников среди Первых Кругов более чем хватало, и со стороны они смотрелись куда выгоднее моих ребят. Но когда прозвучал гонг и в круге остались стоять тридцать победителей, из них я насчитал восемь своих и всего четырнадцать студентов. С учетом того, что в начале соотношение было двадцать на почти три сотни, становилось очевидно, какая «школа» давала лучшие результаты: академическая или «уличная».

В кругу Сердец набралось всего пятьдесят человек. Разгадка была простой. Все, кто прибыл в форпост, находясь на Сердце, по большей части определялись на сравнительно мирные задачи: снабжение, уборка, мастеровые. Желающих по доброй воле лезть на спину к Демону среди них набралось совсем немного.

Стояли за веревкой и двое моих. Набралось бы и куда больше: желали отправиться на черепаху буквально все. Но большинство срезало возрастное ограничение, и остались только Гриша, взявший пик Сердца этой весной, и парень по имени Леонид, прибывший в форпост на Венах и совершивший за эти два года невероятный по масштабу рывок.

Дрались Сердца дольше всех. Опять же потому, что среди них не было никого с чисто боевой специализацией, а значит, и сильной атакующей магией или навыками боя мало кто владел. Хотя Сердца по меркам обычного человека были сверхлюдьми, для меня или Наташи этот раунд выглядел как куча-мала детсадовцев.

Так что не было ничего удивительного в том, что Гриша с Лёней без особого труда выдержали до самого конца и вошли в десятку победителей.

— Итого пятнадцать из шестидесяти, — сказал Артем, стоявший рядом. — Ровно четверть уникальной возможности, которая раз в десять-пятнадцать лет предоставляется горстке людей на всей планете, ты, Сашка, захапал себе и своим людям. Что думаешь по этому поводу?

Я хмыкнул.

— Думаю, что этого мало. Если бы «моих» было больше, мы бы забрали все места. К тому и будем стремиться.

— Грамотный подход, — хмыкнул Ян.

Ольга поднялась на помост в последний раз за день.

— Состав определен, — разнесся ее голос над полем. — Прошедшим сдать наряды, привести снаряжение в порядок и дальше ждать распоряжений о подготовке. Остальным — служба завтра по расписанию, форпост никуда не делся. Разойтись.