Он был любитель поесть. Разное.

Ягнят, костлявых коней, а однажды съел даже сына, но тот не усвоился. Тех, кому лично нравилось идти ему в пищу, он целенаправленно разводил.

Агнец или старый козел - это его не волновало, ему нравилось кипятить в котле и проверять вилкой готовность, в зависимости от блюда. Любил молодых, и старых, независимо от заслуг, ибо пищевая пригодность исповедимой не являлась.

Главной была проваренность, в отдельных случаях - прожаренность.

Поторкает - еще сырое. Еще не пропиталось специями. Не брезговал и пожамкать, а то и лизнуть, и отъесть кусочек. Обстоятельства едомого его не тревожили, ибо не влияли на пищеварение и находились ниже блага насыщаемого, которое не было ни добрым, ни злым. Оно просто парило выше. Случайности он не учитывал, ибо находился над суетой.

В минувшем веке он особенно наелся, так что готовил ныне пир на весь мир. Званых было много. Но фейс-контроль.

Вообще, любил пожрать, так что время от времени лопался.