Я просматривал очередной отчет по рекламному кабинету.

Мария вынесла главную цифру в самый верх. Миллион песо в день. Это были чистые рекламные поступления, которые сеть зарабатывала даже ночью, пока вся команда спала.

Из приемной разносился запах подгорелого кофе. Ева пыталась найти идеальную формулу этого напитка, и все никак не могла понять мои вкусы.

Ниже в отчете шла градация по категориям, и с каждой новой строкой я понимал, куда смещается компас рекламы в Виде.

Верхние места заняли продавцы товаров почтой. Я открыл сеть и полистал их рекламные блоки.

Массажёр «Морская волна» обещал за две недели вернуть спине молодость. Набор из тёрки и четырнадцати насадок шинковал, строгал и, судя по описанию, почти готовил сам. Сковорода с «вечным» покрытием, к которой не пригорает ничего и никогда. Двадцатитомник приключенческих романов в тиснёных переплётах. Постельное бельё из хлопка, собранного едва ли не в королевских садах.

Схема нехитрая. Человек оставлял в форме адрес, посылку везли почтой.

Я невольно улыбнулся.

На подобной рекламе выросли целые состояния, так что повторения истории следовало ожидать. Но не думал только, что торговцы доберутся до Виды настолько быстро.

Любопытнее всего выглядела динамика.

Заходили эти ребята осторожно. Первые модули висели по несколько дней с копеечными бюджетами, продавцы присматривались и считали. А потом кто-то первым понял главное, и бюджеты рванули вверх.

Кабинет считает всё. Сколько человек увидело объявление, сколько нажало, и сколько оставило заказ. Газетный разворот против этого был явно слаб: заплатил вперед и гадай, дошла ли реклама хоть до кого-нибудь. Здесь же каждый потраченный песо оставлял след, и торговец впервые в жизни точно знал, во что ему обходится один покупатель.

За предсказуемость они и несли всё больше денег. Реклама перестала быть лотереей и превратилась в арифметику.

Упиралось всё в одно. Вида мала. Триста шестьдесят тысяч пользователей это хороший город, но ещё не страна. Мест на всех не хватало, ставки толкали друг друга вверх, и часть желающих попросту стояла в очереди с деньгами наготове. Смешная проблема, о какой мечтает любой бизнес, но проблема. Каждый новый пользователь теперь работал на нас дважды: сам по себе и как площадка под чужие блоки.

Оставался вопрос, который я откладывать больше не мог и не хотел.

Мошенники.

Амулеты и магнитные коробочки в моём мире десятилетиями доили стариков, и здешние ученики явно шли по той же дорожке. Пускать их к моей аудитории значило разменять репутацию на короткие деньги. Одна громкая история про обманутую пенсионерку, и «Периодика» с наслаждением вынесет её на первую полосу. Подарок Тайрону собственными руками.

Утренняя пометка про модерацию выросла в полноценный план.

Отделу быть здесь, в офисе Фаворы. Своя комната, обучение с первого дня, старший над сменой и регламент, где расписано, что в сети жить может, а что отправляется навечно в бан. Жалобы пользователей, поддельные странички знаменитостей, которые выманивали денег из доверчивых поклонников.

— Ева.

— Слушаю, босс, — отозвалась она, не отрываясь от бумаг.

— Подбери комнату под новый отдел. Человек на десять, рядом с программистами. Стандартный набор. Столы, компьютеры… И на свое усмотрение.

— Гарем? — оживилась она.

— Модерация. Люди, которые будут чистить сеть от мошенников.

— Скучно, — вздохнула Ева и всё же потянулась за блокнотом. — Кого конкретно ищем?

— Внимательных и упрямых. Грамотность обязательна, желательно не брезгливи и с устойчивой психикой. Мало ли что могут загрузить в сеть… Кинь объявление о наборе и собери анкеты через два дня. Обучение проведём сами, программу я напишу.

— А старшим кого поставите?

— Решу по итогам обучения.

Ева черкнула пару строк и подняла на меня глаза.

— Но мошенники ведь тоже платят за рекламу, босс.

А она умнее, чем хочет казаться. Вопрос по существу.

— Жалко, — признал я. — Только мошенник платит песо сегодня, а завтра из за подпорченного доверия, ко мне больше не идут с рекламой. Доверие в этом бизнесе и есть товар. ЛУчше сейчас отказаться от мимолетных денег, и выиграть в будущем куда больше.

— Записываю: босс жадный, но дальновидный, — Ева захлопнула блокнот и продефилировала к выходу, виляя бедрами больше, чем следовало

Через час на моём столе уже лежал план этажа с обведенной красным комнатой возле серверной и черновик текста о наборе. Первые анкеты Ева пообещала к четвергу.

Команда доделала приложение Виды.

Матео появился в дверях кабинета, прижимая к груди Вифон обеими руками. По сияющей улыбке парнишки всё было ясно, но он честно попытался сохранить серьезность.

— Готово, сеньор. Можно смотреть.

За его плечом маячил Лунтик в футболке, надетой на этот раз правильным швом внутрь. Прогресс это или случайность, я не стал вдаваться в эти подробности.

На экране среди привычных значков появился новый, две синие буквы на белом поле.

Я нажал.

Вида раскрылась мгновенно без ожидания. Лента листалась гладко, фотографии загружались заранее, а вкладки перелистывались от лёгкого касания.

Через браузер сеть так не работала никогда. Там каждая страница собиралась заново, картинки проступали кусками, а прокрутка двигалась рывками, по ходу загрузки контента.

— Как смогли оптимизировать? — я погонял ленту вверх и вниз.

— Всё, что не меняется, теперь лежит в самой трубке, — Матео заглядывал в экран сбоку. — Шрифты, кнопки, каркас страниц. Браузер загружает их из сети при каждом заходе, а приложение грузит только новое: записи, фотографии, сообщения.

— Кэширование, — уточнил Лунтик. — Термин образован от…

— Я знаю, — придержал я его. На многочасовую лекцию у меня не было ни сил, ни желания.

— Это еще не все, — Матео забрал у меня телефон, закрыл приложение и положил трубку на стол. — Лунтик, давай.

Лунтик, не глядя, набрал что-то на своём Вифоне.

Аппарат на столе коротко вздрогнул и звякнул. На тёмном экране проступила строка: «Игнасио Луна оценил вашу запись».

— Уведомления, — гордо объявил Матео. — Телефон сам сообщает, даже если вы закрыли приложение. А лента подгружается в фоне: открываете, и всё свежее уже на месте, ждать не нужно.

Я взял трубку и покрутил её в пальцах.

Вот она, очевидная и простая, но такая необходимая и инновационная деталь. Этот короткий сигнал.

В моем мире научили собаку Павлова пускать слюну по звонку. Мы проделывали то же самое с моими пользователями. Вибрация в кармане, и рука тянется к телефону раньше, чем голова успевает спросить зачем. Проверить, ответить, полистать заодно ленту. Безусловный рефлекс, который вырабатывается за пару недель и не лечится долгие годы. Да и зачем?

Циничнее инструмента интернет моего мира не знал. И прибыльнее тоже.

Каждое такое уведомление возвращало человека в сеть. Возвращение поднимало время в Виде, время увеличивало просмотры, просмотры кормили рекламный кабинет. Простая цепочка, на которой у нас строились империи.

— Сколько трафика ест? — опомнился я.

— Меньше браузера примерно на треть, — отчитался Матео. — Для тех, кто платит за каждый мегабайт, разница заметная.

А это уже довод для рекламы обновления. Экономия понятна каждому, в отличие от кэширования.

— Молодцы. Когда вводим?

— Со следующим обновлением Вифона. Через три дня оно уйдёт на все устройства.

Значит, через неделю кривая роста дернется вверх. Люди, заходившие в сеть раз в день, начнут заглядывать по десять раз. Прирост тоже ускорится: довольный владелец Вифона рекламирует его лучше любого ролика.

Отпускать ребят я не спешил.

— Есть ещё задача. Садитесь.

Матео опустился на стул, Лунтик пристроился на подоконнике, поэтично сложив руки на груди. За окном шумел кран, укладывая плиты у дальнего цеха.

— Нужен новый формат записей. Назовет историей.

— Истории? — Матео поднял брови.

— Короткие видео или фото с надписями. Живут ровно сутки, потом исчезают. Лучше сделать сверху ленты, ряд кружков с лицами-аватарками пользователей. У кого свежая история, тот горит ободком, посмотрел, и ободок гаснет.

Матео заморгал.

— Зачем записи, которые исчезают? Мы же наоборот всё храним.

Правильный вопрос. Я и сам когда-то не понимал этот формат, пока не увидел цифры.

— История дня. Пользователь будет понимать, что тот, кто выложил историю, скажем с пляжа, то я точно знаю, что сейчас он на отдыхе, — я откинулся в кресле. — Снимок дня. Кофе, закат, смешная собака. День повисело и пропало, стесняться нечего. Порог исчезает, и публиковать начинают те, кто раньше только читал.

— А смотреть их кто будет?

— Все, — усмехнулся я. — В том и фокус. История живёт сутки. Не зашёл сегодня, значит пропустил навсегда. Страх пропустить загонит людей в сеть надёжнее любых уведомлений. Привычка заглядывать каждый день, без напоминаний.

Но это было не основной моей целью, конечно же. Главное, была прибыль. Между чужими историями отлично встают рекламные, и листаются они точно так же.

— Белле передайте про кружки, пусть нарисует и даст мне несколько вариантов. Какой срок?

Матео пошевелил губами, прикидывая.

— Параллельно с магазином приложений быстрее не выйдет.

— Договорились.

Ребята ушли, на ходу начав спорить о чём-то своём. Я придвинул к себе план запуска и дописал в него строку про истории.

* * *

Реклама Семвика мгновенно накрыла Фавору.

По дороге на завод я наблюдал за соцсетью Тайрона с билбордов, растяжек поперек проспекта и афиш на каждой остановке. Радио в машине между песнями бодро сообщило:

'Семвик.

Технологии. Время. Качество.

На порядок выше'.

Хавьер покосился на приёмник и убавил громкость.

— Они и в утренних газетах, — доложил он. — Разворот в «Периодике» и ещё в трёх изданиях.

Я усмехнулся. Ещё бы не в «Периодике».

Тайрон пустил рекламу всюду, куда дотягивались его деньги. Газеты, радио, щиты, витрины киосков, борта автобусов. Всюду, кроме одной площадки. Размещение в Виде он отчего-то не заказал.

Я хмыкнул собственной шутке и до самого завода разглядывал плакаты. «На голову выше конкурентов» кричали слоганы каждого второго щита. На угловом доме у рынка красовалось полотнище во всю стену: «Семвик. Технологии неземного уровня».

Неземного. Скромнее некуда.

Матео перехватил меня у входа в отдел, размахивая распечатками.

— Двести тысяч за два дня! — заявило он, забыв поздороваться. — Семвик перевалил за семь сотен тысяч пользователей!

— Пойдём, — я кивнул на дверь кабинета. — Не пугай строителей.

Парнишка водил пальцем по колонкам и трещал, глотая окончания.

— Народ идет к ним с рекламы, тут всё честно, кампания гремит на всю страну. Но смотрите, что творится дальше. Я разобрал обсуждения. В Семвике половина разговоров про нас. Люди спрашивают, чем Вида отличается, им отвечают, они идут пробовать, и остаются. Не все, конечно…

— Насколько оседают?

— Мы вышли на двадцать тысяч в день. — Матео вытащил из стопки нижний лист. — Прежний поток плюс перебежчики. Человек регистрируется у них, скучает вечер над пустой хронологией и приходит к нам. А здесь его сразу встречают живые сообщества, записи, знакомые лица. Алгоритмы сразу подсовывают интересное. И тут сложно устоять.

Я откинулся на спинку и позволил себе минуту тихого злорадства.

Моя фора сработала.

Ради этого дня я и гнал всех вперёд, не давая продохнуть. Знал, что копия появится, вопрос стоял только в сроках. На Земле эту песню ставили десятки раз, и финал не менялся: деньги умеют привести толпу, но удержать не могут. Толпу держит содержимое.

За время работы Вида накопила массив, который не собрать никакими бюджетами. Миллионы записей, споров, фотографий, и объявлений. А алгоритмы разгоняли этот массив по сети, как кровеносная система разгоняет кислород, каждому ровно то, что ему хотелось. Рыбаку про лодки, доне про орхидеи, студенту про его факультет.

Семвик же встречал новичка голыми стенами и лозунгом про неземной уровень. Действительно, недосягаемый уровень…

Тайрон платил за каждого приведенного человека, а сливки снимали мы. Его кампания работала на двоих, и вторым в этой упряжке стоял я. Пожалуй, стоило послать ему благодарственную открытку. Удержался я с трудом.

Впрочем, совсем без ответа оставлять этот парад не хотелось.

Весь день слоганы лезли отовсюду. Чужие слова расползались по городу.

Покупать щиты в ответ глупо. Кричать громче того, у кого печатный станок, затея безнадёжная. Против крика работает не крик, а событие. То, о чём газеты напишут бесплатно, потому что не написать не смогут.

Идея пришла из прошлой жизни. Один герой старых комиксов прилетал на зов города по световому знаку в облаках. Знак этот помнили даже те, кто ни одного выпуска комика в руках не держал.

Я вызвал Рафаэля.

— У нас есть мощные проекторы? Чтобы свет достигал облаков и читались буквы.

Инженер поскрёб шрам на щеке, прикидывая.

— Нужны лазерные, в шоу такие часто используются, искать?

— Действуй. — я повернулся к секретарше, — Ева, найди крышу повыше в деловом квартале и договорись об аренде.

— Ограбление? — с надеждой уточнила она.

— Лучше. Маркетинг.

Проекторы Рафаэль собрал быстро. Установку подняли на крышу, зачехлили брезентом и оставили под присмотром одному охраннику. Небо, как назло, стояло чистое.

* * *

Раут в родовом особняке сделали через два дня после старта рекламной кампании Семвика.

Тайрон решил закрепить успех приёмом для своих: акционеры «Периодики», пара банкиров, нужные люди из прессы, и близкие друзья.

Элеонора нашла мужа в кругу акционеров.

— Позови Виктора, — она аккуратно взяла его за локоть и отвела в сторону. — Он тоже семья.

Возражение уже просилось наружу, но жена смотрела спокойно и уходить не собиралась.

— Хорошо, — выдержав паузу, согласился он. — Только не жди, что я стану обнимать его у входа.

— От тебя и рукопожатия хватит, — Элеонора поцеловала мужа в щеку и растворилась в толпе.

* * *

Мне позвонили с семейного дома, пригласив на вечерний раут, уточнив, что моя мать очень настаивает на моем приезже.

Отказать Элеоноре я не смог.

Прыгнув в арендованную машину с Хавьером, мы через час доехали до моего дома.

Задний двор особняка преобразился. Между старыми платанами протянули гирлянды, под ними расставили столы с белыми скатертями, а в углу двора струнный квартет наигрывал что-то лёгкое. Официанты мельтешили в толпе с подносами.

Отец буквально светился от радости.

Он переходил от одной группы к другой, пожимал руки, и смеялся. Тост он произнёс короткий, но ёмкий: двести тысяч новых пользователей за два дня, страна готова к переменам, а значит, и телефон, который выйдет осенью, ждёт та же судьба. Акционеры аплодировали так, будто дивиденды уже поступили на их счета.

Меня Тайрон встретил рукопожатием и дежурной улыбкой. Мать расцеловала в обе щеки и потащила по гостям.

Ближе к десерту я оказался в кружке знакомых, у фонтана. Тайрон, Джозеф, Карла под руку с Габриэлем. Магнат ограничился кивком, наш телефонный разговор оставил сильный осадок, но лицо надо было держать. Зато Карла выглядела живее, чем на семейном ужине: в глазах появился блеск, и держалась она уже без прежнего напряжения.

Первым не удержался Джозеф.

— Ну как твои дела, братец? — он покачивался с носка на пятку, сияя не хуже отца.

— Потихоньку, — скромно ответил я.

— Потихоньку, — хмыкнул Джозеф. — Ничего, не всем же двигать страну. Кому-то надо и потихоньку.

Карла спрятала улыбку за бокалом. Я спорить не стал. Пусть купается, вечер его семьи, его праздник.

Порыв ветра прошёлся по двору, сорвал со столов салфетки и уложил пламя свечей набок. Со стороны моря наползала темень, глотая звёзды одну за другой. Официанты подхватили подносы, и гости неспешной рекой потянулись в дом, обсуждая на ходу испорченную погоду.

Я же в дом не пошёл.

Поднялся на второй этаж и вышел в открытый эркер, нависавший над опустевшим двором. Ветер здесь гулял свободнее, и раскачивал гирлянды.

Запускать что-либо сегодня я не планировал. Но ещё при монтаже распорядился ждать погоды: появятся низкие тучи, включать сразу, хоть в полночь. И сейчас, глядя, как фронт наваливается на город, я мысленно отсчитывал минуты до того, как Рафаель делает последние манипуляции.

Совпадение обещало выйти красивым.

— Прячешься?

Тайрон встал рядом, к балюстраде, с бокалом в руке. Под нами прислуга торопливо убирала столы.

— Дышу. У тебя душно от успеха.

Он усмехнулся и несколько секунд разглядывал меня, словно прицениваясь.

— Переходи ко мне, сын, — без разгона начал отец. — Ты сделал больше, чем я ожидал, признаю. Но итог известен нам обоим. У меня деньги, каналы, и люди. У тебя горстка энтузиастов и завод в гетто. Зачем сопротивляться неизбежному? — он помолчал и добавил более мягким, искренним тоном: — Мы же семья.

— Зачем ты выкупил кристаллическую фракцию? — вопросом на предложение отозвался я.

Отработанный прах кристаллов, сырьё наших батарей, на днях пропал с рынка. Все крупные поставщики сослались на долгосрочный контракт с одним покупателем, и гадать кто это, было бессмысленно. Мария уже третий час обзванивала мелких переработчиков.

— Просто бизнес, ничего личного, — Тайрон улыбнулся уголками губ.

— Я предупреждал тебя. Последствия неизбежны.

Он отпил из бокала и повернулся ко мне всем корпусом.

— Дам тебе совет, хотя сейчас ты его не поймёшь. Семья это главное, что есть у человека. Его прошлое, его будущее и его настоящее. Всё зашло слишком далеко, сын. Оглянись. Я делаю всё ради семьи.

— Ты делаешь всё ради себя, — я поставил бокал на балюстраду. — И у меня найдется совет. Кто сеет ветер, пожнет бурю.

Гром грянул, будто наверху сидел суфлёр с моим экземпляром сценария. Раскат прокатился над крышами и заглох где-то за Верхним городом.

Тайрон машинально поднял голову. Я тоже.

Над деловым кварталом разгорались буквы высотой с дом:

«Вида. Действительно высокие технологии».

Тайрон смотрел в небо и молчал. Впервые на моей памяти ему нечего было ответить.